Глава 18.
Я дома на 57-ой. Стою в холле перед старым деревянным стеллажом и перебираю пальцами по затёртыми корешкам книг. Рядом послушно топчется Лиза.
- Давай эту, - указывает она на темно-синюю обложку.
- С чего вдруг такой интерес к литературе, мелкая? - удивлённо смотрю я на сестру, для которой обычно всё это печатное богатство лишь ненужная бумага с едва читаемыми буквами, завёрнутая в плотный картон.
- Дэн сказал что нужно читать книги. В них можно найти ответы на все вопросы, - ещё больше удивила меня сестра и перевела взгляд на входную дверь. Дэн молча стоял и смотрел на меня так, словно мы не виделись вечность. Вдруг сестра резко сорвалась с места, побежала к нашему с ней общему знакомому и по привычке крепко обняла его.
Сжав кулаки, я попыталась сделать шаг к Лизе, чтобы забрать её от этого предателя. Но ноги словно припечатало к полу. Всё тело будто облили клеем, отчего оно предательски застыло.
Не успела я опомниться, как Дэн развернул Лизу к себе спиной и прижал к её виску откуда-то взявшийся в руке пистолет. В эту секунду моё сердце перестало биться. Делать вдох с каждым разом было труднее. От головокружения всё вокруг стало тёмным, чёрным, а плотный туман застилал глаза. Дэн, не выпуская сестру, начал отдаляться от меня, будто кто-то тащил его сзади. Наконец, получилось поднять одеревеневшую руку и потянуться к сестре, но на этот раз невероятная сила обхватила моё тело и затянула в темноту. Она сжимала, давила, била. Словно тысячи невидимых рук пытались причинить мне как можно больше боли. Но почему-то больно было не снаружи, а глубоко внутри, отчего я закрыла глаза и перестала дышать, растворившись во тьме. Внезапно, что-то больно кольнуло в руку...
Я резко открыла глаза. Какая-то женщина в белом халате, по-видимому, медсестра, дёргала иголку, торчащую в тоненькой бледно-голубой вене. Участившееся дыхание заставило её перевести взгляд на моё лицо. Девушка ахнула, явно не ожидав моего пробуждения, и тут же отстранилась, бросив возню около руки. Я приподнялась, но ощутив убийственное головокружение, вновь приняла лежачее положение. Сон ещё не до конца покинул сознание, перед глазами стояла картинка уплывающей Лизы в заложниках у когда-то близкого нам обоим человека. Но теперь уже натуральная физическая боль, ударившая под рёбрами, немного отрезвила разум. Медсестра, глазами поймав сморщившееся от болезненных ощущений лицо, снова оказалась около моей койки. На этот раз она не касалась меня, а лишь поменяла один из трёх сосудиков на железной стойке. Именно из них неизвестная мне бесцветная жидкость по свисающим трубкам поступала прямиком в вену. Вокруг впивающейся в тонкую кожу иглы я насчитала ещё несколько точек. Но что-то я не помню, чтобы меня кололи раньше. Я вообще ничего не помню.
После незамысловатых манипуляций медсестры, которая выглядела довольно-таки молоденькой, будто только вчера закончила курс "профи", жгучая боль под рёбрами отступила, оставив меня наедине с мыслями. Вопросы так и рвались наружу, но во рту настолько пересохло, что открыв его в попытке произнести хоть слово, я почувствовала неприятную резь в горле. Снова закрыв рот и сделав протяжный вздох ещё не соображавшими после ранения лёгкими, я прохрипела осторожное едва уловимое "Где я?". На что-то более существенное не хватило сил, и даже лёжа на кровати, я поняла, что устала до смерти. Убивающая жажда лишала последних сил.
- Тебе лучше сейчас помолчать, - тихо и даже как-то нежно прошептала девушка в белом, склонившись ближе к моему уху. Затем она подошла к маленькому столику в противоположном углу, взяла пластиковую чашку и поднесла её к моему рту. Я ощутила долгожданный прилив влаги, пускай и совсем не надолго. Вода словно растворилась во мне. Во рту снова поселилась пустыня.
- После капельницы попьёшь ещё, потерпи. Такова процедура, - с жалостью в голосе объяснила девушка.
Всё же крохотный глоток сделал своё дело, и я ощутила, что готова разговаривать в полную силу. Но медсестра перебила моё ожившее стремление к расспросам.
- Ты на Станции 57 в больничном отделении.Тебя перевезли вчера. До этого было нельзя. Ты потеряла много крови, и была слишком слаба для перевозок на столь дальнее расстояние.
- Почему я здесь? Я ведь должна быть в тюрьме. И парень, который был со мной, Алекс, где он? Его тоже ранили, куда его повезли? - продолжала я закидывать медсестру вопросами, но по её растерянному лицу поняла, что она явно не в курсе. Или хорошо прикидывается.
- Мне лучше, наверное, позвать кого следует, - вновь отстранившись от меня, с явным испугом в глазах произнесла она. - Они уже давно про тебя спрашивают.
- Кто "они"? - переспросила, не улавливая, о ком идёт речь.
Но медсестра ничего не ответила, а лишь поглядывая на меня через плечо, вышла из палаты, захлопнув за собой дверь.
Я осталась один на один со своей капельницей. Сосудик был теперь полон только наполовину. Режущая боль стремительно отступила. Но все тело ощущало морозящий до костей холод. Скорее всего от лекарства.
Чувствуя себя немного увереннее, я приподнялась и села на край кровати. Старые железные пружины скрипом сопроводили мои неуклюжие движения. Я сжала руками край тонкого матраса и опустила голову, уставившись в серый пол. Он тут же поплыл перед глазами. Едва не свалившись, я всё-таки усидела на месте и ещё крепче стиснула пальцами белую простыню.
В этот момент дверь открылась и вошла она, как всегда, надменная и без единой живой эмоции на лице.
- Здравствуйте, Аристей, - монотонно произнесла Марго, и уверенно пройдя в палату, встала надо мной. Её блестящие словно искусственные глаза опустились на меня, поймав недоумевающий взгляд.
Я уже хотела ответить на её приветствие, но в горле снова першило, и вместо ответа я лишь закашляла. Марго явно заметила мою попытку заговорить.
- Не тратьте силы зря. Они Вам ещё понадобятся. Что бы Вы ни сказали, я уже знаю это, - с укором продолжила Директор. - Не ожидала от Вас такой безответственности. Побег. Сговор с преступниками. Проникновение на закрытую территорию. Вооружённое нападение, - голос Марго начал срываться на хрип. Подобное проявление эмоций уже было редким явлением, практически невозможным. - Если Вы думаете, что Вам всё это сойдёт с рук, то глубоко ошибаетесь, - хотя в её голосе всё-таки проскользнула тень сомнения и неуверенности, как будто она сама не поверила своим угрозам.
- Я и не думаю, - всё-таки выдавила я и сморщилась от вновь подступившей боли в рёбрах, с которой не могло расправиться даже обезболивающее.
- Вы не в том положении, чтобы дерзить! - внезапно разразилась Марго, хотя, как мне казалось, я ей не давала и малейшего намёка на дерзость.
Опешив от очередного эмоционального взрыва, она одёрнула пиджак и смиренно расположила руки вдоль тела, пытаясь контролировать гневную гримасу на лице и вновь надеть маску непоколебимости. Я впервые за много лет наблюдала за тем, как эта властная и несокрушимая женщина-робот вдруг потеряла над собой контроль, а теперь неумело заметала следы.
- Безусловно, Вас следовало бы отправить в Горную тюрьму, - на этой фразе Марго замялась, а я напряглась. - Но с точки зрения администрации школы и станции крайне не практично добровольно лишать общество отличников, идеальных рабочих единиц. Ваша работоспособность покорит любую сферу деятельности, будь она связана с физическим трудом, или с интеллектуальным. Однако, была бы моя воля, Вы бы тут же отправились вслед за своим подстреленным знакомым, - язвительно прищурила она глаза.
Она словно знала, что упомянув Алекса, ей удастся задеть меня за живое. Я не подала виду, хотя внутри всё горело огнём от желания вцепиться ей в глотку. Как будто она лично отдала приказ стрелять и отправила некоторых из сбежавших с нами ребят в могилу. Возрастающая злость и обида лишь придала мне уверенности в том, что я могу спросить всё, что захочу, говорить так, как захочу. Теперь я знала наверняка, им не позволят от меня избавиться так же как с остальными преступниками.
- Что со мной будет? Для провинившихся отличников придумали что-то новенькое? - сухо и гордо спросила я, отчего Марго в недоумении подняла брови. Наверное, за всё время своей работы она ещё не сталкивалась с такой наглостью. Да и я раньше не позволяла себе дерзить, тем более Директору. Но мне уже нечего терять.
- Не думайте, что Вы не понесёте наказание, Аристей. Вас изолируют. Официально, Вы лишь нагло прогуляли несколько дней занятий вместе со своей сестрой. О прочих Ваших делах никто из учащихся не знает и не узнает. Руководители Станции 57 не позволят никому усомниться в неизбежности Изоляции.
- То есть вместо тюрьмы, мне просто дадут сдохнуть с голоду, - продолжила я дерзко, даже не представляя, насколько Марго может взбесить бесконтрольно выпущенная мною фраза.
- Вас следовало оставить подыхать там, невзирая на Ваш статус! - рявкнула она, но напугать ей меня не удалось.
- Я бы подохла, а Вы, уверена, потеряли бы ни только деньги, но и своё место, если бы руководители С.О.С. узнали, как Вы раскидывайтесь отличниками, - победоносно и спокойно выложила я свои догадки, и судя по ещё более побледневшему лицу Директора, оказалась права.
Марго едва сдержалась, от вновь охватившего её гнева, лишь бешено бегающий взгляд выдавал её.
- Вас поместят в Изоляцию, - сквозь зубы объявила Директор, - Вы обязаны восстановиться в течение двух недель, это распоряжение руководства С.О.С. Через отведённое на восстановление время или, если будете готовы раньше, Вам проведут тестирование и позволят закончить курс. Я обязана предупредить, если Вы кому-либо раскроете детали Вашего отсутствия, то даже статус отличника Вам не поможет, Вы немедленно будете отправлены в исправительное учреждение.
Пока Марго озвучивала свой вердикт, я отстраненно смотрела в мутное окно, за которым тяжело падал мокрый снег, оставляя на стекле чистые прозрачные дорожки. Так захотелось выйти из палаты, чтобы прохлада коснулась горящей от мелких ранок кожи. Просто стоять под тающими от малейшего соприкосновения льдинками и не видеть ничего вокруг. Перед глазами снова возник лес и озеро, с которым теперь многое было связано.
- Где моя сестра? - решилась я ещё на один вопрос, когда Марго уже покидала палату.
- Я не сомневаюсь, что С.О.С. позаботится о её судьбе, - без интереса как по шаблону ответила она, бросив напоследок презрительную ухмылку.
***
Прошло чуть больше недели. От постоянных инъекций и лекарств я испытывала постоянную жажду. Медсёстры, которые каждый день приходили абсолютно разные, объяснили, что стоит перетерпеть и приносили столько воды, сколько мне необходимо выпивать в сутки. Все они относились ко мне нейтрально, как к обычному больному. Я не задавала лишних вопросов им, они - мне. Хотя я и заметила, что на протяжении всего времени, вход в палату находился под охраной одного Надзорного. Они менялись по ночам. Как я ни старалась подслушать хоть одну из фраз, которыми они перекидывались при смене, мне так и не удалось ничего разобрать кроме бурчания, издаваемого изменённым механическим голосом. Странно, как они вообще понимают друг друга.
В день выписки одна из медсестёр принесла мой рюкзак и одежду, стираную и подшитую в местах, где их разорвали пули. Я тут же кинулась к знакомым вещам и принялась рыться в сумке, но разочаровалась, когда ничего не нашла внутри.
- Понятно, что нож забрали, - заговорила я будто сама с собой, так как предполагала, что медсестра, вообще не в курсе, что в нём было. - Но зачем было забирать часы и медальон.
На мой комментарий женщина осторожно подошла ближе к кровати и посмотрела в сторону полуоткрытой двери, где спиной стоял Надзорный. Затем она слегка улыбнулась, вытащила из кармана клочок бумаги и протянула мне. Я тем же способом убедилась, что никто не наблюдает за нами, и раскрыв свёрток дрожащими пальцами прикоснулась к бесценным для меня вещицам, подаренных отцом и Алексом.
- Спасибо, - едва сдерживая слёзы, прошептала я подняв голову на медсестру. Она тепло улыбнулась мне, и неожиданно прошептала в ответ: "Они тебе ещё пригодятся". Только женщина вышла, оставив меня наедине, чтобы я могла одеться, как резко дверь открыл Надзорный и объявил, что у меня есть пять минут на сборы. Стучатся этих парней явно не учили.
В сопровождении двоих я вышла из здания медицинского корпуса. Аромат недавно прошедшего снегопада сразу обхватил мои лёгкие, уставшие от слабо проветриваемого помещения. Я даже не стала надевать куртку, стараясь всем телом ощутить прохладу и проснуться от приятного покалывания морозного ветра.
Надзорные вели меня до самого дома. Улицы были пусты, так как все находились либо в школе, либо на работе. И я была рада тому, что немногочисленные жители родной станции не будут на меня пялиться, как на других изолированных, делая из этого очередную, трагедию, которая уже давно имела избитый сценарий.
Проходя по лесной тропе, я инстинктивно хотела остановиться, сделать самый глубокий вдох и медленно выпустить такой чистый и пьянящий воздух. Но грубая рука Надзорного, толкнувшая меня в плечо, предупредила, что идти следует не останавливаясь.
Впереди виднелся знакомый покосившийся забор и поржавевший кусок железа, который много лет служил нашей семье крышей над головой. Остановившись буквально в паре метров от дома, идущий впереди Надзорный резко развернулся, и даже через тёмную маску я почувствовала на себе его взгляд.
- Кристин Аристей, Вы помещаетесь в Изоляцию в соответствии с постановлением руководства С.О.С., - режущий слух голос прохрипел через закреплённое на шее устройство. - В течение четырнадцати суток Вы будете находиться под охраной, Вам запрещается покидать стены своего жилища и прилегающую к нему территорию, а также вступать в контакт с другими гражданами Станции 57. Все необходимые материалы для восстановления Вам будут доставлены в ближайшие три часа.
Закончив свой короткий монолог, Надзорный почему-то ещё несколько секунд смотрел на меня сквозь чёрную поглощающую дневной свет маску, отчего я немного смутилась. Мысль "чего он так пялится" так и крутилась, а Надзорный, словно робот, у которого сели батарейки, стоял неподвижно.
- Ты можешь возвращаться в центр, - вдруг громко объявил он, отчего у меня аж сердце вздрогнуло, а от непонимания, что происходит, по спине расползлись мурашки.
- Но... - хотел уже возразить, вероятно, младший по званию Надзорный, но впереди стоящая махина в форме оборвала его.
- Этого изолированного я доведу, будь уверен, проблем не будет. Камеры я подключу сам, - убедил он второго сопровождающего.
Младший Надзорный без дальнейших вопросов развернулся и ушёл тем же путём. Тем временем, старший открыл дверь и, грубо схватив за руку, завёл меня внутрь. Убедившись, что на улице никого нет, он тоже зашёл в холл и закрыл за собой дверь. Я знала, что всё, что сейчас происходит не по правилам, и от этого мне стало по-настоящему страшно. Неужели Марго решила всё-таки от меня избавиться, пускай и не официально?
Надзорный начал стремительно приближаться ко мне. Я спиной попятилась назад и чуть не сшибла стоящий на кухне стул. Мы оба замерли. Каждый словно пытался предугадать движения друг друга.
- Что, не узнала? - снова прохрипело из чёрного динамика.
Что за вопрос, кого я должна узнать? Но в следующую секунду, он стащил с себя маску.
- А так? - улыбнулись мне знакомые тонкие губы, но мне явно было не до смеха.
Довольная ухмылка Фила быстро спала, когда я налетела на него. Первое желание было прибить его за то, что он всё-таки оставил Соню и зачем-то вернулся сюда, ещё больше рискуя оказаться пойманным. Второе желание он будто вытащил из моей головы, и схватив меня за запястье, которое уже успело замахнуться на него, прижался к моим немного потрескавшимся от сухого воздуха губам.
Жар, который я ощущала даже в холодное зимнее утро даже без верхней одежды, усилил своё действие и готов был испепелить меня изнутри. Но теперь не хотелось ни пить, ни есть, ничего, кроме этого жара. Теперь он был приятным и желанным.
- Ты с ума сошел? - будто очнулась я, оттолкнув от себя знакомую фигуру в форме.- Зачем ты вернулся? Ты же оставил беглецов одних, ты...
- С ними всё в порядке, поверь мне, - размеренно ответил Фил.
- Один раз я уже поверила, и теперь моя сестра чёрт знает где! - выпалила я, понимая, что Фил в этом явно не виноват.
- Вот поэтому я и вернулся, Кристин, - не стараясь перекричать меня, тихо ответил он. - Мы нашли её.
- Что? Где? Где вы её нашли?
- Это Директор Лагеря. Мы вышли сначала на него. И он нам сдал место, где её держат.
- Как? Как вам удалось? - пыталась я не захлебнуться от собственных вопросов, возникающих в моей голове ежесекундно.
- Крис, беглецов гораздо больше, чем ты думаешь. Этот Лагерь оказался не единственным, есть ещё два. Нам удалось найти их и связаться через передатчик. Там происходило то же самое, что в нашем Лагере. Поэтому в Изоляторах было так много незнакомых Алексу детей. В одном из Лагерей держали только девочек. Там и оказалась твоя сестра.
- Ты хочешь сказать, что Директор отправил меня по ложному пути? Почему она оказалась в Лагере, а не в Изоляторах.
- Директор вывез её из научных корпусов вместе с парой таких же не поддающихся девчёнок. Помнишь? Тот мальчишка сказал, что она не поддается какому-то лекарству и они не могут пролезть в её мозг. Вот твоя сестра такая не одна. Как я понял у них стоит какой-то блокатор в голове, и учёные не могут его сломать.
- Я не пойму, зачем тогда Дэн сказал, что она мертва. Он так верил в это, что его слова показались мне правдой. Хотя, он уже врал мне однажды.
- По словам Директора "Она ни жива, ни мертва".
- Нет. Этого не может быть.
- Ты знаешь, что это значит?
- Фил, этого не может быть. В кому уже никто не впадал несколько десятков лет, а то и больше.
- Во что не впадал?
- Ты что, только стрелять и драться научился? Кома - это когда человек, не живёт, а внутри процессы как у живого, но он не живой.
- Но при этом и не мёртвый.
- Да, но никто уже давно не входил в это состояние. Людей либо излечивают, либо убивают. Почему они тогда не убьют её, ведь как вывести из комы уже никто не помнит.
- Кристин, вероятно это и надо будет выяснить. Но сейчас нам лучше поскорее свалить отсюда, пока никто не обнаружил раздетого и привязанного в лесу Надзорного.
- Что?! Фил, ты совсем из ума выжил?
- С тобой захочешь выживать из любого состояния, - усмехнулся он. Хотя звуки стремительно приближающихся к дому машин мгновенно стёрли улыбку с его лица.
Мы бросились к выходу на задний двор. Я только и успела схватить куртку и пустой рюкзак.
Стены такого родного, но вместе с этим ставшего теперь чужим дома оставались позади, как и всё то, что было мне когда-то дорого. Обратного пути нет. Шанс на то, что вся эта история с сестрой разрешится благодаря обещаниям С.О.С. сам по себе был чем-то вроде незначительной дозы успокоительного, которое оказалось абсолютно бездейственным. Поверить в добрые намерения этой системы, это всё равно что обманывать себя. А ведь так все и делают на протяжении жизни на станциях с самого первого дня поступления в школу. Все только и делают вид, что верят в служение на благо С.О.С., в то, что государство зависит от нас, от качества нашего труда. Нас всю жизнь убеждают, что Изоляция нужна не только для наказания слабых и непокорных, а что все эти жертвы ради того, чтобы общество пришло к идеальной модели, научилось и работало бесперебойно, как механические часы. Но любой механизм, рано или поздно даёт сбой. То, что делают в Изоляторах, эта бесчеловечная попытка проникнуть в этот хрупкий механизм и подчинить его себе. И, как следовало ожидать, человек не машина. Если он сопротивляется, то будет делать это до конца.
Быстро оказавшись на заднем дворе, мы кинулись к забору, за которым находилась ещё одна улица. Надзорные вычислили наш план, и как только мы подбежали к деревянному ограждению, они уже начали стрелять по нам. Медлить было нельзя. Трухлявые доски были не слишком высокими, поэтому под страхом быть убитыми на месте, мы одновременно перелетели через них. На соседней улице нас никто не поджидал, но в любой момент отряд мог оказаться здесь. Дома напротив прилегали к лесу, поэтому мы без раздумий забежали на чужой участок. Оказавшись сзади дома соседей по станции, мы также ловко преодолели ещё одну деревянную оградку. Судя по непрекращающимся выстрелам сзади, Надзорные следовали за нами вплотную.
На мгновение я замешкалась, потому что в эту часть леса я особо не ходила, и не знала, как выбраться отсюда хотя бы к железной дороге. Но уверенный взгляд Фила растворил подкравшиеся сомнения.
- Не отставай от меня, Крис, - с придыханием сказал он. Я уверенно кивнула, окончательно заразившись его решительностью.
Мы кинулись в лесную чащу. Тропы здесь не было. Торчащие ветки и прутья ударяли по ногам, рукам и лицу. Надзорные, без труда угадав наш маршрут, следовали за нами. Пули, предназначенные нам, били по стволам многолетних деревьев, и мы, пользуясь случаем, прятались за ними, не находя другого укрытия. Парочка подростков явно была знакома лесным гигантам, и они умело защищали нас так, как могли.
Я старалась не отставать от Фила, то иногда спотыкаясь о торчащие из земли корни и выступающие бугры, то случайно проваливаясь в небольшие углубления в земле. Когда мы думали, что достаточно оторвались, несколько выстрелов прошлись по дереву в метре от меня. Надзорные подходили с другой стороны, окружая нас. Я так и не понимала, куда мы бежим. Но вдруг вдалеке послышался характерный грохот тяжелого металла. Где-то неподалёку сцепляли или расцепляли вагоны. Фил остановился и укрылся за очередным деревом, достав пистолет, такой же как у Надзорных с нашей станции. Я тоже прислонилась к дереву по соседству.
- Беги туда, - указал Фил в сторону леса, откуда слышался скрежет колёс поезда. - Я задержу их.
По строгому взгляду и хмурым бровям я поняла, что лучше не возражать, иначе споры могут стоить жизни нам обоим.
Заснеженный лес встречал меня возвышающимися в небо стволами, прикрывая от не прекращающих вылетать в мою сторону пуль. Стараясь увильнуть и не оглядываясь назад, я не заметила, как лес расступился и вывел меня к железной дороге. На рельсах стоял тепловоз с прицепленным к нему ржавым полувагоном. Тяжело вдыхая морозный воздух, я на секунду обернулась. Ничего не выдавало происходящего там в глубине между деревьями. Только хлопки эхом сотрясали застывший воздух. Спрятавшись за вагоном, я для начала убедилась, что нет посторонних. Постояв ещё немного, я всё-таки решила забраться внутрь, надеясь, что Фил вот-вот выберется вслед за мной.
Оглядев полувагон, я схватилась за выступающее основание, напоминавшее лестницу. Железо было холодным, отчего руки тут же задеревенели. Забравшись наверх, мне теперь предстояло каким-то образом спуститься в пустой вагон. Прыгать я не решилась, поэтому зацепившись за край окончательно замёрзшими руками, я осторожно повисла и, отпустив руки, спрыгнула. Вжавшись в угол, я принялась дышать на заледеневшие пальцы и всячески растирать ладони, попутно оглядывая вагон. Рыжие от ржавчины стены, облупившаяся краска и абсолютно пусто. Что здесь делает этот кусок металла на колёсах и зачем за ним прислали тепловоз, спросить было не у кого.
Каждая минута, проведённая в холодном железном контейнере казалась вечностью. Хлопки всё ещё доносились из лесу. Но Фила всё не было. Охватившая меня паника, выдавила подступившую к глазам горячую влагу, и как только я моргнула, она тут же растеклась по холодным щекам и подбородку.
Пришедший в движение тепловоз, со скрежетом потянувший за собой старый вагон, вызвал панику, от которой сердце забилось в бешеном приступе. Но я была не в силах замедлить ни учащённый пульс, ни этот поезд. Находясь в полной беспомощности в огромном контейнере, я просто вжалась в угол ещё сильнее и схватилась за колючие как проволока волосы, уткнувшись в рюкзак. Внезапный удар в стенку поезда пробудил меня. Удары ещё не раз повторились прямо у меня за спиной и перемещались всё выше. Я подняла голову и увидела Фила, ловко перекидывающего своё тело. Ещё прыжок, и он тут же присел рядом.
- Ну и настойчивые же эти ребята, - подметил он, явно запыхавшись, а затем перевёл взгляд на меня, от чего я тут же отвернулась. - Эй, Крис, ты чего ревёшь?
- Ты бы точно им подошёл, - вытирая солёную влагу с лица ответила я, - такой же сумасшедший.
- Кто бы говорил, - усмехнулся Фил.
- Думаешь, они не знают, что мы сели в поезд? Откуда кстати он здесь?
- Я увёл Надзорных дальше отсюда, а затем скрылся так, что они не заметили. Даже, когда они выйдут к рельсам, мы будем далеко. Поэтому я немного задержался, а ты вот уже переживаешь, - объяснил он, а затем дотронулся ладонью до ещё немного влажной щеки и аккуратно вытер её большим пальцем.
- Я не переживаю, просто обидно было замёрзнуть до смерти в этой консервной банке, - хмыкнула я.
Фил снял тяжёлую куртку Надзорного и накинул поверх моей, а сам остался в одном свитере. Я ощутила такое тепло по всему тело, как будто внутри разожгли костёр.
- Ты же замёрзнешь сам? - возмутилась я, но в ответ он лишь нахмурился и покачал головой.
Поезд уже набрал нужную скорость и страх преследования ненадолго прошёл. Я лишь вздрагивала от громыхания под собой, когда колёса поезда наезжали на грубые стыки рельс и пересечения железных путей.
- Куда мы теперь? - наконец, спросила я, - Где они держат мою сестру?
- Этот поезд идёт к границе станций третьего порядка, где скидывают старые вагоны на переработку. Там же и находится ещё один Лагерь Беглецов.
- Лагерь, беглецы, это, конечно, хорошо, но они вряд ли помогут мне вытащить сестру из комы. Если учёные не знают, как это сделать, то я тем более.
- В Лагере есть ещё кое-кто помимо беглецов. Думаю, несколько умных голов должны что-то сообразить.
- О чём ты? Вернее, о ком ты говоришь? Вы что, похитили парочку учёных из министерства? - предположила я, на секунду испугавшись, что это окажется правдой.
- Ты что! Мы, по-твоему, совсем головорезы что ли? Тем более из министерства, - развёл он руками. - У нас есть Соня, она прирождённый переговорщик. Мы пустили сообщение по кое-каким каналам, и ты не поверишь, но на нашу сторону переметнулась парочка отличников с других станций, парень и девушка. Мы много сил приложили, чтобы вытащить их живыми.
- Вы столько успели сделать за такое короткое время, и даже сами не понимаете ради чего, - вздохнула я.
- Короткое? Тебя не было месяц, я думал с ума сойду! - неожиданно выпалил он.
- Месяц? Ого, долго же меня вытаскивали с того света. Хотя признаюсь от этих лекарств хотелось быстрее сдохнуть, чем вылечиться, - призналась я, находясь немного в шоке от того, сколько времени я потеряла в медицинском корпусе.
- Главное, что ты жива. Я бы... - но тут Фил, замолчал и посмотрел в глаза, куда-то глубоко, словно пытаясь в них найти что-то дорогое и бесценное. - Мы знаем, ради чего рискуем. И теперь этот риск оправдан. Ты сама скоро всё поймешь.
- Надеюсь, иначе не хочу, чтобы всё это снова оказалось зря.
- Ничего никогда не бывает зря, - мудро заметил Фил, и с точки зрения разума, я бы с ним согласилась.
Внутри всё металось и рвалось на части, при мысли, что снова придётся подвергнуть кого-то кроме себя опасности. Как вытащить Лизу из комы я не представляла. Но я готова пойти на всё, лишь бы найти ответ. И неважно на какой станции будет моя следующая остановка. Главное, что всё началось на Станции 57, куда я когда-нибудь ещё вернусь.
Конец первой книги.
Начало второй книги выйдет уже этой осенью.