Глава 5.
Чудовищная усталость и беспомощность. Я, правда, надеялся, что такой поворот просто исключён, искренне верил в то, что Он никогда не воротится вспять.
не думая, к несчастью, о том, что одной веры мало.
И теперь усталость, беспомощность и страх единственные чувства на которые я способен.
Сухое тепло в помещении палаты реанимации создавало какую-то непроходимость дыхания. Ощущения, словно дышишь тальком. Дикая путаница мыслей рассредоточивала даже взгляд. Осматривая в сотый раз побледневшую Инну на кушетке, со всеми этими трубками, торчащими из её тела, приборами вокруг, просто поверить не мог в действительность происходящего. Такого просто в природе быть не может. Уму не постижимо, я разговаривал с ней всего за несколько часов до нападения. Куда только смотрела её охрана? Зачем вообще нужна эта армия качков, если у них мозги с грецкий орех?
Светло-голубые стены вокруг, облитые солнечным светом из окна, вызывали чувство клаустрофобии.
«Нуля, Нуля... - изводили меня внутренние сожаления, - если б ты могла хотя бы развеять мои опасения, сказать, что это только совпадения, что это не Он. Ведь ты же видела нападавшего, стреляли в упор, прямо в сердце. Миллиметром лишь ошиблась пуля. Но не можешь».
А я не мог поверить в то, что это Он, это не похоже на Него, не похоже до ужаса, не Его почерк. Или, быть может, она так и не рассказала мне всей правды, ведь я совсем Его не знал, Он всегда был только картинкой, психологическим портретом, фотороботом, а потому я не мог быть полностью уверен в том, на что, действительно, Он способен.
впрочем, припоминая инцидент с Викой...
Но убийство! Боже, в упор не стреляют, дабы припугнуть, в упор стреляют насмерть! Это уже за пределами Его больных игр! Это вообще уже ни в какие ворота! И почему сейчас, почему не позже, почему её? - не меня, не Вику, а именно её нашла пуля. Может, Инна попыталась что-либо предпринять? Она же как львица всегда оберегала своё дитя, она бы не допустила повторения кошмара, или кошмара ещё более ужасающего. Она так же как и я, остро чувствовала Его присутствие, так же, как и я. И если я был совсем бессилен, и совершенно ничего не мог с этим поделать, как ни старался, она - нет. Она никогда не сдавалась. Никогда. Видела решения любых ситуаций, и решала их. Но, увы, не видела Его. Или только так говорила, в надежде отвести от меня эту тень...
или же тебя от неё.
это же твоё любопытство, некогда и навлекло беду.
ты полез в этот омут, не подозревая даже, что там.
ты взбаламутил дно.
И наивно верил, что смогу хоть как-то загладить свою вину.
ты и в справедливость когда-то верил.
и в силу закона.
и даже в силу правосудия!
Когда-то.
Фемида спит - я довольно скоро это понял.
Мне стоило бы, наверное, связаться с Костей, но я не уверен, что это правильно. Они в плохих отношениях, и знать ему вроде не обязательно, да и тащить его в этот омут не стоит. И вообще, навряд ли он будет мне рад.
я бы, на его месте, точно не был.
Сообщить Вике?..
а она в курсе твоего существования?
Да уж. Это будет слишком странно. К тому же едва ли я готов к встрече с ней вот так вот открыто.
даже спустя столько лет?
Даже спустя столько лет!
Выглядываю в окно; проспект укутанный грязным снегом совсем серый. Даже солнце в зените не в силах пробиться сквозь этажи. Вдоль проспекта тянутся офисы, магазины, рестораны. Народу тьма, - впопыхах пытаются обогнать стрелки, снося с прилавков всё подряд. Скоро Новый Год.
Исподволь гляжу на Инну.
Бледная-бледная, - как будто слишком толстый слой пудры на её лице. Страшно видеть её такой, всегда непоколебимую, видеть такой уязвлёной, безропотной, еле дышащей.
и то, скажи спасибо, аппарату искусственного дыхания.
Все эти трубки торчащие из неё... Я и сам их словно ощущаю: холодные и, вторгающиеся в мою плоть. За неё чувствую, вместо неё. В коме нет места чувствам.
и всё из-за кого?..
И всё из-за меня. Абсолютно всё - с самого начала. Возможно, не родись я на этот свет, ничего бы этого сейчас не было.
или её бы давным-давно не было.
Или - да.
***
Он смотрит на меня таким взглядом, словно моя голова надувается, как шарик прямо на глазах, и готова лопнуть. По крайней мере, его глаза, расширяясь, будто бы дублируют этот метаморфоз. Он, в принципе, не ожидал моего звонка. Я и сам не ожидал. Но мне нужно было кое-что прояснить, и вероятно отыскать хоть какое-то содействие, с гарантией на неразглашение. Ну, а кого ещё, если не Раевского? По старой-то дружбе.
- Тебе, вообще, не приходило в голову, - отмер, наконец, Колян, перестав обескураженно таращиться на меня, - что это просто-напросто конкуренты?
- Конечно, - киваю я, поглядывая сквозь лобовое стекло, на прогуливающуюся по берегу парочку, - у нас же девяностые на дворе.
Колян сарказм, само собой, уловил, но скепсис это с него не сбило. Тарабаня пальцами по приборной панели, в такт тихим гитарным переливам Сплина из стерео, он всё-таки мотает головой.
- Чувак, да это гон, - сомневается он в моей версии, кривясь, и пытается почесать загипсованную руку. - Тут вся окрестность на ушах стояла, когда его мусара повязали.
- Его, да не того, - бормочу я, думая, как бы поделикатнее, порционно выдать ему информацию, да не переборщить и не нарваться на вал вопросов, на многие из которых я и сам не знаю ответов. Колян состроил недоверчивую кислую мину, и я поспешил исправиться. - Вернее, хорошо, конечно, что местного серийного поймали тогда, но это не Он.
В целом, Колян, дураком не был, потому прекрасно понял, что я имею в виду. Дело Вики просто пришили тому маньяку, чтоб от висяка избавиться. Но доверия у Коляна моя версия не вызывала. Он, ко всему, вряд ли понимал, чего я от него-то хочу.
а ты б ещё по лбу ему делом уголовным постучал - наверняка чтоб дошло.
Огорошивать его сходу - плохая идея, естественно.
- Тори в курсах, вообще, - осторожно интересуется Колян, - что мамка в коме и с какой-такой радости?
- Нет.
- А то, что ты вдруг нарисовался - хер сотрёшь?.. - спрашивает он, достаточно наводяще. Хотя, не думаю, что он не догадывается каков ответ заранее.
- Я даже не знаю, знает ли она, - решаю не увиливать от ответа, который и без того известен нам обоим. - В смысле... помнит ли.
Колян, поправив шапку, разводит руками, словно указывая на очевидное.
- Ну, я-то подавно не в курсах, даже не лупись так на меня. - Шмыгнув носом, он прищуривает глаз, смотря куда-то сквозь горизонт.
Заснеженный пляж, совсем осиротел, гуляющей парочки уже и след простыл, растворились словно в белёсом просторе, переливающемся бриллиантовой крошкой на солнце. На том берегу, до середины замёрзшей реки, высотки пронзают высь. Где-то там, в одной из железо-бетонных клетушек Вика.
ничего не знает и позволяет себе безмятежно думать, что в безопасности.
- И всё равно ты прогоняешь, мне кажется. - Колян встрепенувшись, разворачивается ко мне в пол-оборота, и упирается ладонью в приборную панель. Взгляд у него пытливый. - Какая, вообще, связь между случившимся девять лет тому назад, и тем, что Керро словила пулю?
Обдумываю пару мгновений, что на это ответить, и говорю пожалуй чересчур прямо:
- Кровная.
Раевский переваривает ответ, не шелохнувшись, секунды три. Обледенел словно. Зелёные глаза, аж потускнели на миг.
- Так. Вот, щас не въехал.
Вздохнув, ощущая тяжесть навалившуюся на грудь, огромной звериной лапой, гляжу в свои же глаза через зеркало заднего вида. Чернота радужки, кажется непроницаемой, всецело отражая чернь внутри, где-то под рёбрами, и даже глубже. Сероватая седина покрывающая голову, точно наледью, ловит солнечные блики и накидывает мне n-цать так лет. До сих пор некоторые удивляются, как я так хорошо сохранился, полагая, что мне под сорокет, тогда как я его даже не разменял.
- Она же видела Его, - отвечаю я, словно через силу, и сдерживаю очередной тяжёлый вздох, - а я видел и материалы дела, и отчёты психологических экспертиз. Не совпадают показания её с личностью того, кого поймали тогда.
Брови парня медленно утекают к переносице, поселяя мрак и подозрение в его чертах.
- И откуда такая инфа?
Он тогда лишь, окидывая меня внимательным взглядом, замечает кобуру, выглядывающую из-под расстёгнутой куртки.
- Ну, я же всё-таки мент.