часть шестая. че я у тебя делаю?
Киса
Утро уже было светлым. Таким тихим, когда город ещё не проснулся до конца, а в голове всё плывёт — не от алкоголя, а от мыслей.
Ева уснула минут двадцать назад. До этого она лежала и что-то рассказывала — негромко, чуть тянуто, своим хрипловатым голосом. Истории были разные, обрывочные, местами смешные, местами странные. Я слушал больше не слова, а сам звук её голоса. Он почему-то не давал мне лечь спать.
Я всё ещё думал о ситуации у клуба. О том, как она вспыхнула, как в её голосе проскочило что-то резкое, живое. Ревность? Возможно. Но сейчас спрашивать было бы глупо. Об этом — потом. Когда она будет трезвая. Настоящая.
Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё.
Она спала спокойно. Лицо расслабленное, без этой привычной колкости во взгляде, без напряжения. Волосы раскинулись по подушке, дыхание ровное. И в этот момент я поймал себя на мысли, что не могу подобрать слов.
Раньше я не смотрел на неё так. Да, все парни трепались о ней — громко, грязно, с дурацкими шуточками. Я слушал это фоном, не придавая значения. Очередная красивая девчонка, очередной объект разговоров.
А сейчас я вдруг понял, о чём они говорили.
Только они видели оболочку. А я — человека.
В голове мелькнула мерзкая, глупая мысль: я мог бы сейчас достать телефон, сделать фото, пустить слухи. Сделать так, как делают многие. И я сразу же понял — нет. Даже не потому, что это подло. А потому что в этом нет смысла.
Я не хочу быть ещё одним придурком в её жизни. И уж точно не хочу добиваться своего таким способом.
Я тихо выдохнул и лёг обратно, уставившись в потолок. Что-то внутри меня изменилось этой ночью. Я ещё не до конца понимал что именно, но чувствовал — назад уже не получится.
***
Ева
Я проснулась ближе к вечеру, когда за окном уже начинало темнеть, и свет был какой-то грязный, уставший, словно день дотягивал последние минуты. Сознание возвращалось медленно, рывками. Голова раскалывалась так, будто внутри черепа кто-то методично бил железом. Каждый вдох отдавался болью в висках, в затылке, даже в глазах. Во рту — сухо до противного, язык будто прилип к нёбу, горло жгло, как после долгого крика. Тело было тяжёлым, ватным, чужим, будто я провалилась в него не до конца.
Я приподнялась на локтях, и комната сразу поплыла. Стены качнулись, пространство наклонилось, желудок сжался в тугой узел. Стало ясно — это не моя квартира. Не мой потолок. Не мой запах. Воздух был другим: смесь табака, стиранной одежды и чего-то ещё, слишком знакомого и слишком не моего.
Сердце дёрнулось, ускорилось, в груди неприятно кольнуло. Я резко осмотрелась, стараясь собрать картинку целиком, но мысли рассыпались, как стекло. И тут я увидела его.
Кислов лежал на полу рядом с кроватью, свернувшись на пледе. Спал спокойно, тихо сопел, будто всё происходящее — самое обычное дело. От этого стало ещё хуже. К горлу подкатил ком, внутри поднялась волна паники, смешанной со злостью и стыдом.
— Чё, блять...— говорила я с не пониманием — Кислов, сука, вставай!
Он дёрнулся от моего крика, резко проснулся и сел, щурясь, явно не понимая, что происходит.
— Ты чё орёшь, конченая?— раздражено спросил он
— Чё я делаю у тебя?!— орала я
Я чувствовала, как голос срывается, как внутри всё дрожит. Он выглядел раздражённым, помятым, но не растерянным — в отличие от меня.
— Да ебало завали, истеричка— потирает лицо руками — Сама вчера орала, что тебе спать негде. Я предложил у меня — ты согласилась.
Я смотрела на него, и в голове была пустота. Абсолютная. Ни одного воспоминания. Ночь будто вырезали из памяти ножом. Это пугало сильнее всего.
Он заметил мой взгляд и усмехнулся — спокойно, самодовольно, будто ему всё это даже нравилось.
— Чё, нихуя не помнишь?— облизывает пересохшие губы.
— А мы же не?..
Слова дались тяжело, язык плохо слушался, внутри всё сжалось от страха услышать ответ.
— Не бойся, не трахал я тебя. — усмехается — Хотя мог.
Я закатила глаза, чувствуя, как к похмельной боли добавляется злость — липкая, раздражающая, направленная и на него, и на себя.
— Мне надо домой.
Сказала это тише, но твёрдо. В этот момент я поняла: тело ещё долго будет болеть, голова раскалываться, но именно это утро застрянет во мне надолго — как напоминание о том, насколько легко всё выходит из-под контроля.
Я медленно сползла с кровати, стараясь не делать резких движений. Тело протестовало против каждого шага: в висках пульсировало, в желудке мутило, ноги казались чужими, как будто я ими давно не пользовалась. Пол под ногами был холодный, и от этого стало чуть легче — боль будто сфокусировалась, перестала расплываться.
Я огляделась в поисках своих вещей. Платье валялось на стуле, сумка — у двери. Вид этого бардака вызывал раздражение и стыд одновременно. Я чувствовала себя глупо, неопрятно, будто позволила кому-то увидеть себя не такой, какой привыкла быть.
Пока я натягивала одежду, руки всё ещё дрожали. Не от холода — от последствий ночи. В голове стоял звон, мысли цеплялись друг за друга, но постоянно срывались. Я поймала себя на том, что слишком часто смотрю в его сторону, хотя он уже не говорил ничего и просто сидел, наблюдая краем глаза.
— Я пошла.
Он только кивнул, не вставая.
— Закрой дверь тихо.
Коридор встретил меня приглушённым светом и тишиной. Я осторожно обулась, стараясь не шуметь, и вышла из квартиры. Дверь захлопнулась за спиной, и только тогда я смогла нормально выдохнуть.
На улице было свежо. Прохладный воздух ударил в лицо, заставив поморщиться. Город выглядел чужим и слишком ярким — машины, люди, звуки. Всё резало восприятие. Я шла медленно, иногда останавливаясь, потому что мир слегка плыл.
С каждым шагом мысли всё чаще возвращались к нему.
К тому, как он сказал «моя девушка» — легко, без сомнений. К тому, что он всё-таки не воспользовался ситуацией. К тому, что спал на полу, хотя мог бы сделать иначе. Эти детали раздражали. Потому что не укладывались в образ «Кисы», который я себе выстроила.
Я злилась на себя за то, что вообще думаю об этом. За то, что где-то внутри мне было важно, как он себя повёл. За то, что я ловила себя на желании понять — это было случайно или он правда такой.
Голова снова начала ныть, и я зажмурилась, останавливаясь у подъезда. Хотелось лечь прямо здесь и не думать ни о чём. Но вместо этого я достала ключи и поднялась домой.
Квартира встретила привычной тишиной. Я скинула обувь, прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было бледным, глаза усталые, под ними — тени. Я выглядела так, как и чувствовала себя внутри.
И всё равно, даже стоя под холодной водой, я снова и снова возвращалась мыслями к утру. К его голосу. К его спокойствию. К тому, что эта ночь что-то сдвинула — не громко, не резко, но заметно.