глава 4
— Да, спасибо, — тихо сказала я, кивнув в благодарность за чашечку дневного чая, которую Юлианна заварила по моей просьбе. Держа в руках пешку, я думала куда бы мне её поставить, пока мой противник с ухмылкой на губах, скручивал жиденькие усы, что так и стремились сползти на чужие тонкие губы, чтобы потом их обладатель снова пытался отплёвываться от фантомного ощущения волосков во рту, заодно переругиваясь с собственной супругой по поводу безманерности данного поведения.
— Что же ты думаешь делать сейчас? — вздрогнув от того что потерялась в собственных мыслях, я недоумённо взглянула на чужое хитрое лицо. — С тем парнишкой, который посмел тебе дерзить? — фыркнув, я решилась и всё-таки передвинула пешку, пожертвовав той, для того чтобы убить чужого слона. Зевнув, я приложила руку к краям стакана, ощущая лёгкое жжение от пара, что доносил немного непонятный запах сладкого чая.
— А что мне делать? Если полезет в драку, то, конечно же, дам отпор. Если же начнёт оскорблять — расскажу воспитателям. — пожав плечами ответила я и немного ссутулилась, за что получила лёгки удар в спину от мадам Розетт. — Мне особо выбора не даётся. По другому жертвой себя выставить очень сложно, особенно без дара к актёрскому мастерству. А я, возможно, ты не знаешь, не очень актёр, так как могу переигрывать.
— Так зачем же вам, монсеньор, пытаться притворяться кем-то другим? — вмешалась Юлианна, после того как встала в стороне, прижав к груди поднос. — Вы же можете жалким магглам просто приказать не трогать вас больше. Ну, может припугнуть... — постепенно она затихла, вжав голову в плечи, под взглядами троих господ. Вздохнув, я почесала щёку и покачала головой, понимая, что они этого не поймут. Слишком разные мнения у нас с ними, насчёт того, что именно можно делать, когда защищаешься. А я уже усвоила на собственном опыте горечь от того, что тебя не могут понять, а после называют «ребёнком».
Вернувшись к игре, я поторопила Винсента, ведь скоро был дневной сон в приюте, во время которого малышню пересчитывают, а потому я должна была быть там, до того момента как меня хватятся. Кто же были эти люди? Ну, во-первых, это были не люди. Или скорее нелюди? Не суть. Самое важное — это то, что они являются призраками. Да, теми самыми призраками, что могут ходить сквозь стены, поглощать энергию из живых организмов и так далее.
И теми самыми призраками, которых я встретила в ту злополучную ночь. Тогда всё случилось настолько сумбурно, что я даже вспоминать не хочу то блеяние невинной овечки, которое вырвалось из меня, после того, как от меня оттащили того бешенного пса, что сейчас колошматит массивным хвостом по полу, пачкая слюной пол, который долгими стараниями ещё при жизни убирала Юля. Или Уля. Или как там её, не знаю. Они говорят, что не помнят своих имён, а я не допытываюсь.
Оказалось, что этот дом, мало того, что с призраками, так ещё и проклят. Жаль, что, когда мои родители, а точнее этого тела, покупали этот дом, им никто подобного не рассказал. В чём состоит проклятие? Ну, там всё очень просто. Это же дом с призраками? Верно. А как они тут оказались? Их сюда притянуло для того, чтобы они томились в этих стенах, не имея возможности попасть в загробный мир и получить хоть какое-то забвение, высасывая энергию из живых организмов, для поддержания своего разума. Хотя Винсент утверждал, что уже видел свет в конце длинного старого коридора, в которое попал после того, как в него выстрелил лучший друг, перед тем, как проснуться в одной из комнат этого дома. Но я не особо верю этому маразматичному деду.
Всматриваясь тем вечером в пулевое отверстие в чужом лбу, я сидела под пледом, пытаясь успокоится, и пила какао, которое откуда-то взялось в этом пыльном доме. Может Аннет постаралась, бегая по коридорам вместе с Китом, тем самым псом? В целом, не так уж и важно. Ведь так я обзавелась четырьмя сожителями в этом пустом, казалось бы, доме, одной хэллоуинской ночью, которую те отмечали вместе с призраками с ближайших кладбищ и домов.
Прозвучала трель, которая обозначала время полдника, издавшаяся из стареньких часов. Жаль, но в них не было никакого чучела птицы или какой-то автоматизированной фигурки животного. Вздохнув, я спрыгнула с очень высокого кресла, который для меня нынешней, сто двадцати сантиметровой сопли, был слишком огромен, и, скомкано попрощавшись, ощущая странное чувство вины, за то, что оставляю их в одиночестве, поспешила на выход, натягивая курточку, которую нам выдали в приюте.
Как только я вышла на улицу, переступив через порог дома, который до сих пор сохранял эту летнюю атмосферу ленности, щёки обдало морозным холодом, что мгновенно заставил те покраснеть. Наблюдая за падающими снежинками, я выдохнула облачко пара, после чего опомнилась и поспешила к приюту, юрко обходя застывшие лужи, на которых случайный прохожий мог подскользнуться, не заметив их за плотным слоем снега. Сейчас же, как никак, была середина декабря. На кону было Рождество, которое я планировала проводить в уединении, чтобы сохранить то самое чувство ненужности.
Сдунув прядку со лба, я более осознанно обвела улицу взглядом, удручённо понимая, что у меня не выйдет лечь вот в этот мягкий, на вид, сугроб и забыться. Забыть о постоянной прилипале-Ди, забыть о всяких странностях, что теперь хотя бы нашли объяснение в виде магии, что, однако, оставило ещё больше вопросов.
Нет, ну, как я могла догадаться, что оказалась в милой сказочке про Гарри Поттера?! Не зная ни о чём, сложно понять, что ты не сумасшедшая, а просто маг. Маг, который, однако, непонятно кем является. В сюжете я не помню никаких рыжих, кроме Уизли. А судя по их характеристике из фильма, они самые добродушные (или тупые?) люди в мире, которые всех несчастных деточек забирают под своё тёплое крыло, не забывая плодиться со скоростью света. Грёбаные кролики.
Так что, скорее всего, я просто закадровый персонаж. Один из тех, что, в периоде Мародёров, судя по времени, в котором я оказалась, просто страдал от шуточек этой группы малолетних дебилов, но не выходил на передний план, так как являлся никому ненужной сошкой. Да, скорее всего именно так. И это неплохо. Уж лучше иногда подвергаться этим, кхм, доебонам, чем оказаться постоянной жертвой издевательств, как тот же Снейп.
Нет, вообще, был один персонаж, который ещё и является моим нынешним тёзкой... Но я о-о-очень сомневаюсь, что я являюсь им. Не дай Бог. Готова поверить в кого угодно, только бы не оказаться этим долбаным идиотом, у которого не хватило извилин, чтобы подумать, что его ждёт под крылом у сумасшедшего. Ещё и принять от этого воланчика метку, которая сразу говорит, что ты не более, чем раб. Это тебе не отличительный значок какого-нибудь элитного клуба, пусть многие и считали его таковым.
***
Вздохнув, я уронила ложку в тарелку, на которой находилась очередная максимально сладкая хрень, что стоило бы разбавить хотя бы водой, если уж так жалко молока. Сейчас я чувствовала себя максимально хреново, так как всю ночь не спя, я смотрела один из очень старых мультфильмов вместе с остальными малявками, которые собрались в гостиной после отбоя, обманув каким-то образом воспитателей, пусть я и сомневалась, что у них выйдет, когда обещала показать что-то интересное.
Каким образом у меня вышло так, что я почти не поспала, за все те девять часов, что рассчитаны на сон в этом адском месте? Да очень просто. Мы этот дебильный мультик «Бэмби», который шёл всего час, расстягивали по максимуму. Сначала мы постоянно прерывались на то, чтобы я отводила каждого из этих личинок в туалет, так как им было «страшно» ходить самим, а я «такой сильный, хороший и страшный» с лёгкостью отпугну всех монстров. Вот так меня приятно похвалили. Потом все захотели есть, а потому мы совершали набег на кухню, грабя её на колбасу, сыр, хлеб и тому подобное.
И ладно бы, всё это заняло три часа. Так нет же, мы прерывались на краткий момент страшилок, который длился около часа, после которых, я снова должна была провожать этих трусов до туалета, так как напугала их историей про Слендермена. Хе-хе, ну, хоть что-то приятное мне было от этой ночи. Хоть посмотрела на паникующие детские лица, что боялись каждого шороха, после того, как я их припугнула, что Слендеру не важно, хороший ты ребёнок или нет.
В итоге, мы закончили просмотр только в пять утра, а потом я ещё час должна была на своём горбу совершать транспортировку особо хрупкого товара. Естественно, как ответственный работник, я собрала все углы этого здания чужими телами, пока работала. Но беспокойство оставалось на грани, так как в шесть утра официальный подъём персонала и начинается работа шестерёнок этой экосистемы.
И только к самому концу данного мне времени, я уже бежала, держа руками у себя на спине Диану, что мешалась мне, не давая идти быстрее. И да, нас заметили. Две девушки, что что-то обсуждали идя по коридору. Наверно, пришли сюда на стажировку из Академии. Слава Богу, они поверили, что я просто сводил Ди в туалет. Иначе бы меня ожидал день без еды.
Меня, конечно, это не особо волновало бы в моём прошлом теле, только вот «это» тело, какой-то странный вакуум, в котором вся еда исчезает за несколько часов, после чего, я должна с крайне голодным желудком, пускать слюни, как в тот раз, когда мы были на выставке, а до обеда оставалось ещё полчаса.
Однако, было бы всё так просто. Проблема в том, что калории-то никуда не исчезают, так как я их не успеваю израсходовать за те жалкие мгновения, а потому они скапливаются. И скапливаются, и скапливаются на моих боках, из-за чего я выгляжу как ребёнок, который переедает довольно сильно, для своего возраста.
А лишение еды меня на целый день, грозит тем, что я буду просто в ужасном настроении, а значит огрызаться в два раза больше, если не три. И минус в том, не для директрисы, персонала или детей. Нет, это огромнейший минус моего тела только для меня. Ведь таким образом я складываю о себе мнение, словно я более избалована, чем есть на самом деле.
Но всё это проза, самое важное, что происходило дальше. В итоге, я смогла поспать только два с хером часа, так как ещё долго не могла заснуть, ведь должна была привести в божеский вид наши с Ди кровати, чтобы сложить представление у посторонних, будто бы мы всё это время были тут. Кто думает, что я выспалась за это время, может застрелиться и восстать, как зомби. И только тогда он поймёт моё состояние, человека, что может проспать хоть весь день, если его не будить.
Хотя, сейчас не одна я была в таком состоянии, и это приносило мне какое-то странное спокойствие. Ведь дети устраивали истерики воспитателям, которые приходили их будить. Даже те, которые обычно вставали раньше всех, сейчас вяло и недовольно ковырялись в еде, не собираясь радоваться новому дню, заставляя меня думать, что я одна съела лимон.
Воспитатели не могли понять, что происходит, а когда допытывались у детей, добивались только плача или угрюмого сопения и взгляда из-под бровей. Это уже моя заслуга, ведь я не знала, как заставить их молчать об этом событии, а потому пригрозила четырёхлеткам тем, что натравлю на них Слендермена. Как можно увидеть, эта угроза была довольно продуктивна.
***
Шмыгнув носом, я смотрела в ноги, пока меня пыталась отчитывать директриса, что, с помощью камер, прознала о моей проделке. А я, тупица, не подумала об этом, так как забыла, что у нас была камера, всего одна на всё здание, что стояла в холле. И, как назло, именно через этот холл, мы всей оравой шли войной на кухню. Чёрт, и как я могла так поступить?!
— ...Питер, ну ты же такой взрослый мальчик, как ты мог так поступить?! — вторила моим мыслям женщина. Отстаньте бренные людишки, царица (или царь?) в печали от своей тупости... Вот как? Как можно было пропустить самый важный момент, во всём своём плане? — ... Ты меня слышишь? Так, я устала. Больше не могу я так с тобой разговаривать. Вот как с тобой поступить? Ты нарушил самое важное правило — не трогать телевизор без чужого присмотра, более того, заставил детей сделать тоже самое!
— Простите, мадам... — сиплым голосом сказала я после долгого молчания, уже начиная злиться на эту просто непроходимо тупящую женщину, что не понимала ни слова из того, что я изторг из себя, пытаясь оправдаться ещё в первые полчаса, после того, как меня притащила сюда Люси.
А претензию по поводу телевизора я никогда не понимала. Тех денег, что сюда высылают, должно хватить ещё на десять таких телевизоров. Тем более, что этот телевизор даже не единственный в нашем здании и находится в детской комнате, а значит рассматривалась возможность того, что дети могут его разбить, но мне, мне, мальчику, что вполне себе соображает по этой теме, ни за что нельзя к нему подходить! Да-да, очень логично.
— Всё, больше не могу этого слышать. Давай сюда запястье, — че-е-е-его? Чего-чего-чего-чего, ты спизданула, тварь? Не, нихуя, не дам я тебе запястье, я-то знаю, что у вас тут происходит, в этом вашем средневековье, с детьми, которые не слушаются. Я внимательно смотрела за женщиной, которая открыла ящик, достав оттуда что-то.
Уже ожидая увидеть линейку, я нахмурилась, понимая, что ничего не смогу сделать. Типо, магический взрыв? Нелогично, так как ничего смертельного не происходит, а так меня могут посчитать сумасшедшим или странным и наречь изгоем. Хотя, будет странно стать изгоем среди четырёхлеток. Охранник, который всё время зачем-то стоял рядом, подошёл к директрисе и взял у неё что-то.
Этим что-то оказалась вовсе не линейка и не плётка, как я ожидала, а самый обычный браслетик с одной красной бусиной, что крайне одиноко висела на чёрной ниточке. Подойдя ко мне, он схватил моё запястье, которое я расслабила от любопытства, ведь было интересно зачем эту хуйню мне вообще хотят дать.
В итоге, оказалось всё не так уж и страшно. Я обошлась всего лишь первым предупреждением, которое теперь отождествляет та красная пуговица, на которую должны обращать внимание воспитатели, что теперь должны в тройной мере следить за мной, чтобы я не бедокурила. Ну, вот, теперь придётся ещё больше запариваться над тем, как сбежать в особняк. Зато, хотя бы, я не стала Себастьяном, который потерял точилку.