Кошмар
Каждый раз ему снятся чёрные волны: они накатывают и плещутся всё сильнее и сильнее, напоминая собой гранитное полотно с отблеском луны на своей чернильной поверхности. Лунный свет ломается, разбивается россыпью осколков по морю, как ослепшие глаза. Вода пенится, кипит и приближается, разрастаясь во все стороны и выходя из берегов. Требуется секунда, чтобы воспаленный кошмаром мозг осознал: это не волны приближаются к нему, это он падает в их объятия, а над ним, под гранитным грозовым небом кружатся белые обрывки крыльев. Они танцуют и дрожат, как разорванные мотыльки, и, может быть, в другое время и в другом месте Люк мог бы подумать, что это красиво.
Он просыпается в холодном поту и хватается за сердце, дышит слишком громко и шумно, но этого не хватает, чтобы в голове утихли страхи.
Звонкий вопль дракона, хруст костей и рокот волн.
Люк с силой жмурится, не ощущая слёз на щеках, которые продолжают течь горячей горькой солью; перед глазами грозовые тучи и приближающиеся волны. Он моргает: раз-два, с усилием заставляет лёгкие разжаться, вздохнуть, жмурится и снова дышит, давит слёзы, а потом страх отступает. Перед ним его комната, предоставленная в Красном замке, за окном тихая луна, столица, скучные тени вокруг и мирная тишина. Мальчик сглатывает, беззвучно хнычет и очень внимательно осматривает комнату, как будто бы боится, что она исчезнет и он снова провалится вниз, к волнам.
“Это просто кошмар, ты должен был уже привыкнуть” — напоминает он себе, но проглотить ком в горле по-прежнему трудно, а дыхание всё ещё хочет сбиться на рваный ритм.
Этот сон мучает его уже около года, каждый раз одно и тоже: гром и молнии, драконий вопль, хруст костей, волны, приближающиеся с невыносимой скоростью и ошметки белых крыльев над головой. Всё одно и то же, каждую ночь это ощущается абсолютной реальностью и Люк не успевает догадаться, что это сон. Каждый раз ему кажется, что он умирает по-настоящему.
Когда он ложится обратно видений больше нет, а хрупкий сон наполнен тревогой.
* * *
Люцерис снова слышит рокот волн краем уха, когда вся семья собирается вместе на ужин. Шепот моря лижет его затылок и еле уловимо шепчет на ухо, сливаясь с голосами людей, звоном приборов и музыкой.
Мальчик жмурится и старается не подавать виду, что ему плохо. Он неловко трогает свое правое ухо в попытке выковырять ненавистный звук, и это, на удивление, помогает. Реальность снова становится нормальной, не смущенной фантомными кошмарами. Наваждение отлегает от сердца, ему легче дышать.
Кто-то говорит тост, кажется, это его матерь, он обращает свое внимание на неё и понимает, что её речь подходит к концу. Неужели он и вправду так забылся в видении? Сколько это длилось?
Люцерис смотрит по сторонам: на расслабленную Рейну, Джейкериса, на матерь и Деймона, а потом взгляд сам случайно падает на дядю, сверлящего его немигающим, подозревающим выражением лица. Его единственный глаз глубокий, кипящий тёмным цветом, как сердцевина расколотого аметиста, и Люцериса очень больно обжигает в грудь, когда он заглядывает в эту глубину.
Звонкий вопль дракона, хруст костей и рокот волн
Он не может дышать, в горле горит от морской соли.
Звонкий вопль дракона, хруст костей и рокот волн
Люцерис закрывает глаза, ослепленный кошмаром наяву. По лицу моросит дождь, над головой звучит гром, но он видит кое-что новое: тень огромного дракона.
Вхагар.
Он не чувствует слез на своих щеках, хотя они ползут жирными, липкими ручьями. Перед глазами только кошмар, который его не отпустит, пока он не увидит каждую деталь. Мальчик опирается локтем о стол и кладет лоб на кулак, молясь всем богам чтобы никто ничего не заметил.
Каркает смех, сливаясь с трескучими вскриками молний. Дождь бьёт с утроенной силой, лишая возможности видеть, но Арракс протыкает небо, врезаясь в него, как затупленная стрела.
Он успевает увидеть белоснежное полотно неба, залитое светом, подобно месту в раю. Арракс сливается с небесами и на мгновение Люку кажется, что кошмар его отпустил.
Чёрные, пахнущие гнилью и смертью, челюсти вылетают почти сразу же, и сердце гулко падает в пятки.
Звонкий вопль дракона, хруст костей и рокот волн.
Вода несётся к нему, разинув чёрную пасть, а над головой гудит свинцовое небо и плавно кружат жемчужные крылья.
— Извините.
Он встаёт из-за стола, как только кошмар обрывается, и даже не смотрит на свою семью, прежде чем выйти из зала. Его провожают все сидящие за столом, но больше всего за ним наблюдает глаз с фиолетовой глубиной, как расколотый аметист.