часть ||
После угроз, долгих уговоров и криков на всю вселенную, он сдался, правда, чуть ли не плача.
После развития нешуточных баталий на конкурсе, довольный 2002 год шли на дискотеку, переодевшись из клоунских костюмов во что-то приличное.
- Ну никто уже не спорит, что я бог монтажа, да? - Джиён победно улыбается, вспоминая, как его награждали на сцене за лучший монтаж.
- Не зазнавайся, - закривлялся Хэчан.
- Вообще-то, благодаря мне вы выиграли, - складывает руки на груди.
- Дадада.
- Чё то ты сегодня слишком принарядился, - обращается Джисон к Чону, попутно запрыгивает на спину Тэёна, который в ту же секунду начинает падать вперёд и орать «ЕБАННЫЙ В РОТ, ДЖИСОН»
- Я не ёбанный в рот, - он смеётся в голос, валяясь на траве у беседки чужого отряда.
Тэён, кажется, сейчас взорвётся от злости и уже привстаёт на локти, пока хохочущий Джи колбаской катится вниз по склону. Кому-то придётся совсем не сладко сегодня.
- Мы не с ними, - сзади компанию подталкивает Тэн, невесть откуда появившийся.
Все бесспорно соглашаются, вышагивая быстрее.
- Да, сегодня Чон выглядит потрясающе, - голосом девчонки, мечтательно произносит
Чжухон, складывая руки в замочек на груди.
- Я всегда неотразим, - отпихивает от себя руки Чана Чон, постепенно набирая скорость.
Все как по команде фейспалпят, а потом заливаются звонким смехом так громко, что вожатые соседних отрядов на них косо смотрят и даже голоса орущего Кихёна сзади не слышно.
Гук правда,принарядился. Хвостик свой этот козлиный расплёл так, что пушистые волосы струились до плеч шоколадной дымкой, даже перекрывая тату на шее. Детское бунтарство - набить что-то в протест. Глупо и весело. Смысла в рисунке, как кот наплакал, но красиво, чёрт. Красиво до безумия. Мать орала, как сумасшедшая, а Чон победно улыбался. Это победа. Футболку чёрную надел, с штанами из грубой чёрной джинсы, в цепях весь на запястьях и шее. и ботинках военных, распиздяй. Ну захотелось быть бэд боем, а получилась расфуфыренная еблуша, что поделать.
Площадка, выделенная под танцпол, заполнена самой что ни на есть разношерстной публикой разных возрастов: пятилетними детишками, не слишком понимающими смысл сего действия, которые вихрем носятся вокруг сцены, запрыгивая на неё и дразня по очереди ди-джея с редкой, жиденькой бородкой; девочками лет 10-11, на дискотеку пришедших в разноцветных кигуруми, стоящих в маленьких кругах и на медляках танцующих друг с другом, потому что мальчики не приглашают, а вообще они сильные и независимые без спермобаков; девочки, если, конечно, их так можно назвать, после 14 лет, каждый день голову в биде моющие, только чтобы волосы чистые были, красящиеся по полтора часа до диско и надевающие то, что нравятся мальчикам стоят, медленно крутят тазами и постоянно оглядываются по сторонам. Ну, а наши мальчики, конечно, нарасхват. Высокие, подкаченные, прекрасно владеющие мячом и языком, да и на лицо ничего такие, естественно юные дамы хотят заполучить хоть капельку внимания юношей.
- Ко мне вчера клеилась одна тёлка, - вспоминает Тэ, - по-другому её назвать нельзя!
Почему все думают, что мне нравятся полторашки? Я люблю высоких, - стонет, ловя на себе хищные взгляды маленьких девочек.
Действительно, вчера за ним по пятам до самого мужского туалета петляла девчонка, хватая его за руки.
- Дадада, а ещё ты любишь плоских, мы в курсе, - неожиданно появляется Тэиль.
- Я всё же склоняюсь к твоей гомосексуальности,
- Если ртом, то я не против, - подмигивает, с очень показушным звуком высовывая изо рта чупик.
И вновь десятки голосов разряжают обстановку смехом. Они стоят под светом стробоскопов, приглядываясь. Играет какая-то ненадолго популярная песня, молодые тела формируют круги, забавно двигаясь. Глаз подростков врезаются в стену из глаз соперников, по крайней мере на август они остаются соперниками. 2003 год тоже не обделён вниманием, поэтому практически все они танцуют в кругу девчонок, изредка выходя в центр круга пофлексить под хардбасс. Вечное это их противостояния не даёт покоя ни одной из сторон.
«практически все» - проносится повторно в голове у Чона.
- Капитан здесь, а главного бомбардира что-то не видно, - удивлённо оглядывает танцпол Чжухон в поисках объекта для проведения запланированных действ.
- Ну и хорошо, если он не придёт, мне не надо будет позорится перед всем лагерем, - облегчённо выдыхает воздух через смешно надутые щёки.
- ПОЗОР НАЦИИ ЧОН ЧОНГУК ИЗ 10 ОТРЯДА!! – Тэ визжит и бежит в круг к третьему году делать дикий flex под Бузову.
- Дебил, блять, - Кёнсу брезгливо смотрит вслед убежавшему парню.
- СОГЛАСЕН! – вслед за Кимом пополнять ряды танцующих «водицу» бежит пополнять Минсок.
- Пиздец.
На самом деле эти двое настолько коммуникабельны, что запросто втёрлись к младшим в доверие, и теперь, когда с командой становится нестерпимо скучно, они ливают в соседний отряд.
- Предатели, - щурит глаза Чон.
- А вы в курсе, что Намджун склеил вожатую?
- Нет, - в голос.
- Теперь знаете.
Все пялятся в сторону первого отряда, где мило беседующий Намджун делится сникерсом с рыжеволосой девушкой.
- Нихуёво парень поднялся, - качает головой Джонни.
- Кстати, все готовы смотреть на танцующего Чонгука с 12 номером? – Чжухон хлопает в ладоши, оглядывая команду.
- Конечно, - за всех отвечает Джэксон.
- Хер вам, его даже нет здесь, - огрызается Чон.
- Если вы про Юнги, то я видел его около умывальников за корпусами, когда шёл сюда.
- Отлично!
- Пиздец.
- Идём туда, - говорит Чангюн, уже шагая в сторону.
- Так, стоять! – орёт на всех Чон грозно, - это, во-первых, а, во-вторых, никто из вас, придурков, - обводит указательным пальцем команду, - не пойдёт никуда со мной, понятно?
Он раздражен излишним вниманием к своей «скромной» персоне и сейчас готов психануть и прославиться слабаком, исполнив наказание.
- Хах, а как же мы убедимся в том, что ты не ссать, например, пошёл?
- Вот Чжухон загадывал, пусть он один и идёт, - поумерив свой пыл, расправляет волосы, ероша их.
- Хорошо, пойду только я, - выставляет руки в примирительном жесте, двигаясь за развернувшимся в сторону корпусов, Гуком.
«Приходите через 2 минуты» - одними губами говорит Хо команде, догоняя парня. Та показывает «ок» указательными и большими пальцами, соглашаясь.
Чону его искать долго не приходится: парень сидит на лавочках рядом со старинными и полу ржавыми умывальниками, устало прикрыв глаза. Лицом он повёрнут к небу, ловящему огненный закат, а костлявыми руками упирается в поверхность позади. Босые ноги протянуты вперёд, сведённые клиньями большими пальцами друг к другу, висят в воздухе. Вообще нога такая миниатюрная и кожа на ней такая мягкая с виду, что, кажется, девушки за такие ступни перегрызли бы ему горло. Да он весь такой: мягкий и маленький. Губы тонкие и шершавые поджаты, на щеках не алеет румянец, от чего парень смахивает на живую статую. Прозрачные ресницы дрожат, а грудь вздымается слишком плавно, будто человек в анабиозе. Сколько он бы не играл или не бегал его волосы всегда выглядят одинаково. Всегда прямые, чисто белые, с отблеском снега. Он вообще слишком аккуратный для баскетбола. Но, признаться, это один из лучших в своём деле парень, с которым приходилось играть Чону. Юнги слишком флегматичен и собран при любой встрече. Он никогда не смотрит на игре человеку в глаза, он и так может обыграть любого на раз-два. От него многого не ждут и тем он силён.
«если бы он был девушкой, я, возможно, даже влюбился бы» - щурит глаза Чонгук, выходя из-за поворота.
На задворках сознания он слышит одну из своих любимых песен, под которую он впервые поцеловал девушку. Эти ассоциации вызывают смутно тёплые до дрожжи в пальцах воспоминания и дикие противоречия в душе. Они ему дико дороги, но под лёгкой эйфорией от былых чувств он сейчас идёт танцевать с парнем, чьего голоса даже не разу не слышал. Юнги интроверт, и, кажется, не любит большие сборища людей, подолгу зависая где-то в одиночке, как и сейчас.
На коже ботинок видны капельки свежей россы, вяло стекающие под подошву, Чон вяло рассекает ими по траве, тихо подходя ближе. Чередования огненных лучей и тени от просветов крыши невероятно смотрятся на чужом лице, и Гук даже медлит сначала, мгновениями любуясь солнцем.
Он стоит вплотную, пялясь на расслабленную физиономию. И трусит. Как же он трусит. А Юнги даже не шелохнувшись, продолжает ловить просветы на грустном лице. Единственное – он начал глубже дышать. Чонгуку страшно.
- Юнги? – кашлянув до, пытаясь привлечь внимание парня, хотя, думаю, он догадывался, что Юнги прекрасно чувствовал чьё-то присутствие.
Он стоит прямо напротив, если бы шагнул на шаг вперёд, то оказался прямо между его ног. Смотрит прямо в закрытые глаза, следя за минимальными подвижками мускул.
- Юнги? – слишком неуверенно для самого себя переспрашивает.
Юноша шумно выдыхает так, что Чон, кажется, чувствует дуновения воздуха, прозрачные ресницы, как крылья мотыльков во тьме при свете единственной лампы, дрожат, поднимая прозрачные веки с ясно зелёным и голубым глазом. Зрачок долго фокусируется на торсе Чона, а радужки буквально утопают. Сухие губы сжимаются плотнее, а брови изгибаются в мягкой волне. Юн смотрит в лицо, и невозможно прочитать ни одну эмоцию. Лишь меланхолия сквозит в его образе нотками.
- Ты не против?
Широкая рука тянется к его лицу, разворачиваясь внутренней стороной. Песня длинная, торопиться некуда. И сейчас бы отказ со стороны, неловкое молчание после и дикий ржач команды после, которая в полном составе уже высунули свои головы из-за угла корпуса, наблюдая. И даже Кихён.
Юнги даже не опускает взгляд на руку, наклоняя голову в сторону, на манеру кота или щенка. Всматривается.
- Это моя любимая песня, - он беспокоится и нервничает непонятно из-за чего, ляпая первое, что придёт в голову.
«Сметана Band - Мы с тобою не подружимся»
Холодную руку, неприлично миниатюрную для парня его возраста, Юнги вкладывает в сухую и жилистую Чона. Быстрое движение к себе, и лёгкий Юнги уже на ногах, вплотную прижат к груди парня напротив.
[I]« - Прости, но мы с тобой не подружимся,
Уже на третий день в танце закружимся
Я с мыслями о тебе, или ты обо мне.
Мы будем сниться друг другу, не выключать свет»
Песня невероятно красивая, как и сам Юнги, но об этом Чон додумается позже, где-то перед беспокойным сном, а сейчас лишь исполнение злосчастного желание и преодоление стыда.
Чон ведёт, выставляя их руки в лодочке в стороны, другие лежат у них на плечах. В медленных танцах мальчик придерживает девочку за талию, а она его за плечи, но Юнги не девочка и держать его за талию было бы странно. Хотя футболка полупрозрачная и видно очертания его талии сквозь, и, знаете, что? Это, блин, самая женственная талия, кою вы могли бы лицезреть за свою жизнь, уж поверьте. Выглядят они со стороны странно. Угловатые движения, держащаяся дистанция. Немного непривычно танцевать у умывальников, когда под ногами хлюпает сточная вода, а в шею куда-то кусает комар, веет прохладой и Чон искренне не понимает, как юноша не дрожит, стоя в шортах и футболке. И босиком. В воде. Не чувствителен даже к погоде. Но его лицо так красиво подсвечивается на фоне почти зашедшего солнца, а наступающая ночь интересно играет в его волосах, создавая что-то неповторимое.
[I]«Ведь мы станем бояться спать по одиночке.
Я буду маяться в постели, удлинятся ночи.
Ты в это время будешь слушать грустную музыку,
А утром мы отнесём свои мечты на мусорку.
[I]Мы будем сидеть по разные стороны мониторов.
Будто нас разделяет океан, а не город.
И мы не станем с тобой больше никогда встречаться.
Осознавая, что потом придётся расставаться.»
- Поставь ноги на мои, не стой босиком, - Чонгук от чего-то переходит на шёпот, таращась во все глазницы и запоминая родинки на чужих руках.
Юнги не смотрит на него, вставая носочками на грубую кожу военных ботинок, становясь сантиметров на 10 повыше. Темп замедляется, ведь Юнги немного неудобно, но пальцы на ногах уже посинели и почти перестали быть чувствительными.
«Конечно, может я это всё надумал.
Тебе плевать, а это больной мозг придумал.
Скорей всего, я обыкновенный трус.
И лишь боюсь того, что в тебя влюблюсь.
Я не такой, каким хотел казаться.
Но вот боюсь тебе в этом признаваться.
Я очень долго строил своё одиночество.
Боюсь сломаться, когда оно закончится.»
Они двигаются по кругу, немного раскачиваясь. Чонгук напевает слова любимой песни, чувствуя, как сильнее пальцы Юнги цепляются за его собственные, несильно впиваясь тонкими ногтями в мозоли.
«Я мастер упускать момент, а потом писать песни.
Конечно это больно, но так интересней.
И ты услышишь этот трэк и ничего не поймёшь.
Включишь другую тему, и дальше пойдёшь.
Возможно, щас, пока я пишу эти слова.
Ты смотришь перед поцелуем кому-то в глаза.
А я всё представляю, как мы с тобой в танце кружимся,
Поверь.. Уж лучше мы не подружимся.
Уж лучше мы не подружимся...»
Юнги на своей шее чувствует тёплое дыхание, и кажется, ему становится чуточку теплее.
«Слова больше не лезут в горло.
Ну хватит ныть, с меня довольно.
И я хотел бы эту песню никогда не петь.
Но все же нужно, куда-то это деть.
Потом вновь закрою сердце в клетку.
Буду смеяться над людьми, как обезьяна с ветки.
Я буду вновь опустошенный, и на весь мир злой.
Что в моём случае и значит - быть собой.»
Чонгук тянет руку, и Юнги рефлекторно шагает назад, вставая в огромную лужу позади и расплёскивая воду в ней так сильно, что даже штаны Чона намокают слегка. Ему даже кажется, что Юнги начинает хмуриться, но достоверности факта никто не сможет подтвердить, ведь Чон кружит вокруг себя парня так, что его волосы веером разлетаются. Футболка раздувается и ветерок холодит внутренности.
«А по-другому б не было, как ни крути.
Мне выпадают только сложные пути.
И цели нет, и некому помочь идти.
Но ты мог бы меня ими провести.»
Песня кончается любимым куплетом, Чон пытается сфокусироваться на глазах Юнги, но лишь тупо пялится, не отпуская до сих пор холодные руки. Юнги лишь тянется к его лицу, на ухо шепча:
- В следующий раз мы надерём вам задницы на конкурсе, - он шепелявит.
Он. Блять. Шепелявит.
Парень не замечает, как уже на ватных ногах идёт обратно, еле соображая. Но сзади еле слышно:
- И в следующий раз не зови всю свою команду, они смущают.
Чон краснеет, ускоряя шаг к беснующимся придуркам.