Часть 21
Амелию выписали из больницы двадцать третьего декабря, накануне праздников, после полутора месяцев дармового отдыха на больничной койке и скупой диеты, от которой ей хотелось выть. Её лечащий врач ворчал и не хотел её отпускать, но Амелия устроила ему истерику и заявила, что не собирается прохлаждаться тут в одиночестве все каникулы, что она уже вполне оклемалась, и вообще, дома и стены помогают. Она не стала говорить, что каждую ночь в пустых больничных коридорах ей слышится тихий смех Оливии, прыгающий по гладким, покрытым жёлтой масляной краской стенам, и Амелия каждый раз боится, что этот смех закатится в палату вместе со своей хозяйкой, от которой уже и не знаешь, чего ждать.
Однажды Амелия не выдержала и позвонила Оливии, якобы просто поболтать. Оливия вела себя отстранённо, отвечала скупо и отрывисто – точь-в-точь как во время их встречи в кафе перед аварией. Амелия была окончательно сбита с толку и предложила ей встретиться, посидеть и поболтать.
- Знаешь, Амелия, я думаю, ничего из этого не получится. Ты же сама это понимаешь. Нам нет смысла встречаться, да у меня и времени на это нет.
- А чем ты занята, вернулась на учёбу? – прикинулась дурочкой Амелия.
- Нет, я же тебе рассказывала, что я много работаю. Это интересная работа, но сил она отнимает много.
- Жаль, что не получится встретиться. Я скоро уезжаю домой, думаю, после этого мы окончательно потеряемся. Впрочем, знаю, что тебя это не очень огорчит.
- А как же учёба? У тебя же столько амбиций! Поверить не могу, что ты это бросишь, что-то случилось? – удивительно, но Оливия искренне удивилась и даже немного оттаяла.
- Не подумай, что я давлю на жалость... просто у меня переломано около десятка костей и ходить я ещё долго не смогу. Поеду домой отлёживаться и зализывать раны, придётся взять академ.
Оливия принялась ахать, охать и пытать Амелию, как всё произошло, отчего та окончательно запуталась. То ли она так хорошо вжилась в роль, то ли она действительно не в курсе, и их теория о причастности Оливии к творящемуся злу – и без того в общем-то дурацкая – трещит по швам. А ночные явления якобы Оливии и жуткий смех можно списать на действие обезболивающих, которыми Амелию обильно пичкают на завтрак, обед и ужин. Оливия расспросила Амелию и заявила, что раз такое дело, она на полдня сможет обо всём забыть и навестить её, пообещала вырваться в ближайшее время, но так и не пришла. Больше Амелия звонить не стала, а смех всё так же продолжал донимать её по ночам, мешая поверить в невиновность Оливии во всех смертных грехах.
В день отъезда Ольга прибыла в палату сразу после завтрака. Амелию только что накормили пресной манной кашей с комочками, так что слегка брезгливое выражение ещё не полностью сошло с её лица. Доктор, который зашёл в палату вместе с Ольгой, не преминул воспользоваться этим и обернуть ситуацию в свою пользу:
- Смотрите, голубушка, как вам не хочется ехать домой, да на вас же лица нет!
- Мне хочется, мне очень хочется, - заверила доктора Амелия, - я больше ни дня тут не протяну.
- Ну как знаете, - обиделся доктор и стал выводить на бланке рецепта галочки и кружочки, рассказывая, когда и сколько раз в день нужно их принимать. Ольга поблагодарила его и положила рецепт в свою сумочку, после чего начался долгий и болезненный процесс сборов. Амелию последний раз перебинтовали (доктор не упустил случая посетовать, что в её городе так качественно её наверняка не перевяжут, но Амелия была непреклонна), мисс Ольга аккуратно помогла ей одеться, что, по мнению Амелии, заняло тысячу лет. Пышная и упругая медсестра, как будто сделанная из воздушных шаров, разве что не поскрипывавшая при движении, предложила дождаться обеда и после уже выдвигаться, но Амелия выкрикнула «нет!» даже раньше, чем она успела закончить предложение. Медсестра поджала губы и, пожелав скорейшего выздоровления, вышла из палаты.
- Может, тебе правда стоило остаться? – неуверенно предположила мисс Ольга, неловко раскладывая взятое напрокат кресло-коляску. Амелия бросила на неё неодобрительный взгляд и покачала головой. Она не стала рассказывать о всех тех странностях, происходивших с ней каждую ночь, чтобы не напугать лишний раз и без того нервную, бледную и исхудавшую Ольгу.
Наконец, долгое одевание подошло к концу, все рекомендации и рецепты получены. Ольга покатила Амелию по коридору, спустила на лифте на первый этаж, выкатила на улицу. Амелия впервые в этом году увидела снег, морозный свежий воздух после спёртого больничного опьянил её, она дышала полной грудью и не могла надышаться, пока Ольга катила её к машине.
- Ох, как хорошо, - приговаривала она, шумно всасывая через ноздри воздух и выдыхая его обратно через рот. – Больше ни минуты бы там не выдержала.
Ольга не стала ничего говорить на это, хотя в душе у неё скребли кошки оттого, что Амелия уезжает, и Ольга останется совсем одна – без мужа, подруги, а скоро, на время зимних каникул, ещё и без работы. Не выразить, с какой тревогой она ожидала бессонных ночей в пустой съёмной квартире – свою она выставила на продажу тут же, как всё произошло, но желающих на неё не находилось, и она очень сомневалась, что найдутся даже за минимальную цену, ведь по городу уже прошел слух о том, что случилось в ней с её мужем.
Ольга подкатила Амелию к машине, при виде которой она присвистнула:
- Вау, это твоя?
- Это мужа... была. Теперь моя.
- Я поняла, что мужа. Просто ты не говорила, что у вас такая крутая тачка. Почему же ты ей не пользовалась? И не говори, что любишь ходить пешком.
- Он с неё пылинки сдувал. Говорил, что я разобью её или поцарапаю. Или намусорю в салоне.
Ольга поджала губы и с ненавистью посмотрела на машину, хотя та, в сущности, была не виновата в том, что она выбрала не того мужчину. Амелия только подлила масла в огонь:
- Похоже, ты только в выигрыше осталась, да? И квартира, и машина у тебя есть, а мужика, который надоел – уже нет. Так что жизнь, похоже, начинает налаживаться.
- Не говори чушь. Нормальная у меня была жизнь.
- Да ты сама в это не веришь, - сказала Амелия и широко зевнула - от перенасыщения кислородом, обилия впечатлений и движения её потянуло в сон. Ольга раздражённо открыла дверцу машины и помогла Амелии забраться на заднее сиденье, кресло она сложила и убрала в багажник, после чего села за руль и закурила сигарету.
- Да ладно, подруга, не кипятись, - сонно и миролюбиво сказала Амелия, - можешь притворяться перед кем-то другим, только не передо мной. Но если правда тебя так обижает, я поиграю в твою игру, в мисс-скорбящую-по-мужу-Ольгу. Как скажешь.
- Да нет. Просто я... я сама ещё не поняла, какая я на-самом-деле-мисс Ольга. Мне очень его жаль. Да, я хотела развестись – просто развестись, понимаешь...
- Но при этом у тебя кишка тонка была разводиться после пары недель брака, ты бы всю оставшуюся жизнь сомневалась, правильно ли ты поступила. И все эти страхи из серии «а вдруг я больше никому не нужна и не найду нового мужчину». А тут – моментальное избавление от всех сомнений.
- Кажется, вам на юридическом преподают слишком много психологии, - Ольга рассмеялась невесёлым смехом, выбросила окурок в окно и завела мотор. Дорогая машина утробно зарычала и плавно тронулась с места. Ехать было приятно, машина вела плавно, но уверенно, и мисс Ольга снова ощутила укол совести за осознание того, что Амелия права, но быстро отбросила эту мысль как неудобную и решила уже позволить себе наслаждаться, тем, что имеет. Ольга спросила у Амелии, какой дорогой ей ехать, но услышала с заднего сиденья только неразборчивое бормотание. Повернувшись, она застала Амелию почти спящей, с гипсовой ногой на заднем сиденье. У Ольги защемило сердце от жалости и она тут же вспомнила, как Амелия говорила, что живет в Насоне – это воспоминание вдруг так чётко всплыло в голове, что Ольга удивилась, как могла об этом забыть. Она вбила город в навигатор и увидела, что предстоит шесть часов в пути. Ольгу тревожно кольнуло – город располагается в горах, хватит ли у неё водительского опыта маневрировать по заснеженной дороге по обрывам? Впрочем, Амелия никакой тревожности не высказывала, значит, всё не так плохо, как ей показалось.
Ольга развернулась и поехала по маршруту. Был солнечный декабрьский день, снега насыпало ещё не так много, к тому же Ольге нравилось управлять мощной, тихо рычащей машиной, она беззаботно катилась вперёд, не задумываясь, что стемнеет совсем скоро, а в горах снега навалило гораздо больше, чем в городе.