Часть 5
Из заметок следователя Зелига А, март 2020.
Записывать рассказ Гунна было проблематично. Он то вскакивал и подбегал к окну, как будто ожидал кого-то увидеть, то садился в дальний угол и бормотал что-то себе под нос. К тому же его история была настолько неправдоподобной, что мне несколько раз хотелось его остановить и предложить сначала пройти освидетельствование у психиатра, но я сдержался. За долгие годы работы следователем я обнаружил, что чем больше даёшь сумасшедшему выговориться, тем больше достоверных сведений он начинает в итоге выдавать. Конечно, я приведу его рассказ полностью, без правок, но не уверен, можно ли его приложить в таком виде к делу и не сойти за клоуна.
Однако, у него были еще и фотографии. Либо очень ловко выполненный трюк, либо Гунн не такой уж и сказочник. Их я тоже прикладываю к делу без комментариев, пусть сначала экспертиза разберётся с их подлинностью, а уж потом буду делать какие-то выводы.
Когда ушёл Гунн, а мне оставалось только молиться, что у него всё будет в порядке. Мне выходить не хотелось совершенно, но я здорово проголодался, поэтому всё же решил выйти в город и найти место, где поужинать. По дороге сюда я видел что-то, похоже на ресторанчик, скорее всего, единственный в городе - прогуляюсь до него, может, встречу ещё кого-то из местных старожилов, ведь в ресторанах наверняка работают не приезжие.
Минут через десять я был на месте. Почти стемнело, зал был пустой, если не считать одной пьяной компании в спортивных костюмах, которые громко смеялись и обсуждали сегодняшние спуски. То странное тревожное состояние, которое пробудил во мне рассказ Гунна, моментально рассеялось, стало казаться, что на самом деле всё не так уж и плохо, а все его россказни - всё-таки именно бред.
Ко мне подошла молоденькая официантка и приветливо подала меню.
- Девушка, можно поинтересоваться, вы местная? Живете здесь?
- Пока что да. Но у меня жених в соседнем городе, так что после свадьбы я уеду к нему.
- А что, здесь с мужчинами на самом деле всё так плохо?
- Да их здесь просто нет, - хихикнула она. - что будете заказывать?
- Я бы хотел какой-нибудь суп, второе и рассказ о том, что у вас тут происходит.
Она посмотрела на меня с натянутой улыбкой и ответила:
- Пойду передам ваш заказ на кухню.
Я просидел в одиночестве минут десять, слушая, как какой-то идиот из пьяной компании сегодня пил с самого утра, и поэтому каждый его спуск с горы заканчивался очередным эпичным падением, и вот пришла официантка.
- Пожалуйста, ваш суп.
- Девушка, поговорите со мной? Это не праздное любопытство, я из полиции, мне нужны показания.
- Ага, знаю я вас, из полиции. Вы уже весь город объявили сумасшедшими за то, что мы рассказали, как дело обстоит. Мне больше добавить нечего. Извините.
Она развернулась и ушла. Может, городок и вправду сошёл с ума? Нужно узнать, не брали ли здесь воздух на экспертизу, вдруг из-под земли вырывается какой-то ядовитый газ, вызывающий галлюцинации, или вроде того. Больше про ужин мне рассказать совершенно нечего - я доел в полном одиночестве, под аккомпанемент пьяного гогота.
Ситуация вырисовывалась малоприятная - в своих радужных мечтах я должен был завтра уезжать в отпуск, но сильно сомневаюсь, что Яхно удовлетворит собранная мной информация. Мы имеем некую «дохлую девку», как сказала Мария, или же невесту Гунна, если все же постараться ему поверить. Которая мертва, но в то же время жива, и которая умудрилась запугать всю деревню до чёртиков. Как бы мне ни хотелось собраться и уехать сейчас же, совершенно необходимо проникнуть в тот жуткий дом, у которого я оказался раньше. Разумеется, не сейчас, исключительно при ярком свете дня. Можете считать меня трусом, но своим животным инстинктам я привык доверять.
Официантка торопливо, чтобы я не пытался с ней разговаривать, принесла счёт. Я вышел из ресторана и провалился в густую ночь, слабо разбавленную дрожащим светом из окон. В голове была каша из всего, что я услышал сегодня, попытки всё это переварить были пока что безуспешны, именно поэтому я и решил начать записывать всё подряд, никогда не знаешь, что потом может пригодиться.
На дорогах тоже была сплошная каша - снег, подтаявший днём, теперь снова замерзал бугристыми канавами, я сосредоточил всё внимание на том, чтобы не навернуться в своих скользких демисезонных ботинках, поэтому до меня не сразу дошло, что за звуки я слышу. Сначала показалось, что это вопли очередной пьяной компании, может, песни под караоке или просто какой-то гогот, но я прислушался и оцепенел. То ли крик, то ли какой-то вой непонятного, отдалённо похожего на человека существа - я следователь, я много криков слышал в жизни, но ни разу при мне человек не кричал так... душераздирающе, так жутко.
Я вздрогнул и полез в карман, но не успел я нащупать приятную тяжесть пистолета, как ноги подкосились, я проскользил вперёд несколько шагов, размахивая руками, чтобы удержаться, но все-таки приземлился на пятую точку. Кажется, отбил копчик, и чуть не выронил пистолет, к счастью, он запутался в подкладке и остался при мне. Где-то неподалёку раздался смех, и я сразу узнал ту, кого я развеселил - хозяйку дома. Ту, что встретил сегодня днем, а чуть позже Гунн показывал мне на своих страшных фотографиях. Оливия. Я не видел её и не мог понять, с какой стороны доносится смех, но и не собирался с ней встречаться. Я понимал, что по этой дороге я в своих ботинках не добегу, поэтому побежал по обочине, по сугробам. Некоторые успели покрыться достаточно плотной корочкой, а некоторые ещё нет, и поэтому я то и дело проваливался по колено, чем вызывал новый приступ смеха у моей новой знакомой. Она всё время была где-то рядом, но я не видел её, не мог даже понять, насколько близко она подобралась ко мне.
Я бежал целую вечность, но вот показалась дверь моей избушки. Сейчас при виде неё меня охватила еще большая паника, ведь несмотря на заверения Гунна о том, что она переживёт еще нас с ним (или он говорил только про меня?), достаточно просто ударить посильнее или разжечь костёр под дверью, и я останусь на улице, совершенно беззащитный, а тут еще дом этот неподалёку... Здравый смысл все спрашивал меня, кого я боюсь, неужели какую-то невнятную девицу? Но все разумные вопросы я отбрасывал, мне хотелось просто сесть в свою машину и уехать к чёртовой матери.
Пока я пытался открыть дверь дрожащими руками, мне казалось, что этот жуткий вой окружает меня со всех сторон, что он приближается, что он уже у меня за спиной... Наконец, дверь поддалась, и я вбежал внутрь и закрылся на засов. Удивительно, но смех сразу же прекратился, и мне стало гораздо спокойнее.
Я нащупал на столе керосиновую лампу и несколько минут провозился, прежде чем удалось её зажечь. Яркий свет, которого я никак не ожидал от такого древнего изобретения, залил комнату. Разумеется, о том, чтобы сейчас лечь и уснуть, не было и речи. Я поставил лампу на стол и сел, чтобы наконец ознакомиться с материалами дела из тоненькой папки, которую таскал с собой второй день и всё никак не мог открыть.
Я прочитал несколько страничек дела, в основном состоящего из опросов свидетелей о пропавших людях – все они были молодыми мужчинами, описываемые как привлекательные – да пара бессвязных предложений о воплях на вершине горы. Мне быстро наскучило. Я встал из-за стола, достал сигарету и немного прошёлся по комнате. Спокойствие, которое охватило меня, когда я оказался в доме, внезапно стало выветриваться, и я стал замечать, что снова что-то не так. Мне было не по себе, я занервничал и понял, что у меня чувство, что через широкое и ярко освещенное окно меня прекрасно видно с улицы. И там определённо есть, кому смотреть.
Превозмогая страх, я заставил себя подойти к окну и открыть его, чтобы лампа не отражалась от стекла, и посветил на улицу. Из окна я мог видеть только вершину горы (тут же возник вопрос, почему было не построить избушку окном в другую сторону, с видом на горы, а не на бестолковый склон?). Вершина мрачно темнела на фоне по-зимнему серого ночного неба. курорт и домики для туристов не добрались туда из-за слишком крутого склона, поэтому кроме ёжика мрачных сосен там не было видно ничего. Страшный дом из моего окна не было видно тоже, его закрывал небольшой утёс - хоть на том спасибо. Я снова закрыл окно и приглушил огонь в лампе на самый минимум, чтобы не освещать себя слишком ярко, потом встал за стену у окна, так, чтобы было видно большую часть того, что творится снаружи, оставаясь незамеченным. Ни малейшего движения, но паранойя моя зашкаливала настолько, что я был уверен, что она стоит прямо перед моим окном, и стоит только немного зазеваться, выбьет его и проникнет внутрь.
И тут до меня снова донесся вой. Сначала тихо, как будто очень издалека, потом чуть поближе. Кровь в жилах у меня просто заледенела, и совсем не от того, что я стоял спиной к заснеженной стене. Вой приближался. Я всматривался в темноту за окном так, что разболелись глаза, но всё равно ничего не видел, а вой всё нарастал. Я потерял бдительность и прислонился к окну вплотную – ничего. И тут на улице прямо перед моим носом промелькнула чёрная тень, точнее, что-то, что отбросило тень. Я резко отпрянул и рефлекторно бросился вглубь комнаты, в самый дальний угол. Провыло где-то под дверью, под окном, прокатилось по крыше. Мне кажется, я поседел. Я лихорадочно стал вспоминать, где у меня пистолет, и поседел еще больше при мысли о том, что мог всё-таки его выронить, когда упал, но всё равно не мог заставить себя отойти от стены и подойти к двери, чтобы проверить и поискать в кармане пальто.
Вой стал снова отдаляться, он эхом гулял по вершине горы, но становился всё тише. Я смог выдохнуть и отползти от стены. Пистолет лежал там же, где и должен был, рядом с бумажником. Я положил его под подушку, ещё раз проверил замок на двери и лёг спать в одежде. Правда, сна почти не было.