не отпущу
День тянулся слишком долго. К концу уроков в классе стоял такой шум, что казалось — стены вот-вот треснут. Все обсуждали не контрольную, не выходные, не новости, а снова меня и его.
Я даже перестала злиться. Просто устала.
Когда прозвенел последний звонок, я схватила рюкзак и первой выскочила из кабинета. Хотелось быстрее вдохнуть морозный воздух, закурить, уйти в свои мысли.
На улице пахло дымом, снегом и чем-то резким от машин. Я достала сигарету, прикурила и, натянув капюшон, пошла вдоль школьного двора. Ветер бил в лицо, дым тут же растворялся, и в этом было хоть какое-то успокоение.
— Милена, стой, — донёсся за спиной знакомый голос.
Я напряглась. Конечно. Куда ж без него. Сделала вид, что не слышу, ускорила шаг.
— Эй, я к тебе обращаюсь, — уже ближе, жёстче.
Я резко развернулась.
— Чего тебе?
Влад стоял в нескольких шагах, руки в карманах, взгляд прямой. За ним маячила его компания, но он махнул им — и они нехотя отошли к воротам. Теперь мы остались почти одни.
— Ты серьёзно? — он прищурился. — Сделала вид, что не слышишь?
— Потому что не хочу слушать, — отрезала я, затянулась сигаретой.
Он ухмыльнулся и, как будто между делом, выхватил у меня рюкзак с плеча. Я чуть не зашипела от злости.
— Верни, Куэртов, — я протянула руку.
— А если не захочу? — он поднял сумку выше. — Ты же любишь спорить.
— Влад, — сказала я низким голосом, — если через три секунды у меня её не будет, клянусь, я...
— Что ты? — перебил он, шагнув ближе. — Ударишь?
Я стиснула зубы. Он знал, что я не из тех, кто отводит глаза. Сделала шаг к нему, заглянула прямо в его холодные зрачки.
— Может, и ударю.
Он усмехнулся, качнул сумку.
— Нервная ты.
— А ты — идиот, — парировала я.
На миг между нами повисла тишина. Только ветер хлопал воротником моей куртки. Влад перестал улыбаться. Его взгляд стал жёстче.
— Зачем ты позволяешь этим придуркам к себе лезть? — сказал он неожиданно. — Тебе нравится, что они липнут?
Я фыркнула.
— Господи. Вот оно что. Тебя снова задело, что кто-то посмотрел не на тебя? Ты же не переносишь конкуренции.
Он прищурился, будто мои слова зацепили.
— Может, и так. Но дело не только в этом.
— В чём тогда? — я скрестила руки на груди.
Он молчал несколько секунд, просто смотрел. И это молчание было хуже любых слов. Словно он что-то знал, а я — нет.
— Не строй из себя героя, Влад, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я сама решу, с кем общаться.
Он протянул рюкзак, но пальцы не отпускали лямку. Я тоже держала. Наши руки соприкоснулись, и воздух между нами будто стал гуще, тяжелее.
— Думаешь, я дам кому-то трогать тебя? — сказал он тихо. — Ты ошибаешься.
Я дёрнула сумку на себя.
— Ты мне ничего не должен. Усвой это.
— А если я не хочу? — его голос стал ниже, почти шёпотом.
Я замерла на секунду, сердце дико забилось. Но потом резко вырвала сумку и шагнула назад. Сделала затяжку, хотя руки дрожали.
— Спасибо за шоу, Куэртов. Больше можешь не повторять.
Я развернулась и пошла по аллее. Снег скрипел под ботинками, дым щипал горло.
— А если повторю? — услышала за спиной.
Я остановилась, но не оглянулась. Сделала вид, что не слышала. Но внутри... внутри всё трясло. Потому что я знала: он не шутил.
И от этого было страшно.