на холоде
Я вылетела во двор школы, щёлкнула зажигалкой и прикурила, жадно втянув дым. Холодный воздух обжёг лёгкие, но всё равно было легче, чем терпеть его взгляд.
Я сделала несколько быстрых шагов к пустой скамейке, села, закинув ногу на ногу. Пыталась успокоиться.
«Пусть думает, что хочет. Пусть весь класс орёт. Мне плевать».
Я сделала ещё одну затяжку, но рука предательски дрожала.
— Ты издеваешься? — раздалось за спиной.
Я резко обернулась. Влад. Конечно же.
Он стоял всего в двух метрах, руки в карманах, глаза — прямо на мне.
— Тебе заняться нечем? — процедила я. — Следить за мной — новое хобби?
— Нет, — он подошёл ближе, выхватил сигарету из моих пальцев и раздавил её о землю. — Просто не люблю, когда ты так себя убиваешь.
Я вскинулась.
— А я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи.
Наши взгляды сцепились. Его глаза были жёсткие, но под этим жёстким слоем я чувствовала что-то ещё. Что-то, чего он сам боялся.
— Хочешь сказать, тебе понравилось, как он тебя целовал? — спросил он тихо.
Я дернулась, будто он ударил.
— Это не твоё дело.
— Моё, — сказал он уверенно. — Слишком моё, Милена.
Я попыталась рассмеяться, но голос предательски дрогнул:
— Ты кто мне вообще, чтобы так говорить?
Он сделал шаг ближе. Теперь между нами было меньше метра. Я слышала его дыхание. Чувствовала тепло, хотя вокруг было холодно.
— Я тот, кто никогда не позволит никому смотреть на тебя так, как он смотрел.
— Влад... — я покачала головой, но сердце колотилось так, что стало страшно.
— И даже если ты будешь орать, что ненавидишь меня... — его голос стал ниже, тише, но острее, чем нож. — Я всё равно не дам никому к тебе лезть.
Я сглотнула, пытаясь не отвести взгляд. Секунды тянулись вечностью.
В груди всё смешалось — злость, страх и то самое чувство, которое я прятала глубоко-глубоко, но оно всё равно вырывалось наружу.
Я резко поднялась со скамейки, оттолкнув его плечом.
— Ты больной.
И пошла прочь, чувствуя, как щеки горят сильнее, чем от мороза.
Влад
Она уходила быстро, сгорбившись, будто пыталась сбросить с себя весь этот разговор. Но я видел, как дрожали её пальцы, когда она убрала зажигалку в карман. Видел, как она кусала губу, чтобы не сорваться.
И впервые за долгое время понял: я сам себя загнал в ловушку.
Потому что чем дальше она уходила — тем сильнее я хотел пойти за ней.