не твое дело
После урока я специально задержалась в классе, пока все высыпали в коридор. Но тишины не наступило.
Шёпот преследовал меня, словно липкая тень:
— Это она...
— Влад из-за неё...
— Ну сто процентов они вместе...
Я сделала глубокий вдох, закинула рюкзак на плечо и вышла. Длинный коридор будто сузился, десятки глаз сверлили спину.
— Смотри, вот она, — услышала я сбоку.
— Ага. Влад за неё вмазал...
Я резко остановилась, обернулась и посмотрела прямо на этих двоих.
— Ещё одно слово — и вы сами ляжете, — бросила я ледяным тоном.
Они смолкли, но ухмылки с лиц не исчезли. Я закатила глаза и пошла дальше. Руки сами потянулись к карману, нащупали сигарету. Держать её в пальцах было почти так же необходимо, как дышать.
Я уже почти вышла во двор, когда заметила его. Влад стоял у окна вместе со своей компанией. Громкий смех, броские фразы — они как всегда чувствовали себя хозяевами этого места. Но он молчал.
Его глаза были прикованы только ко мне.
Я резко остановилась.
— Чего уставился? — спросила я, стараясь звучать спокойно.
— Проверяю, цела ли ты, — ухмыльнулся он.
— Цела, — я дернула плечом. — Только в следующий раз не устраивай цирк.
— Цирк? — он медленно поднялся с подоконника и пошёл ко мне. Его компания затихла, наблюдая. — Тебе бы понравилось, если бы он полез дальше?
Я шагнула назад. Голос мой был острым, как лезвие:
— А тебе-то какое дело? Я сама решаю, кто ко мне лезет.
Ухмылка сошла с его лица. Взгляд стал холодным, жёстким.
— Вот именно. Никто не лезет.
Моё сердце на секунду сбилось с ритма. Я рассмеялась, но в смехе больше было злости, чем веселья.
— Ты не мой охранник, Влад. И не делай вид, что заботишься.
Он склонил голову набок, прищурился.
— Может, и не охранник, — сказал он тихо, но так, что я услышала каждое слово. — Но смотреть, как кто-то лапает тебя при всех, я не собираюсь.
Я замерла. В груди защемило так сильно, что захотелось либо закричать, либо ударить его.
Но вместо этого я лишь выдохнула:
— Дурак.
И отвернулась, шагнула прочь.
Влад
Она шла быстро, словно убегала. Но я видел, как дрожала её рука, сжимавшая сигарету. Видел, как плечи чуть поникли, хоть она и старалась держаться гордо.
И меня бесило всё: тот парень, её злые слова, чужие взгляды, которые ловили её каждый день.
Бесило, что я не имел права называть её своей.
Но ещё больше бесило то, что мне хотелось только одного — поймать её взгляд снова.
И чтобы он был только для меня.