Chapter 48
Мы бежали с помощью дующего ветра, словно проблемные подростки в летнюю ночь. Он уже не бежал в страхе или, чтобы избежать боли, или ради свободы; мы уже были свободны. Он бежал, потому что ничего другого, казалось, было недостаточно, чтобы раскрыть наше сумасшедшее волнение.
Мерзлая трава хрустела у меня под ногами, впервые за последние месяцы в ушах свистел ветер. Я протянула руки, чтобы чувствовать на себе листья деревьев, проводя по веткам рукой, приветствуя ледяную зиму на влажной коже. Гарри был прямо рядом со мной, безумно смеясь и крича "ура!" с ревом громче, чем ветер. У меня было такое чувство, будто над нами только что пошутил учитель, из-за суеты закружилась голова. Так много месяцев в заполненной камере, столько месяцев в душном здании, так много месяцев с унылыми серыми стенами. Но теперь мы были свободны, и там был свет, цвет и двое нас, смеющихся, кричащих, идущих против ветра. Полиция, наверное, уже начала преследование, миссис Хеллман, может, уже нашла тело сына, и кто знал, где скрывается эта ужасная женщина с чудовищными ногами. Но сейчас ничего не имело значение. Прямо сейчас мы были непобедимы.
Мы снаружи.
— Мы, блять, сбежали с психбольницы! — кричал Гарри, когда мы были достаточно далеко, чтобы быть услышанными. — Мы сделали это, Роуз!
У меня не было слов, чтобы ответить, так что вместо этого я наклонила голову назад, дико смеясь. Это заставило Гарри улыбнуться сильнее, и на щеках у него появились ямочки, и я снова напомнила себе, что люблю его.
Все еще были оставшиеся без ответа вопросы, касающиеся тайн, все еще присутствовали небольшие опасения, когда дело доходило до Гарри. Были вещи, которые ему нужно рассказать мне, прежде чем я смогу успокоить свои теории и возможные объяснения. Но я все же доверила ему все, что имела. Было бы сумасшествием не сделать этого, после того, через что он прошел из-за меня, после всего, что он сделал. И я рада, что это был именно он, что встретила его в этом ужасном месте; я не попросила бы кого-то другого.
То, как закончилась моя работа в Викендейл сводило с ума: мы с Гарри бежали через лес. Убегали. Это слово даже никогда не посещало мою голову. Я каждый день после окончания смены уходила из Викендейл, приходила и уходила, как мне хотелось. Это было нормально. Все это делали, у всех была работа, и у меня тоже. Просто все закончилось катастрофой. После того, как меня наняли, между встречей с Гарри и этоим моментом, когда мне удалось сбежать из психиатрической больницы, где пробыла несколько месяцев. Может быть, если бы я не встретила Гарри, этого не случилось бы? Может это он превратил мою жизнь в катастрофу. Но даже если это и правда, я была благодарна ему за это. Он стал лучшей ошибкой, которую я когда-либо делала.
Я могла представить свое переполненное ужасом лицо, потрясенная тем, что думала так о Гарри. Когда я устраивалась на эту работу, я понятия не имела, на что шла. И в тот день, когда встретила его, я не знала, во что ввязываюсь. Поначалу я его ненавидела, я боялась, съеживаясь под его взглядом, а желудок переворачивался, когда он с улыбкой смотрел на меня. Я знала, что он был другим, что я заинтересуюсь в нем больше, чем в других пациентах. Но никогда не подумала бы об этом. Никогда бы даже не предположила, что сбегу с этим непредсказуемым, очаровательным, возможно, сумасшедшим, но невероятно заботливым парнем. Я беспокоилась о том что нам некуда идти, и я понятия не имела, что делать дальше, но сейчас это меня не заботило.
HARRY'S POV
Я второй раз покинул Викендейл, это был мой первый побег. И позвольте сказать, побег намного более приятный. Он чертовски бодрит, восстанавливается чувство власти, которое я потерял, хотя даже не знал об этом. Нас было не остановить, черт возьми. И мы бежали, наверное, час, пока адреналин позволил нам замедлиться и перевести дыхание. Стремительный бег превратился в пробежку, мышцы и легкие жгло, но я не обращал внимания, я не хотел останавливаться. Мы должны были увеличить расстояния между нами и тем местом, насколько это возможно.
— Вероятно, нам нужно немного изменить маршрут, — выдохнул я, пытаясь сдержать улыбку, но потерпел неудачу. — Если будем бежать прямо, нас найдут.
— Да, — так же запыхавшись, согласилась Роуз. Наша скорость значительно снизилась, мы оба быстро шли, пока решали, в каком направлении пойдем. Ну, или Роуз решала, пока моя голова была далеко от мыслей об направлении.
Я смотрел на нее, на темные волосы и красные губы, контрастирующие с бледной кожей, и как ее зелено-голубые глаза под длинными ресницами выделялись на солнце. Из-за волнения и восторга от побега я почти забыл о том, что бежал с ней. И теперь за нами не наблюдали не бдительные охранники, нас не сдерживали металлические прутья.
— Думаешь, они уже... — начала она, но я прервал ее, толкнув спиной к дереву. Я накрыл ее губы своими, и ее слова так и не смогли выйти наружу, мои руки автоматично опустились к ее талии. — Гарри! — засмеялась она в знак протеста, но продолжала целовать меня, и я почувствовал, как ее пальцы зарылись мне в волосы. Я не мог скрыть радостную улыбку, которая появлялась на моих губах, а Роуз, казалось, тоже не могла этого сделать. И как вы можете представить, если ты не можешь контролировать губы, целоваться может быть немного трудно, но мы все еще как-то смогли, несмотря на улыбки и смех. Это был не сексуальный поцелуй, он был неряшливым, но все же идеальным.
Наконец я отстранился, чтобы перевести дыхание, а Роуз прижалась лбом к моему лбу. Но только на несколько секунд, поскольку потом я притянул ее ближе и прижал к груди. Мои глаза закрылись, и на короткий момент я позволил себе не думать, не планировать следующий шаг, а просто стоять и разделять счастье с Роуз.
Наконец хоть что-то пошло правильно.
— Пойдем, — усмехнулся я, заставляя себя оторваться от нее. Неважно, как сильно я хотел остановить этот момент, я знал, что он ничего не будет значить, если нас поймают. — Нужно уйти с этой дороги, — сказал я, кивая слегка влево.
— Хорошо, — согласилась Роуз, глядя на меня с доверием. Я просто молился, чтобы эта дорога нас привела нас... в безопасное место. Честно сказать, я не знал, куда мы придем, или где мы. Нам просто нужно было уйти подальше. Если мы увеличим расстояние между нами и больницей, я буду доволен.
Именно это мы попытались сделать, бежали трусцой, пока не увидели что-то кроме зелени густых лесов. Мы бежали на протяжении бесконечного количества минут, сохраняя скорость. Через некоторое время мы уже слишком задыхались, чтобы продолжать разговоры, так что бежали в уютной тишине. Мы бежали, пока солнце не скрылось за деревьями, а Викендейл казался далеким воспоминанием, будто мы убежали несколько дней назад, и сегодня нам можно было только бежать.
Должно быть, прошел час, Роуз устала, а с моих легких было достаточно, когда произошла перемена. Нескончаемые деревья стали реже. В конце было что-то напоминавшее бетон.
— Наконец-то, блять, — выдохнул я, учащенно дыша.
— Чт... — сказала Роуз, вдыхая. — Что это?
Мы снизили темп и теперь почти шли. Лес становился реже, и я разглядел приземистое здание, окруженное парковкой, рядом с которой стояло что-то напоминающее газовые насосы.
— Заправка, — сказал я.
— Остановимся? — спросила Роуз.
Я собирался отклонить это предложение, так как все, что нам было нужно, было в сумках, но я решил не делать этого.
— Да, хочу кое-что взять, — сказал я.
А затем, скрытый в тени деревьев, я расстегнул пуговицы на ужасной синей униформе. Она упала и сделал шаг, чтобы выйти из грубой ткани. Я не смог сдержать ухмылку, когда краем глаза увидел, что Роуз смотрит, казалось, ей нравится отсутствие одежды, которую я носил. Я полез в сумку за одеждой, которую упаковали Келси и Лори, и достал белую футболку. На мне были только боксеры, и Роуз осматривала меня, она думала, что я не замечу.
— Потом ты увидишь больше, дорогая, — подразнил ее я и надел футболку.
Я вытащил руки и мельком увидел смущение Роуз, но она быстро его спрятала.
— Я и так увидела много, — возразила она.
Я засмеялся, и возле глаз появились морщинки. Мы уже несколько часов были вдали от Викендейл, а я смеялся больше, чем за все время в больнице. Я надел голубые джинсы, которые подошли мне лучше, чем ожидалось, и мне нравилась ткань, которая отличалась от грубой формы. Я закончил переодеваться и увидел, что Роуз отвернулась от меня и снимала собственную форму за грубым деревом. Было трудно увидеть все, что я хотел, из-за приближающейся ночи и ее черного нижнего белья. Но, Боже, то, что я видел, было великолепно. Я зажал нижнюю губу двумя пальцами, рассматривая ее гладкую бледную кожу. Теперь пришла моя очередь смотреть, а она наклонилась, чтобы взять белую блузку и темные джинсы.Она слишком быстро вытащила их, сначала надела джинсы, а затем блузку, но я успел увидеть ее попу и великолепные изгибы.
Она повернулась и сунула форму в сумку. Как-то закрыла молнию, она повесила ее через плечо, ее глаза расширились, когда она застала меня на подсматривании.
— Что? — спросила она.
Она, черт возьми, точно знала, что. Я покачал головой на ее ненастоящую невинность, схватив свою сумку.
— Ничего, — сказал я с веселой улыбкой.
Затем я пошел по небольшому наклону, ведущему к заправке. Не было ни слова о нашем побеге, так что сотрудники магазина ничего не должны заподозрить. Но несмотря на это, чтобы казаться более обычными, и еще потому, что я хотел этого, я взял Роуз за руку, переплетая наши пальцы. Когда мы вышли из леса, мы были похожи на случайных туристов с рюкзаками на плечах. Никто на заправке или в магазине не знал, что мы сбежали из психиатрической больницы. Но любопытные взгляды все еще немного меня раздражали.
Хотя я не показывал этого. Мне не было страшно, так что не трудно было надеть маску. Я просто был обеспокоен мыслью о том, что придется вернуться в то место.
Я открыл дверь, и в комнате раздался звон. Передо мной появились полки с конфетами, чипсами и газировкой, которых в Викендейл не было.
— Бери, что захочешь, — сказал я Роуз. Она нетерпеливо улыбнулась и отпустила мою руку, чтобы посмотреть закуски.
И да, я знал, что тратить и так небольшое количество драгоценных денег было не умно, но любой, кто застрял с пищей Викендейл на месяцы сделал бы то же самое. Я жадно потянулся за шоколадным батончиков Кадбэри и за Кока-Колой, это было даже трудно. Я хотел захватить в три раза больше всего.
Роуз встретила меня у стойки, она уже достала деньги из сумки. Ее улыбка вызывала головокружение, и я тоже улыбнулся, когда увидел конфеты, и я знал, что если до этого кассир не думал, что мы сумасшедшие, то сейчас он так и подумал.
— О, подождите, — сказал я, быстро поворачиваясь и возвращаясь к полкам. Я осмотрел их, чтобы купить самое важное — презервативы. Когда я вернулся и поставил их на стойку, щеки Роуз покраснели, но она не протестовала.
— Два фунта, — монотонным скучающим тоном сказал мужчина. Роуз отдала ему деньги и быстро поблагодарила.
Затем мы выбежали из магазина, стремясь открыть закуски. Мы были, как маленькие дети Рожденственским утром.
— Ну же, — сказал я, разрывая обертку шоколада. — Давай есть, пока будем идти, так мы будем продолжать двигаться.
— Мы должны немного отдохнуть, — сказала Роуз, но пошла за мной обратно в лес. — Где мы будем спать?
— Не знаю, — вздохнул я. — Если ничего не найдем до темноты, придется просто спать на земле.
— Как по мне, нормально, я бы предпочла землю, чем матрасы Викендейл.
— Тсс, — поругал ее я. — С этого момента мы не будем вслух говорить об этом дерьме. И, насколько я знаю, мы раньше не были в больнице. Мы просто двое туристов, которые идут в поход в лес.
— Правильно, — согласилась Роуз. — Нужно придумать липовые имена? Обрезать волосы или еще что-то?
Я усмехнулся.
— Давай просто займемся поиском ночлега для начала.
Роуз кивнула, открывая пакет с чипсами, который купила себе. Я последовал ее примеру и откусил от молочного шоколадного батончика и.. о Боже. О, да.
— Блять, как вкусно, — сказал я с полным ртом шоколада. Это было похоже на тот раз, когда Роуз дала мне батончик после того, как я обыграл ее в чертово Clue. Но в этот раз почему-то было намного вкуснее. Было странно наконец попробовать что-то с ароматом после нескольких месяцев, на протяжении которых я ел мягкую и гадкую еду, к которой привык. Было невероятно сладко и вкусно, какой и должна была быть еда. О Господи.
Кстати глаза Роуз тоже трепетали, закрываясь, и снова открывали, чтобы найти еще что-то в сумке, я видел, что она думала о том же.
— Как вкусно, — практически застонала она с набитым ртом.
— Ммм, — протянул я, лениво облизывая губы. Мы ели, и я дал Роуз кусочек шоколада, а она поделилась со мной чипсами. Обыденная прогулка немного сняла напряжение. Я просто хотел сесть под темным небом, поговорить и наслаждаться едой, Кока-Колой. Но вместо этого мы пошли через лес, путаясь между деревьями, чтобы нас было труднее найти. Мы оба знали, что должны идти дальше, и пока мы отдалялись, наши страхи и плохие воспоминания тоже оставались далеко позади.
Сейчас они, должно быть, поняли, что мы покинули больницу. Должно быть, они искали нас, шли мимо реки и через лес. Может, они были недалеко от нас. Но, может быть, просто предположение, некоторое время мы будем в безопасности. Может мы сможем наслаждаться свободой хоть немного.
Но на всякий случай мы продолжали идти. Взошла луна, и небо стало темнее, чем раньше. Сквозь облака даже показалось несколько звезд, стремительно приближался вечер.
— Еще десять минут, — сказала Роуз. Но в ее голосе было что-то, чего не было раньше. То, что трудно было заметить, но я заметил.
— Хорошо, — согласился я. Я насторожено посмотрел на нее, пытаясь найти изменения. Ее глаза метались от тени к тени, губы приоткрылись, будто она боялась. — О чем ты думаешь?
— Ни о чем, — просто ответила она, пытаясь избежать вопроса.
— Скажи мне.
Было бесполезно пытаться избежать вопроса, она знала, что я бы не отступил.
— Я... — дрожащим голосом сказала она. — Не знаю. На самом деле, это глупо.
— Мне все равно, Роуз. Я хочу знать, — сказал я.
— Хорошо. Просто... Я все еще вижу это, Гарри. Знаю, я должна радоваться тому, чтобы мы выбрались, и прекратить беспокоиться, но... Боже, я не могу выбросить это из головы. Каждая тень — это Джеймс, Норман или та девушка в туннеле. Каждый звук, который я слышу, напоминает охранников или полицию, которая хочет затащить нас обратно. Каждое движение — что-то ужасное, готовое все разрушить. У меня такое чувство, будто утром нас окружит полиция и затащит обратно.
Небольшое дрожание в ее голосе заставило меня протянуть руку и взять ее за руку, когда она закончила.
— Я думала, что когда мы выберемся, больше не придется беспокоиться, — сказала она, качая головой. — Но оказалось, что я ее боюсь.
— Все хорошо, Роуз, — мягко сказал я. — Иди сюда.
Я обнял ее за плечи, притягивая ближе.
— Больше ничего не случиться, я не позволю.
Я планировал сказать больше, ответить что-то, что успокоило бы ее нервы и прогнало тревоги. Но я замолчал, мы оба замолчали, когда лес немного поредел.
Посреди поляны стояла старая хижина, и мы с Роуз застыли на месте. На самом деле это была даже не хижина, а скорее склад, сбитый из неотесанного дерева. В стене было значительное отверстие, а темно-красная краска шелушилась. На стенах и в трещинах росла виноградная лоза. Это была давно забытая хижина на окраине города, а затем вокруг нее вырос лес. Просто посмотрев, я мог сказать, что там куча крыс, пауков и других неприятных существ.
— Ну, думаю, мы нашли место для ночлега, — сказал я. Лучше спрятаться в этом заброшенном здании, чем посреди леса. Нам нужно было продолжать идти, и если бы мы могли, то так бы и сделали. Но мы провели несколько часов на ногах. Мои ноги парило, тело устало, а прокуренные легкие просили свежего воздуха и сигарету.
Роуз тоже выглядела изнуренно, у нее появились неясные темные круги под глазами. Она глубоко вдохнула и прошла сквозь дырку в стене. Было очевидно, что прежде всего мы нуждались в отдыхе и, вероятно, другого места для ночлега в ближайшее время мы не найдем.
Так что мы шагнули внутрь того, что осталось от здания, в темноту открытого пространства. Внутри было пусто, воздух вокруг нас делал комнату огромной. Я снял сумку с плеча и достал из нее фонарик. Спустя некоторое время я нащупал пластик и достал фонарик, включая его, чтобы осветить комнату. Она была довольно большой, краска шелушилась, как и снаружи. Почти не было на что смотреть: несколько крыс, паутина и пыль, несколько оберток от еды, и пол, который в половине здания оказался нетронутым. Остальная часть досок была с неровными краями, сломанная так, что была видна земля.
Я не хотел спать в этой грязи и знал, что Роуз тоже, так что мы решили поработать. Я выгнал крыс из углов комнаты, что само по себе было трудной задачей. Роуз нахваливала меня, когда я бегал вокруг хижины, как идиот. Но, наконец, мне удалось выгнать их на улицу, я был более усталым, чем раньше. После этого начала помогать Роуз, выложив наши простыни на ту часть пола, которая еще была цела. Она также собрала мусор, покрывающий пол, и выбросила его.
Пока она это делала, она так же собрала доски, которые беспорядочно валялись на земле, бросая их мне. Я сложил их посреди свободного пространства, где не было пола, и, используя зажигалку, поджег древесину.
После того, как наш временный дом на ночь, по крайней мере, стал терпимым, я сел у костра. Я и не замечал, как болели ноги, пока ходил, и было приятно почувствовать облегчение, после вечности проведенной в беге. Пока я сидел, Роуз выбросила последнюю обертку за пределы склада, отряхивая руки. Тогда она обернулась и присоединилась ко мне, сидя на земле откинувшись на руки, чтобы поддерживать себя. Я сидел так же, поэтому она легко смогла наклонить голову и положить мне на плечо.
Несколько коротких мгновений мы сидели молча, просто наслаждаясь вечером и присутствием друг друга. Но как только послышался треск огня, и стали видны белые пятнышки на дровах, я заговорил.
— Ты же знаешь, что я буду тебя защищать, да? — тихо спросил я. Я вспомнил наш предыдущий разговор, ее опасения и то, что она до сих пор напугана. Я волновался, что произойдет именно это — ужасы Викендейл будут преследовать нас даже после того, как мы уйдем.
Она задумалась на мгновение, единственным шумом на складе было потрескивание огня. Но наконец она прошептала:
— Да.
— Слушай, я знаю, насколько дерьмовая эта ситуация, — вздохнул я. Я был в восторге от того, что мы сбежали, но в свету огня меня осенило: мы понятия не имели, что делали. — Мы не знаем, куда идем, у нас вряд ли есть деньги, у нас даже одежды почти нет, — я покачал головой, все чувства превратились в ужасный укол вины. — Ты никогда не сможешь вернуться в квартиру или к семье. Черт, у тебя даже ничего нет. Тебе ничего не принадлежит, Роуз, и я знаю, как это отстойно, и мне жаль.
Я знал, что эти слова не помогали в этой ситуации, но я не мог остановиться. До сих пор я не понимал, что то, что Роуз была здесь — моя ошибка. Я думал, что был своего рода героем, ведь вытащил ее из Викендейл, но в первую очередь я был тем, из-за кого она там оказалась, и я должен был это признать.
— Но у тебя есть я, — сказал я, поворачиваясь, чтобы посмотреть в ее глубокие зелено-голубые глаза. — У тебя всегда буду я, Роуз. И я постараюсь сделать все, чтобы этого было достаточно.
После этих слов она меня поцеловала. Ее руки обернулись вокруг моей шеи, и темно-красные губы коснулись моих, разгоняя чувство вины, которое поселилось под ложечкой.
Слишком рано она отстранилась, прижавшись лбом к моему лбу, как всегда делала.
— Тебя уже более чем достаточно, Гарри, — ее близкий шепот выпустил бабочек в моем животе, будто я был в пятом классе, блять. — Почему ты говоришь так, будто извиняешься?
— Потому что, — вздохнул я, — если бы не я, всего этого не было бы. Ты бы сейчас спала в квартире, а не была чертовым беглецом на всю оставшуюся жизнь. Ты бы не прошла через все это, если бы не встретила меня.
И затем она посмотрела на меня из-под длинных темных ресниц, ее глаза мерцали в свете огня. Красивым, мягким голосом она повторила слова, которые я сказал вечность назад, и улыбнулась уголком губ.
— Я бы сделала это снова.
Я любил ее. Господи, я любил Роуз Винтерс.
Я снова поцеловал ее, страстно, как и всегда, но на этот раз по-другому. На этот раз я чувствовал каждое, даже небольшое движение ее губ, чувствовал ее язык и то, как ее руки оттягивали мои волосы.
Мои руки лежали у нее на талии, и я чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань блузки. Но потом я мягко переместил их назад, проводя пальцами по спине, а затем спустился к бедрам. Я схватил их, и Роуз обхватила мой торс, пока я садился, используя руки для поддержки. Роуз сидела, так что ее прижало ко мне, ее колени касались пола рядом с моими бедрами. Ее пальцы все еще были в моих волосах, и она все еще целовала меня. Это было так идеально, мы с Роуз целовали друг друга, нас никто не отвлекал и не было никаких осложнений. Я углубил поцелуй, поглощая ее губы. Направляемая моим руками, сначала нежно, она начала двигать бедрами. Блять.
Я застонал, и она перекатилась вниз. Я воспользовался этой возможностью, чтобы прижаться губами к ее шее. И снова, и снова, пока я целовал ее нежную кожу. Я посасывал кожу на ее ключице, с ее губ слетел стон, и она сильнее ухватилась за мои волосы.
— Ммм, — пропел я. Я сел, освобождая обе руки, чтобы коснуться ее. Я жадно потянулся к подолу рубашки. Проскользнув под нее, я почувствовал ее гладкую, теплую кожу. Я поднял ткань над головой и отбросил ее в сторону, так что показался ее черный бюстгальтер. Она последовала моему примеру и стянула с меня рубашку, касаясь меня руками, пока снимала ее. Рубашку тоже отбросили в сторону, и она присоединилась к куче.
Нужно было переместиться от грязной земли, подальше от огня. Я схватил ее за бедра и без предупреждения встал с земли, забирая ее с собой. Она засмеялась от удивления, ее руки схватили меня за шею, и я переместил нас к импровизированной постели. Но прежде чем лег, я переместил нас к стене. Я провел руками по ее бедрам, и Роуз издала тихий стон.
— Черт, Роуз, — выдохнул я. — Я так долго хотел прикоснуться к тебе.
На мгновение я поставил ее на ноги, чтобы двумя руками расстегивать пуговицы на ее джинсах. Я нарочно делал это медленно, дразня ее движениями пальцев. Я медленно стянул их с нее, позволяя пальцами задержаться на трусиках. Она заскулила, ее грудь поднималась и опускалась быстрее, чем раньше.
Она вышла из джинсов и осталась только в нижнем белье. Я немного подался назад, чтобы хорошо ее осмотреть. На самом деле она перехватывала дух. Ее кожа была безупречной, гладкой и мягкой. Темные волосы спадали на спину мягкими волнами, а красные губы и большие глаза внушали трепет.
— Ты такая красивая, — прошептал я, прижимаясь губами к ее губам. Она с нетерпением меня поцеловала, мы оба не могли себя сдерживать. Мне нравилось это, то, как наши поцелуй были такими страстными и то, как с ней было легко. Но в этот раз она спустилась к моей шее.
— Черт, Роуз, — выдохнул я. — Позволь мне заняться с тобой любовью.
Она кивнула так же нетерпеливо, как и я.
— Пожалуйста, — почти умоляла она.
Я удовлетворил ее желание, и она снова обвила мою талию ногами, а я понес ее к нашей импровизированной постели.
ROSE'S POV
Большие, сильные руки Гарри сжимали мои бедра, пока он нес меня в сторону одеял, которые я положила на полу. Его волосы были взъерошены, а губы слегка опухли, и я знала, что хотела его так же, если не больше, как он меня. Даже его самые маленькие движения заставляли меня извиваться. Только из-за того, как его темные глаза осматривали мое тело, сердце бешено билось в груди. Я думала, что буду напряжена или буду нервничать, но этого не было. Я полностью была готова отдаться ему. Мы оба так долго ждали этого, что я только почувствовала облегчение от того, что буду с ним.
Я почувствовала, как мягкая ткань касается спины, когда Гарри плавно опустил меня на простыни. Он навис надо мной так, что его тело зависло в нескольких дюймах от моего. Одна его рука лежала поверх моего оголенного бедра и осторожно отвела его в сторону, так что он смог лечь у меня между ног.
— Уверена, что хочешь этого? — спросил Гарри.
— Абсолютно.
Его мягкие губы поцеловали меня в челюсть.
— Скажешь, если будет больно, хорошо? — спросил он, я все еще чувствовала след от его губ на коже.
— Хорошо, — сказала я не в силах подавить легкую улыбку. Мне это нравилось, нравились звуки огня и то, как пламя освещало прекрасные черты Гарри. Мне нравилось, как его тело нависало надо мной и то, как его губы касались моей кожи.
— Я сделаю тебе хорошо, Роуз. Я смогу все забрать, — пообещал он. Его голова опустилась вниз к верхней части моей груди, где он оставил еще один сладкий поцелуй. — Я заставлю тебя забыть о том месте.
Мои закрытые глаза затрепетали, и я вздохнула от удовольствия. Руки Гарри переместились к спине, и я выгнулась, чтобы он мог расстегнуть лифчик. Он скользнул с мои плеч, а затем Гарри отбросил его в сторону.
Его губы встретились с моими, чтобы отвлечь меня, пока он нагнулся, чтобы расстегивать джинсы. Он стягивал их, пока не показались боксеры. Не разрывая поцелуй, я помогла ему полностью снять их, толкая ногами вниз. Теперь я чувствовала, как ко мне прижимается кое-что большое, нас разделяло только два слоя ткани.
Наш поцелуй был глубоким и страстным, я держала руку у него на затылке, а другой опиралась на выпуклый бицепс. Он начал качать бедрами, его движения были мучительно медленными. Это заставило меня задыхаться.
— Не хорошо ли, детка?
— Да, — простонала я. Его голова опустилась вниз, и он поцеловал меня. Он продолжал качать бедрами, я тянула его за волосы, отстраняя его, чтобы отдышаться.
— Я люблю тебя, Гарри, — выдохнула я.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Я, черт возьми, так тебя люблю, Роуз, — он быстро поцеловал меня в губы, а затем изгиб шеи. — Ты такая красивая.
Он облизал губы, а затем прижал их к моей ключице. Не знаю, что не так с этим местом, но когда его коснулись губы Гарри, в животе появились бабочки, а воздух застрял в горле. Он быстро начал двигаться, его поцелуи опускались к груди. Его рука обхватила и слегка сжала ее, а моя голова повернулась на бок. Тогда его губы нашли мои соски, и она начал посасывать и облизывать их.
— Гарри, — простонала я, и его грудь завибрировала. Его губы продолжали двигаться еще несколько секунд, а затем он начал нежно целовать мой живот. Каждое прикосновение его губ было восхитительным. Не только из-за контакта, а из-за его нежных и любящих движений, я чувствовала себя женщиной, чувствовала себя желанной.
Его руки держали меня за бедра, скользя по ним, пока он не достиг нижнего белья. Его рука скользнула над тем местом, я практически засветилась от его легких, дразнящих прикосновения.
— Ты уже чертовски мокрая, — простонал он. Он взял белье за краешки и потянул вниз, оставляя следы от гусиной кожи. Трусики скользили вниз по ногам, к лодыжкам, а затем присоединились к другой одежде на полу.
Внезапно его рот вернулся ко внутренней стороне моего бедра. Он поцеловал меня там, но затем повернул голову в сторону, слегка покусывая кожу. Его руки лежали на моих ногах, держа их подальше друг от друга. Я потянулась к его волосам и зарылась пальцами в кудри, потягивая их и готовясь к предстоящему. Но когда его рот перемещался между моих бедер, и он высунул язык, было очевидно, что ничего меня подготовить не могло. Никто со мной раньше такого не делал. Его язык и губы прижались ко мне, двигаясь так, что я задыхалась. Одной рукой я схватила его за кудри для поддержки, а другой ухватилась за одеяло под нами. Он мычал, а его губы вибрировали, его язык зиг-загами двигался по мне. Моя грудь стремительно опускалась и поднималась, а глаза трепетали.
— Пожалуйста, Гарри, — умоляла я, не уверена в том, чего прошу. Он охватил губами чувствительное место, в последний раз посасывая его. Затем его тело нависло надо мной, так что он прижался лбом к моему.
— Так хорошо, — прошептал он, облизывая губы. Я была не в состоянии двигаться. Я сдалась. Я полностью принадлежала ему.
— Блять, мне нужно тебя почувствовать, — выдохнул он. — Сними с меня боксеры.
Я последовала его указаниям, зацепив их пальцами и стягивая вниз по бедрам. Я чувствовала, что мне нужно было касаться его или по крайней мере сделать что-то взамен за то, что он сделал для меня. Но я была неопытна, и он, казалось, не возражал против этого, помогая снимать боксеры. Теперь я видела его всего, и мои глаза бросились вниз. Я никогда не видела мужчин в таких ситуациях до этого, но была уверена, что по сравнению с остальными Гарри был большим.
Я наблюдала за тем, как он полез в сумку, которая лежала возле одежды, он взял один из презервативов, которые купил. Наши губы слились, чтобы отвлечь меня, пока он разрывал обертку и надевал латекс. Его язык скользил у меня во рту, и я была полностью погружена в поцелуй, не задумываясь о его действиях.
Я рассеяно водила кончиками пальцев по его груди, ощущая ее гладкую твердость. Затем повела в сторону туловища, а тогда к мышцам пресса.
— Роуз, — выдохнул он, закрывая глаза под моими прикосновениями. Он поднялся на руках, что говорил о том, что он закончил. — Ты готова? — спросил он, а его голова опустилась вниз, чтобы он мог поцеловать меня в шею.
— Да, — вздохнула я. Я полностью была во власти Гарри.
— Хорошо. Попытайся расслабиться, детка. Скажи, если будет больно, и я остановлюсь.
— Скажу, — кивнула я. С этими словами он медленно вошел в меня. Поначалу было неудобно, он слегка меня растягивал. Это было такое странное, незнакомое чувство.
— Все нормально? — спросил он.
Я кивнула, пытаясь привыкнуть к этому чувству. Он осторожно двинулся дальше, и я вздрогнула. Это было неприятное чувство, но я не позволила недовольству отразиться на моем лице. Я не хотела, чтобы Гарри беспокоился о том, что мне больно. Я не хотела, чтобы Гарри отстранился из-за того, что боялся навредить мне. Мне нужно было почувствовать его. Но он двигался дальше, и несмотря на все усилия, я вздрогнула, испустив небольшой вскрик.
— Извини, — быстро извинился он, немедленно останавливаясь.
Я покачала головой.
— Нет, не останавливайся.
— Если так больно, я...
— Нет, Гарри, все хорошо. Я хочу тебя почувствовать, — прошептала я. Он слегка прикусил нижнюю губу, пока его глаза искали у меня сомнения. Но он не протестовал, снова двигаясь во мне. На этот раз болело меньше.
Я больше не хотела показывать признаков боли, так что хотя и очень осторожно, Гарри отстранился, а затем снова вошел в меня. Он поцеловал чувствительную кожу на ключице, слегка облегчая боль.
Я не много знала о сексе, но знала, что у каждого была разная степень боли. Я была благодарна за то, что моя, кажется, была не такой сильной, так как быстро исчезала. Гарри продолжал медленно двигаться во мне, а его губы массажировали мою ключицу.
— Как себя чувствуешь? — спросил Гарри.
— Лучше, — выдохнула я. — Даже хорошо.
— Это хорошо, — ответил он. Я осматривала его нависающее надо мной тело. Он был таким большим, его мышцы напрягались, когда он двигался вперед и назад. Мне очень хотелось впиться ногтями в его спину, но я видела ее при свете огня. Я почти забыла о следах кнута, которые покрывали его спину. Я оторвала взгляд, и Гарри поцеловал меня в губы, его прекрасные черты заменили тот образ.
— Черт, — выдохнул он мне в губы. — Ты такая узкая, Роуз.
Он двигал бедрами мне на встречу, и я почувствовала волну удовольствия, внутри меня он задевал нужные места. Я тихо захныкала, и Гарри застонал. Мое тело выгнулось, а бедра поднялись ему навстречу.
Затем последовал еще один толчок, сильнее. Боль вернулась, но она была тупой. Я вцепилась в его руку, а другой рукой зарылась в волосы. Он испустил сексуальный, хриплый стон, и его голова упала мне на плечо.
— Я могу двигаться быстрее? — он задыхался, и его дыхание касалось кожи на верхней части моей груди.
— Да, — прошептала я. Он ускорился, и с его губ слетел еще один стон. Я смахнула волосы с его потного лба и потянулась, чтобы поцеловать шею. Но он глубже входил в меня, и моя голова упала обратно.
— Черт, — простонал Гарри. — Ты... ты чертовски восхитительна, — его голос был глубоким и хриплым, он вибрировал у него в груди.
Я хныкала, а он входил все глубже и глубже. Мне было так хорошо. Его губы вернулись к моей шее, и он начал жестко ее посасывать.
— Скажи мое имя, — скомандовал он, запыхавшись.
Я так и сделала, его следующий толчок заставил меня это сделать.
— Громче, детка, пожалуйста.
Чем глубже он входил, тем громче звучало его имя, пока он посасывал и покусывал мою кожу. В течении нескольких секунд я почти что кричала от удовольствия.
— Да, Роуз, так.
Я не могла прекратить стонать его имя, пока он оставлял следы на моей шее. Я потянула его за волосы, когда он сделал быстрый, жесткий толчок внутри меня. После этого он начал замедляться, снова вернувшись к романтичным, спокойным движениям.
Это были пытки, Гарри лениво двигал бедрами, пока не довел меня до границы безумия. Мне все еще было хорошо. Руки Гарри схватили меня за бедра, и он опустил их, держа на месте, пока продолжал двигаться. Мы оба так долго хотели этого, и вскоре я почувствовала, как Гарри начал дергаться внутри меня.
Его глаза закрылись, и он резко втянул воздух через зубы.
— Черт, Роуз.
Он закинул голову назад, и я увидела вены на его шее, из его груди вырвался хриплый стон. Из-за этого я ослабла. То, как звучал его голос, то, как он закинул голову назад, как мышцы по всему телу пошли рябью, сводило меня с ума.
Гарри достиг оргазма, глубоко и жестко войдя в меня. С его рта слетели ругательства вперемешку с моим именем и вздохами, и я делала то же самое. Я повторяла его имя, а моя спина выгнулась от удовольствия, поднимаясь навстречу ему.
Наконец я почувствовала, как он кончил в презерватив, и секундой позже по мне прошла волна тепла. Наши потные груди стремительно поднимались и опускались, голова Гарри прижалась к моей, и наши опухшие губы слились в сладком поцелуе. Он медленно, осторожно вышел из меня. Я смотрела, как двигались мышцы у него на спине, когда он отвернулся от меня, чтобы снять презерватив.
После того, как он бросил его на землю у костра, Гарри упал на меня сверху, его тело нависло надо мной, а голова прижалась к груди. Он перекинул руку мне через живот, близко придвинув меня к себе.
— Ты была хороша, детка, — похвалил меня он, мягко поцеловал в плечо.
Я кончиками пальцев смахнула влажные локоны с его лба. Моя рука переместилась к его плечу, и я аккуратно провела рукой по его спине. Проводя по шрамам, я вспомнила Викендейл. Больше я не боялась. Мы с Гарри были невероятно близки, особенно сейчас. И я знала, что когда он сказал, что будет меня защищать, он действительно имел это в виду. Так что я смогла наконец позволить ужасам больницы покинуть мою голову, и нашла некоторое утешение. Мы убежали, и мы не вернемся.
И мы не только выбрались, мы были там, где однажды вообразил Гарри. Я лежала с ним, когда его губы слегка приоткрылись, а ресницы касались скул, пока он спокойно спал, и это был рай.