Psychotic H.S.

      Я видела только темноту. В тесной подсобке не было никакого света. Только тьма. В воздухе висела жуткая тишина, которая охватила меня, как толстое одеяло жаркой летней ночью. Я отчаянно хотела сорвать это одеяло, чтобы вдохнуть свежий воздух, чтобы выйти из комнаты и искать Гарри. Но я не могла, так как понятия не имела, где он мог быть. Было лучше ждать его здесь и довериться ему, чем оказаться пойманной и все разрушить.

      Так что я стояла и ждала. Казалось, прошли часы с тех пор, как я схватила пистолет с бедра лежавшего без сознания охранника и бросилась в эту проклятую комнату. С этого момента я спряталась в углу за швабрами и мешками для мусора и ждала в удушающей темноте. 

      Я не знала, в порядке ли Гарри, только слышала, как охранники прошли и протащили его мимо двери. Я не была уверена на счет того, где он теперь. Я не была уверена, с кем он и как вернется. Я не была уверена, что чувствовала из-за того, что он некоторое время назад убил человека, неважно кого.

      Но я была уверена в том, что доверяла ему. Если он пообещал, что мы сбежим, я надеялась, что он прав. Потому что я никогда не встречала кого-то, у кого было бы столько страсти, столько интеллекта и уверенности, как у него. 

      Однако, я все еще беспокоилась, и сомнения когтями продирались через оптимизм. Я подпрыгивала от каждого звука, что увеличивало нервозность, которую я чувствовала. Руки были липкими, и меня тошнило. Неважно, как сильно я старалась поверить в свою же надежду, она разрушалась. Каждый маленький писк был равнозначен смерти, а каждый шаг, который я слышала, заставлял сердце бешено вырываться с груди. Если кто-то зайдет в комнату, меня отведут обратно в камеру после ужасного наказания миссис Хеллман. И мы застрянем здесь. Лори и Келси потеряют работу. Это будет полная катастрофа. 

      В голове снова и снова всплывали образы Гарри под кнутом или его трясущееся тело под электрическим током, наряду с вопросами о том, как он, в безопасности ли, с кем он, что с ним делали, как он вернется и что, если он не сделает этого.

      Я так отчаянно желала, чтобы когда он войдет в эту дверь, мы смогли выбраться отсюда, и тогда можно было бы успокоиться. И ждала и ждала, кажется, вечность, но ничего не менялось. В подсобке никого не было, только беспокойство и мое неустойчивое дыхание. 

      Но, в конце концов, вероятно, спустя несколько часов, хотя казалось, что дней, я услышала, как поворачивается дверная ручка. Я затаила дыхание, молясь Богу, чтобы это был Гарри. 

      Дверь открылась. Немного, однако, этого хватило, чтобы тот, на чей приход я надеялась, вошел внутрь.

      Я собиралась позвать его по имени и с облегчением вздохнуть. Он был здесь. Он был в безопасности. Но я одернула себя за секунду до этого. Потому что в дверном проходе этого человека осветил тусклый красный свет. Это был не Гарри. Желудок скрутило. Все, что я могла разобрать, так это то, что этот человек был большим. И не было никаких признаков кудрей у него а голове. 

      Я затаила дыхание и вжалась в стену, сжимая пистолет и прижимая его к груди. Человек вошел внутрь и закрыл за собой дверь. О нет.

      Вот дерьмо. 

      Сердце билось так бешено, что я была уверена, что это слышно в тихом помещении. Это был другой пациент, я была уверена. Тот, кто бежал сюда, чтобы убежать от охранников, прямо как я. Я понятия не имела, с какого он крыла и насколько опасен.

      Когда за ним закрылась дверь, темнота вернулась. Но в этот раз я была не одна. 

      Но он все еще меня не заметил. Я мысленно ругалась словами, которые обычно использовал Гарри, мне было страшно, я паниковала. Я ни о чем не могла думать, только держать рот на замке и надеяться, что он уйдет. Я слышала его тяжелое дыхание, будто он бежал. Я была благодарна этому, потому что оно перекрывало любой шум, который я могла издать. И если он услышит меня, почувствует или осмотрится и найдет, может, он не причинит мне боль. Может, он просто хотел сбежать, спрятаться на несколько минут, а потом уйти. 

      Но вскоре он затих, этот человек был только в пяти футах от меня. Его дыхание замедлилось. Мое сердце билось о грудь, я пыталась не паниковать и делала все возможное, что сделать шумное дыхание тише. Я молила Бога, чтобы остаться незамеченной. 

      Но неожиданно я почувствовала его движение. Не физически, просто что-то в воздухе. Напряженный сдвиг, мерцающее движение в темноте. Я задержала дыхание. Это было что-то маленькое, что-то, чего я не могла услышать. Будто поворот головы или взмах рукой. Меня начало трясти от страха, когда я закрыла глаза, затаив дыхание. 

      В мертвой тишине я чувствовала, как кожа движется под одеждой. Определенно он повернул голову. Я могла сказать это, так как перед моим лицом задвигался воздух. Он знал, что я была здесь.

      Он говорил грубым, хриплым шепотом, и по моей спине побежали мурашки. 

      — Я слышу твое дыхание. 

HARRY'S POV

      Мои глаза часто открывались. Но все было, как в тумане. Я боролся, чтобы проснуться, в затуманенной голове мелькало что-то важное. Но затем оно пропало, как только я снова провалился в бессознательное состояние. Я уплывал от странной реальности в маленьком кабинете, к снам о Роуз и смехе на солнечном пляже. Она была одета в белый купальник-бикини.

      Ее длинные темные волосы струились по спине, пока она бежала по песку, вопя и смеясь, а я бежал за ней. Я чувствовал себя свободным, были только мы, пока мы бежали, поднимались капельки воды. А затем я опять вернулся к комнате с красными стенами и неудобным стулом, руки были за спиной. 

      Затем снова все размылось, и я облизывал мороженное, держа ее за руку, пока мы шли под серым небом надвигающейся ночи. 

      Затем снова к реальности. Мой разум боролся с наркотиками, которые пытались завладеть мной. Я бы предпочел остаться во сне, но напомнил себе, что на самом деле в моем подсознании не было Роуз. Она была здесь, за пределами этой комнаты, рассчитывала на то, что я приду и найду ее. Так что я боролся с сонливостью и наркотиками, медленно начиная просыпаться. Все ее было не совсем ясно, голова казалась тяжелое, но я бодрствовал. 

      Стены начали проясняться. Они были окрашены в красновато-бордовый. Я поднял голову и прищурился, отгоняя туманность, и посмотрел на старый стол перед собой, на нем лежал кнут. Возле стен стояли еще несколько столов и стульев. Один стол стоял там, где видел я, на нем стояла небольшая лампа на батарейках. Это напомнило комнату для допросов. Стул, на котором я сидел, стоял посреди комнаты. Я попытался встать, но не смог. Руки были связаны за спиной, вокруг неудобного металла кресла. Но все же на ощупь материал казался не обычным. Текстура была более грубая и вызывала зуд, но была гибкой. Веревка. 

      Где я, черт возьми? 

      В комнате я был один. Не знаю, кто привел меня или зачем, или что они собирались со мной сделать. Но я знал, что несмотря ни на что, я выберусь из этой чертовой веревки и найду Роуз. Вероятно, ей было чертовски страшно, она была одна в темной подсобке. Если с ней что-то случиться, буду виноват я, потому что меня там не было. 

      Но когда я услышал щелчок дверной ручки, она пропала из моей головы. Я просто не мог сдержать чертово волнение, когда в дверь проскользнула сама миссис Хеллман с самодовольной и дерзкой ухмылкой. 

      — Пытаешься убежать, Гарри? — спросила она, закрыв за собой дверь. — Вы с Роуз думали, что все так просто? 

      Я не ответил. Я не знал, что она, черт возьми, пыталась сделать, но я не поддавался.

      — Ну, пришлось бы сделать кое-что большее, чем достать старую униформу охранника и выключить свет, чтобы убежать отсюда. 

      Я до сих пор сидел с ничего не выражающим лицом, подавляя веселую улыбку. Она не знала, что это униформа ее мертвого сына. Я хотел бросить это ей в самодовольное морщинистое лицо. Но я прикусил язык, чтобы удержаться. Разглашение повредит мне еще больше. 

      — Кажется, кого-то не хватает. Я представить не могу, чтобы ты оставил ее. Так скажи мне, Гарри. Где Роуз? 

      — Иди на хуй. 

      Она усмехнулась на мой ответ, качая головой. Потом подошла ко мне, положила руку на подлокотник кресла, она была в нескольких метрах, а потом наклонилась. А затем ударила по щеке. Сильно. 

      Эти действия застали меня врасплох. Она дала мне пощечину? 

      Какая мать, такой и сын. 

      — Скажи мне, где она, — потребовала она, как ни в чем не бывало, будто моя щека не жалила и не была ярко-красной. Это вывело меня из себя, как ее высокомерие. 

      Так что я плюнул ей в лицо. 

      Она мгновенно отшатнулась, с отвращением вытирая лицо. Пока она не смотрела, я потянул за веревку, запястья тут же напряглись под тугим узлом. Я стиснул зубы и с усилиями пытался вырваться, потянув запястья в противоположных направлениях друг от друга со всей силы, на которую был способен. Ничего. 

      Мы оба со всей ненавистью и обозленностью уставились друг на друга.

      — Я тебя знаю, Гарри, — начала она, произнося слова, будто извергала яд. — И мы, в конце концов, ее найдем. Каждый дюйм здания обыскивают охранники. А если ты поможешь мне и скажешь, где я ее найду, все будет намного проще. Я отправлю вас в камеры без наказания, — она остановилась на секунду, позволяя мне сказать что-то. — Но если ты не поможешь... наступят тяжелые последствия. Особенно, для нее. 

      — Я тебе, блять, ничего не скажу. Даже если бы и хотел, я понятия не имею, где она. 

      — Ерунда, — сказала она. — А если так: ты не говоришь мне, где она, я веду ее в крыло С. И ты больше никогда ее не увидишь. 

      Она сказала это с больной, садистской улыбкой. Обычно я бы разозлился. Я бы хотел сорвать веревки и кричать угрозы и ругательства. Но я был в смятении и слишком устал от препаратов, которые все еще сдерживали меня. К тому же, крики бы ничего не изменили. Это только принесло бы ей удовольствие от того, что она меня спровоцировала. 

      Так что я выбрал другую тактику. Я огляделся в этой бесполезной комнате, осмотрел на веревку за спиной и на миссис Хеллман. Я заметил, что за дверью было тихо. Мы были вдалеке от палат.

      — Никто не знает, что мы здесь, да? 

      — Что? — спросила она, смущенная и раздраженная. 

      — Остальные охранники и сотрудники. Ты отослала их искать пациентов, которые, как ты знаешь, закрыты в камерах, так чтобы пытать и допрашивать меня, чтобы никто не узнал. 

      — Это нонсенс, — сказала она, опровергая мою теорию. Но самодовольная ухмылка исчезла. — Это моя больница, я могу сделать с ней и пациентами все, что захочу. 

      — Нет, не можешь. Думаешь, можешь пользоваться всеми, как пешками, в своей повернутой игре, что все может сойти себе с рук. Но ты знаешь, что если кто-то из сотрудников узнает, какие больные вещи творятся в Викендейл, ты потеряешь работу. Так что ты привела меня сюда, подальше ото всех, чтобы держать это в секрете. Ты собиралась меня пытать подальше от крыла, чтобы все еще остаться боссом, чтобы никто не жаловался о жестоком обращении. Так может это сработает, может, ты сможешь делать все, что угодно, и никто нас не найдет. Но ты ничего не сделаешь с Роуз, мы оба это знаем. Конечно, ты можешь наказывать нас, как хочешь. Но ты понятия не имеешь, как отвести ее в другое крыло, потому что через несколько недель или месяцев люди начнут замечать, что ей здесь не место. 

      Миссис Хеллман усмехнулась.

      — Гарри, думаю, ты забыл, что есть и другие варианты. 

      — Например? — требовательно спросил я. — Лоботомия? Операция на мозге? Миссис Хеллман, думаю, вы забыли, что на прошлой неделе пропала Джейн. Если убьешь кого-то из нас на следующей, как, думаешь, пресса среагирует на то, что в Викендейл совершенно здоровые пациенты умирают, как мухи? 

      Миссис Хеллман сглотнула, не отворачиваясь от меня. Она знала, что я был прав. Она не смогла бы нам теперь ничего сделать, так как все сотрудники знали нас в лицо и по имени. Несколько месяцев назад она смогла бы скрыть то, что отправила Роуз в операционную, но не сейчас. Не когда Джейн только пропала, не со всей этой суетой. И кроме того, худшее, что она могла нам сделать, она уже сделала. От одиночной камеры до порки и электрошоковой терапии. Так что мне было нечего терять.

      А если и было что-то, что она могла сделать, чтобы причинить нам боль, люди заметили бы это, и миссис Хеллман это знала. 

      — Увидим, — все, что она ответила, сохраняя самообладание. — Не стоит меня недооценивать, Гарри.

      Пришла моя очередь смеяться.

      — А теперь, если извинишь, мне нужно убедиться, что охранники выполняют свою работу, — сказала она. Выглядело так, будто она уходила, чтобы работники не пришли сюда и не увидели, что меня связали. 

      Но прежде чем уйти, она схватила полоску ткани со стола, и пошла ко мне за спину. 

      — Какого черта ты делаешь? — спросил я. Она не говорила. Она быстро обернула ткань вокруг моей головы и связала сзади так, чтобы я не мог ни говорить, ни позвать на помощь. Проклятая психичка. 

      — Я вернусь, — погрозилась она, прежде чем покинуть комнату. Миссис Хеллман вышла на новый уровень зла. Кем, черт возьми, она себя возомнила? Никто, даже начальник, не имел права связывать пациентов и затыкать им рот чем-то. 

      Она больше меня не ненавидела, это была своего рода отвратительная месть за то, что я сделал с ее сыном. Она — злая женщина с вредоносными планами. Я понятия не имел, каковы эти планы, и у меня не было никакого желания узнать о них. 

      Я лихорадочно осмотрелся, чтобы найти что-то, что могло бы освободить меня от этого проклятого кресла. Я тянул и тянул за веревку, разрывая ее с такой силой, на которую был способен. При этом я чувствовал боль в груди и растущее ощущение осиплости в горле. Все тело было напряжено, когда я, затаив дыхание и стиснув зубы, пытался ее разорвать. Ткань впилась в кожу, пока я не почувствовал, как из левого запястья пошла кровь.

      Веревка даже не сдвинулась с места. Я попытался тереть ее вдоль дерева вверх и вниз, чтобы ослабить. Все равно ничего. Блять. 

      Однако, должен был быть способ. Он всегда есть.

      Зажигалка.

      Да, чертова зажигалка. Я сунул ее в карман, прежде чем уйти их кабинета Келси. Я чувствовал металл напротив бедра и вздохнул от облегчения, она все еще была там. Наконец, хоть какая-то удача. 

      Я сдвинулся, чтобы пальцы касались ткани на форме, и я смог ее достать. Руки скрутились под болезненным углом, как и бедро. Веревка впилась в меня, было чертовски больно, но я думал о Роуз, и это подталкивало меня к действиям. 

      Руки были почти в кармане, и я стиснул зубы от боли и усилий. Еще немного. Я был уверен, что не мог двинуться больше ни на дюйм, но как-то удавалось, боль ушла, потому что я больше не чувствовал руку. Наконец я почувствовал холодный металл. Я поднял бедро, и зажигалка выскользнула мне в руку. 

      Я со вздохом откинулся на спинку стула, морщась от стука крови, которая обратно потекла в руку, а та заколола. Не теряя времени, я встряхнул зажигалку и наклонил руку вверх так, чтобы пламя добралось до веревки. И я молил Бога, чтобы оно сожгло ее, прежде чем с Роуз что-то случится.

ROSE'S POV

      Тело онемело. Страх парализовал меня, заполняя тело, будто тяжелый цемент. Сердцебиение отдавалось в ушах, когда я отшатнулась в угол. Эти слова снова и снова прокручивались у меня в голове: "Я слышу твое дыхание".

      Он двигался медленно, почти не воспроизводя шума. Я затаила дыхание. Я боялась так часто, но так никогда, опасность никогда не была так близка, я никогда не могла не говорить и не двигаться. И хуже всего то, что не было ничего, что я могла бы сделать. Если я убегу, Гарри не сможет меня найти. Если позову на помощь, меня услышат охранники. Если буду отбиваться, то вряд ли у меня будет шанс. 

      Гарри мог бороться, но у меня не было силы. Так что я стояла, как трусиха, а слезы катились по моим щекам. Да, я сжимала в руках пистолет, но сомневалась, что смогу заставить себя воспользоваться им. 

      — Кто это? — спросил мужчина. Его голос звучал грубо и угрожающе даже при этом простом вопросе. Он был знаком мне. Грубая рука коснулась моего плеча, и я вздрогнула. — Ответь мне. 

      Суровость в его голосе заставила меня подчиниться.

      — Роуз, — слабо прошептала я. В молчании не было смысла, неважно, кем я была, мужчина уже все продумал. Я поняла это по уверенности в его голосе. 

      Что бы он не планировал сделать, мое имя ничего не меняло. 

      Он усмехнулся, я и раньше слышала этот смех. Это был смех того, кого я знала. И после этого, я поняла, кто это.

      — Привет, Рози. 

      Норман. Конечно, это, должно быть, Норман. 

      — Ты здесь одна-одинешенька, — насмехался он. — Где же Гарри, Рози? Где твой маленький рыцарь в сияющих доспехах? 

      Я сглотнула. Он подошел ближе, и я чувствовала гнилой запах у него изо рта.

      — Я же говорил, что доберусь до тебя, когда ты будешь одна, далеко от него. 

      Теперь я его чувствовала, не кожей, но он был достаточно близко, чтобы я могла чувствовать тепло его тела. 

      — Наконец ты там, где я хочу, — сказал он, в его словах было желание нескольких месяцев, проведенных в вожделении. Эта похоть заставила меня съежиться. — Наконец я могу делать с тобой все, что пожелаю, не отвлекаясь, — его холодные пальцы коснулись моей шеи, и я подпрыгнула. Я ударила его по руке, но это только подзадорило его. Она переместилась вниз, к ключице.

      — Норман, отстань от меня, — потребовала я, хотя голос был не таким уверенным, как мне бы хотелось. Он только засмеялся, находя мой страх забавным. 

      И я решила, что была я уже устала от его попыток сделать это, и меня уже от этого тошнило, все со мной играли. Миссис Хеллман, Джеймс, а теперь Норман, все они могли делать что угодно со слабой маленькой Роуз, пользоваться, как марионеткой. Я прочистила горло, я намеревалась сбежать, а новопреобретенная сила прояснила мне разум, когда я снова заговорила.

      — Норман, уйди с пути, или я тебя застрелю.

      — Что? — спросил он, в его голосе слышалось веселье. Его рука продолжала двигаться к верхней части моей груди, отворачивая верх униформы. Я оттолкнула его одной рукой, а другой держала холодный металлический пистолет. 

      — Я, черт возьми, не шучу, Норман. Я сейчас спущу курок. 

      — Ого-го, — насмешливо сказал он. — Не думаю, что ты сможешь, не так ли, детка? Мы же только начинаем веселиться. 

      Его руки продолжали меня ощупывать, а по моему лицу быстро катились слезы.

      — Норман, клянусь Богом! — закричала я, выпрямляясь. Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места. Я и правда не хотела нажимать на курок, но его большая рука двигалась к моей груди, а другая к низу живота, и я не думала, что смогу терпеть это и дальше. — Норман, я же, черт возьми, это сделаю! — предупредила я, зажмурившись. Я положила палец на курок. Он прокричал: 

      — Заткнись! 

      Я не хотела убивать его, правда, но он бы не прекратил меня трогать и грубо сжимать, и он не двигался, когда я пыталась его оттолкнуть. Я должна была найти Гарри и убежать с ним. А незначительные препятствия, как Норман, не могли меня остановить. 

      Я не была убийцей, и я не могла бы заставить себя убить его. Но мне нужно было выбраться отсюда. Так что я подалась назад и закрыла глаза, направляя пистолет ниже, чтобы не убить его, и наконец нажала на курок. 

      Меня оттолкнуло назад к стене, вместе с выстрелом послышался хриплый крик. Мужчина передо мной упал на землю, крича что-то вроде: "Блять, мое колено!"

      Но я не могла сказать точно, так как в ушах звенело. Наполненная адреналином, напуганная и удивленная тем, что мне удалось выстрелить в кого-то, я взяла сумки и выбежала за дверь. Холодный воздух успокаивал мою разгоряченную кожу. Охранники придут в любую минуту, так как послышался выстрел, так что у меня не было времени, чтобы остановиться и насладиться моментом. У меня даже не было свободной минуты, чтобы обдумать то, что я только что сделала. 

      Вместо этого, я убегала от человека, в которого только что выпустила пулю, вместе с двумя сумками и звоном в ушах. 

HARRY'S POV

      Удовольствием было то, что миссис Хеллман не было примерно десять минут. За эти десять минут пряди веревки сожгло пламя, не оставляя ничего, что связывало мои руки. Я чувствовал, как исчезает нагрузка с рук, когда, наконец, с облегчением разорвал веревку. Я не смог подавить усмешку, появившуюся на губах, когда победоносно встал со стула. Всего лишь немного крови и куча терпения, но теперь я наконец освободился от веревок. 

      Я собирался снять со рта ткань, но остановил себя. Сначала нужно было проверить дверь. Когда я встал и повернул ручку, то понял то, чего боялся. Заперто.

      Неожиданно откуда-то я услышал выстрел. Громовой, эхом разносящийся треск в тишине коридоров. Мои глаза расширились, а губы в беспокойстве и страхе приоткрылись. Не может быть...

      Прежде чем я успел закончить эту неприятную мысль, ручка повернулась, но с другой стороны двери. Она вернулась. Я побежал на место и повернул руки за спину, как второклассник, который не должен был уходить от парты. 

      Она снова вошла и закрыла за собой дверь, положив ключи на стол. Она ухмыльнулась от ложной веры в то, что преуспела и связала меня.

      — Итак, Гарри, — начала она. — На чем мы остановились. 

      Она повернулась ко мне, и я посмотрел в холодные, бездушные глаза, которые, как я надеялся, видел в последний раз. Я не мог ответить, мы оба знали, что она спрашивала только для того, чтобы выставить меня идиотом.

      — Ах, да. Ты говорил мне о том, как я ничего не могу сделать с тобой и твоей маленькой подружкой. Но не знаю, что сделало тебя таким уверенным в этом. На самом деле, я только что нашла ее, и она уже наказала. 

      Выстрел.

      Сердце подпрыгнуло в груди.

      — Ты лжешь, — сказал я через заглушающую ткань.

      — Нет, — миссис Хеллман покачала головой, удовлетворенно улыбаясь. Вот сука. — Она в нескольких комнатах отсюда.

      — Нет, — ответил я. Она подошла ближе этой надменной походкой, будто лев преследовал добычу. 

      — Да, Гарри. Потому что ты не сказал мне, чего я хотела знать, они делают с ней то, что я и обещала. 

      За ее словами было что-то, чего я точно не мог определись, что-то не относящееся к ее обычной уверенности. Она лгала.

      Я должен был найти Роуз, я должен был сделать это прямо сейчас, черт возьми, чтобы убедиться, что она в порядке. Я не уйду без нее. Если то, что говорила миссис Хеллман, — правда, я должен был сделать это сейчас. 

      Прямо сейчас.

      Так что я вспрыгнул со стула. Одним быстрым движением я отпихнул его назад. Удивление и испуганный вид миссис Хеллман был бесценным, но я меня не было много времени, чтобы им наслаждаться. 

      Я бы попытался убежать, но она бы преследовала меня, попыталась бы остановить или отправила бы охранников за мной, если бы я не сделал что-то. Быстро, нужно было действовать быстро. 

      Я вытащил руку из-за спины и сжал ее в кулак. А потом, как и с ее сыном несколькими часами ранее, я ударил ее прямо в челюсть. Я не гордился тем, что бил так старушку, но она была не такой милой бабушкой. Внутри у нее было что-то злое, что она получила прямиком из ада. А найти Роуз — было самое важное, и у меня не было времени на манеры. 

      Я побежал к двери и распахнул ее, без оглядки выходя в темные коридоры Викендейл. Не знаю, как Лори удалось снова выключить электричество, но она проделала чертовски хорошую работу, так как здание освещал только зловещий красный свет. 

      Скорее всего, выстрел послышался через несколько коридоров слева. Я посмотрел в обе стороны, а затем побежал со всей скоростью, на которую был способен. Даже не услышав реакции миссис Хеллман. Я бежал, не обращая внимания на охранников, мимо десятков дверей через ползучую тьму тихих коридоров. Я с силой отталкивался от земли и пошатывался на поворотах. Все было как в моем кошмаре. Воздух шевелил волосы, скорость росла, пока у меня не появилось чувство, что я бегу со скоростью света. Но на этот раз не было волнующего адреналина. Только тошнотворное ожидание, волнение и безумный порыв энергии, который заставлял меня двигаться все быстрее и быстрее. 

      Из-за всего этого побега я уже был на пределе, но этот момент выходил за все рамки. Лимиты боли снова испытывались, как и пределы скорости. Но еще больший вызов был брошен нервам. Я еще никогда не чувствовал такого тяжелого сердцебиения, тяжелого дыхания и тошнотворного страха. И этот страх еще не достиг пределов. 

      Окрестности становились знакомыми, но это только усилило волну паники. Здесь, именно здесь нас видел охранник.

      Быстрее. 

      Здесь я отключился от наркотиков, действие которых уже прошло. Я слышал, как охранники спешили к месту выстрела, но я побежал еще быстрее. И оказался там. В комнате, подсобке, в которой приказал Роуз скрыться. Она была прямо передо мной, какой я и оставил ее. Только вот дверь была открыта, а Роуз внутри не было. На ее месте был Норман, схватившийся за окровавленное колено. Из всего возможного, его я увидеть не ожидал. 

      — Норман, — требовательно сказал я, голос был хриплым и глубоким. — Где, блять, Роуз? Что случилось? 

      — Эта сука прострелила мне колено, вот, что случилось! — закричал он от злости и боли. Роуз выстрелила в Нормана? Моя девочка. 

      Я похвалю ее позже, сначала нужно было ее найти.

      — Куда она делась? — спросил я.

      — А я как, черт возьми, должен знать? 

      — В какую, блять, сторону она побежала, Норман? — закричал я, мое терпение иссякало, как и время. 

      — Черт, — он поморщился от боли, все еще сжимая рану. — Туда.

      Его голос был напряженным и едва слышным, но я четко видел его руку. Он указывал налево. Для меня это было справа. Я посмотрел на коридор, наполненный тишиной. И тогда я понял, что Норман не поделился бы информацией так быстро, после того, как в него выстрелили. Не с тем гневом, который был у него на нас с Роуз. И я не собирался попадаться в его ловушку.

      Поэтому я снова побежал, направляясь в противоположную сторону. Если на небесах есть Бог, то я молился ему, чтобы он указал мне правильный путь.