Chapter 23
HARRYS' POV
Хотя вера всегда подвергается испытанию, а сердце наполняет страх, нам всегда интересно. Хотя кажется, что море катастроф такого размера, что любовь тонет в нем, мы всегда ищем помощи. Каждый человек страдает от любви, это наша самая величайшая сила и одновременно самая большая слабость. Когда мы влюблены, мы можем подняться высоко или сломаться. Когда тело устало от страданий, а легкие хотят почувствовать свежий воздух, чтобы вернуть утраченные силы, мечты рушатся под этой силой. Не важно, насколько сильны черты лица или свет сердца, внутри только любовь и слабость.
Это чувство, лежащее в основе, усмиряет душу и разбивает сердце. Иногда настолько, что это меняет нас. Потому что даже у самых жестоких преступников и злодеев есть переломный момент. Из здравомыслящих мы все можем превратиться в сумасшедших, даже не заметив, как безумие проникает в вены.
С этим ничего нельзя сделать, нигде нельзя спрятаться, тьма поглотит свет, теперь в тенях живет только страх. Это случается не со всеми. Только тот, кто видел мир во тьме, каким он стал из-за их же жестокости, может быть так психически нестабилен. Но, с другой стороны, мы все немного нестабильны, психопаты или нет.
А быть запертым в психической больнице — это ждать, пока объявится эта "нестабильность". Может сейчас, когда моя спина все еще перевязана, а надежда на освобождение отдаляется с каждым днем. Учитывая унылое окружение, мрачность этого места и постоянный страх, в котором я живу, это может стать одной из самых больших проблем. Что же может стать еще хуже?
Большинство времени я сплю в темной мрачной камере, но может и настать день, когда я вообще не усну. Может быть я проведу ночь, свернувшись на кровати и бормоча что-то, раскачиваясь взад-вперед, или присоединюсь к другим пациентам, буду кричать и пытаться выбраться из-за металлической решетки, которая удерживает меня ночью.
Хотя до того дня, который, надеюсь, никогда не наступит, я буду держать мысли в порядке с помощью сна. Сны могут унять боль реальности и унести прочь стены. Они могут состоять из приятных мыслей, как воспоминания о походе в зоопарк с мамой и мороженное, и смех, и Роуз Винтерс, ее длинные волосы которые спадают на плечи красивыми волнами. Но в сознание также могут проникать кошмары, как например мысль о том, что я буду сидеть на кровати в Викендейл, старый и слабый, как меня до смерти избивают охранники или заживо едят монстры в подвале.
Но по крайней мере, сны показывают путь в другой мир, где, хоть и немного, но можно побыть кем-то другим. Я бы провел во снах вечность, если бы смог. Даже если они нереальны, я бы лучше жил во сне, чем жить мыслями бодрствуя, потому что мысли страшнее самого страшного кошмара.
День за днем мне становилось все скучнее, а мыслей было все больше, я боялся, что в конечном счете реальный мир и мир снов столкнуться. В этот переломный момент нестабильность будет расти, а я превращусь в более невменяемую версию себя. Обычно я был уверенным и равнодушным, но эти качества медленно уходили, так как сердце бешено стучало при виде кнута, а я сам начинал переживать из-за того, что кого-то, кого я люблю, у меня отнимут. Мне хотелось убивать, и если бы Джеймс был тогда, не сомневаюсь, что я бы покончил с ним. Это было ненормально — жажда убивать. Но я не мог это контролировать и знал, что это прекратится только тогда, когда я выберусь из Викендейл.
Надеюсь, Роуз вытащит меня отсюда, она моя единственная надежда. А если не сможет, надеюсь, она хотя бы останется. Она становилась единственным человеком, о котором я беспокоился, и с каждым днем я нуждался в ней все больше. Она может остаться, так как Джеймс больше не появляется, а я тогда буду знать, что она цела и невредима, что она счастлива. Это эгоистично, знаю, потому что она заслуживает лучшего, чем Викендейл, но я надеялся, что она не оставит меня одного.
Она наивная и всегда должна все знать, постоянно задает вопросы, поначалу это чертовски раздражало. Я просто думал, что она сексуальная, мне было скучно. Но затем я понял, что она просто любопытная, очарована всем, чего еще не знает. Она так же слушает то, что я говорю. Большинство просто игнорировало бы, даже не посмотрев, а она, по крайней мере, дала мне время. Она заботливая и умная. В ней есть огонь, она же убежала от серийного убийцы. И думаю, этот огонь тянул меня к ней. Я провел с ней время и понял, что забыл, как это — влюбляться, и я скучал по этому чувству.
ROSE'S POV
Эти ужасающие события, которые произошли в доме Джеймса несколько дней назад, постоянно всплывали в моей голове. Воспоминания притуплялись время от времени, но я все равно не могла перестать думать об этом. Я еще никогда не была так напугана, парализующий и шокирующий страх навсегда поселился в моей голове. И еще больше пугал тот факт, что Джеймс пропал, его местонахождение неизвестно.
Но сбивало с толку еще и то, что его мать, миссис Хеллман — настоящий садист и дьявол, но, наверное, не настолько, чтобы принимать участие в убийствах. Она, вероятно, не знала об ужасающих действиях сына, не знала, что он делает. Она очень строгая и нетерпимая, и не могла мириться с тем, что ее сын убил трех женщин.
Но я все еще не хотела быть той, которая расскажет ей, потому что я не думала, что ей это понравится. Если она не поверит мне, то обвинение сына в убийстве будет последней каплей, и меня уволят. Так что, закончив разговаривать с Келси, я вернулась в кабинет Лори, я могла сделать только это. Я уже спрашивала про Синтию и я ничего не могла сделать, чтобы поспособствовать аресту Джеймса, пока не закончится смена, тогда я пойду в полицию. Так что мне оставалось только работать.
Вернувшись в кабинет, я увидела сидящую на стуле Лори, осматривающую пациентку, которую, как я думала, звали Эбигейл. Она была одета в униформу, сидела, повесив голову, из-за чего белокурые волосы падали ей на лицо. Лори делала ей укол в предплечье, вводя в вену медикаменты. Возле стены стоял охранник, вероятно, он привел Эбигейл.
— Мы только что закончили, — сказала Лори и вынула иголку из руки девушки.
Она взяла бинт из аптечки и перевязала им небольшой порез.
— Теперь ты можешь отвести ее обратно в камеру.
Охранник кивнул и взял пациентку за руку, а я подошла к Лори.
— Извини, я опоздала, — извинилась я.
— Все хорошо, дорогая.
Я улыбнулась и села возле ее стола, возвращаясь к работе, я достала кучу бумаг, которые недавно начала перебирать. Я взяла ручку и начала писать бессмысленную информацию, начиная от пациентов и заканчивая лекарствами. Я была уже на третьей странице, когда Лори заговорила.
— Так, как ты, Роуз? — казалось, она спрашивала это каждый день, но я не возражала.
— Думаю, хорошо. Просто столько всего происходит, — честно сказала я, и она кивнула.
— Например.
Я знала, что она просто пытается поддержать разговор, но объяснение заняло бы много времени.
— Это длинная история, поверь.
— Она включает в себя то, что случилось с твоими запястьями? — я посмотрела на нее в недоумении и удивлении. — Я увидела синяки еще вчера и начала беспокоиться, но у меня не было времени спрашивать.
Я положила ручку, которой писала, и посмотрела в ее мягкие глаза, вокруг которых уже появились морщинки. После ее вчерашнего поступка я знала, что она заслуживает доверия. Если я расскажу ей, она никому не скажет. Она может даже поможет мне решить, что делать со всем этим. К тому же, было бы хорошо иметь кого-то, кроме меня, кто знал о невинности Гарри.
— Ну, — начала я. — Я... эм... был один инцидент, — Лори кивнула, чтобы я продолжала. — Ты знаешь охранника, Джеймса? — спросила я.
— О да. Сын миссис Хеллман, да? Он хороший парень.
Я почти засмеялась.
— Да, я тоже так думала. Той ночью я поехала к нему домой, и сначала все шло хорошо. Но затем он прижал меня к стене и схватил за запястья. Так и появились синяки.
Лори ахнула, в ее глазах появилась тревога.
— Правда? Почему? Что случилось?
— Это объяснить немного сложнее, но он признался в преступлениях Гарри и сказал, что он тот, кто снял кожу с женщин, а затем он пытался сделать меня его следующей жертвой. Но я убежала, прежде чем он причинил мне боль, — я пыталась укоротить историю, чтобы не вспоминать ужасающие детали. Нет смысла затягивать историю, когда можно рассказать все сразу. Вероятно, Лори сложно было принять все это, если учитывать то, что она так долго молчала. Ее лицо стало задумчивым, она смотрела на стол. Я ждала и ждала, прошла вечность в молчании, прежде чем она заговорила.
— Я очень давно работаю в Викенйдел и могу отличить здоровых людей от психов. Я всегда чувствовала, что Гарри не сумасшедший. Как-то знала, что он не причинил бы женщинам такой боли, — я кивнула, мысленно поблагодарив Бога за мудрость Лори. — Я просто не могу поверить, что это сделал Джеймс. Роуз, тебе нужно пойти в полицию.
Лори почти договорила, когда дверь со скрипом открылась, и в разговор вмешался еще один человек.
— Зачем идти в полицию?
Из-за яда в жестом голосе меня начало знобить, я сразу знала, кто это. Повернувшись, я увидела в проходе миссис Хеллман, что подтвердило мои подозрения.
— Роуз, ты должна ей рассказать. Это серьезно, — прошептала мне Лори.
— Рассказать мне что? — спросила миссис Хеллман. Ну, думаю, у меня нет выбора.
— Это... о вашем сыне.
Лицо миссис Хеллман ожесточилось, глаза сузились. В тот момент я знала, что она, должно быть, знает о чудовищных действия сына, потому что вместо того, чтобы выглядеть непонимающей, она казалась злой.
— Пойдем со мной, Роуз, чтобы мы могли поговорить наедине.
Я последовала ее приказу и встала, направляясь за ней к двери. Мы стояли рядом с офисом, но миссис Хеллман убедилась в том, чтобы рядом с нами никого не было, прежде чем я заговорила.
— Я не знаю, сможете ли вы это принять, но Джеймс... он не такой, как вы думаете.
— Хм, — сказала она, и на ее лице появилась снисходительная ухмылка. — Так какой он?
— Он тот, кто снял кожу с трех женщин. Он напал на меня две ночи назад, миссис Хеллман. Толкнул к стене и даже сказал, что я буду его следующей жертвой.
Ее ухмылка превратилась в улыбку, она практически рассмеялась мне в лицо. Ее обычное превосходство приводило в ярость.
— Это так? — насмешливо спросила она.
— Да! — воскликнула я. — Посмотрите на синяки.
— А ты уверена, что они появились не после того, как на тебя напал Гарри?
— Гарри невиновен, и вы это знаете! — практически закричала я. — И я пойду в полицию, верите вы мне или нет.
Мой срыв, казалось, только больше развеселил ее.
— Роуз, тебе нужно успокоиться. Думаю, ты запуталась. Уверена, что хорошо себя чувствуешь?
HARRY'S POV
За столом, за которым сидели мы с Роуз, на этот раз ее снова не было. Только я и колода карт. В комнате были только пациенты и охранники. Я осмотрелся и увидел, что большинство охранников переговаривались между собой, а пациенты говорили сами с собой или с едой. Некоторые даже объединились в группки, бессмысленно бормоча что-то над дерьмовой пищей. Они, вероятно, не могли понять, что говорили остальные, но может они просто хотели побыть в компании.
Мои глаза наткнулись на маленькую хрупкую девушку в дальнем левом углу, и я заметил перемены. Она подняла голову от подносов и посмотрела на вход в столовую. Как и мужчина рядом с ней, так сделала и группка людей за столом неподалеку. Я проследил за взглядами и увидел двух охранников, плечом к плечу входящих в столовую. И за ними кто-то был.
Такое появление редко можно было увидеть, так что это было странно. Это могло значить только одно — прибыл новый пациент. За коренастыми телами охранников я увидел маленькую фигуру того, кто за ними следовал. Бледно-голубая униформа, темные волосы, небольшой рост. Но вскоре охранники отошли, присоединившись к остальным возле стен. Я увидел нового пациента. Сердце бешено застучало в груди, а дыхание участилось из-за злости и беспокойства.
Это была Роуз.