School 2019: Performance

Как только Чеён скрылась за дверью, её место занял Сокджин, отсалютовав Лисе, закинул руку через плечо Джису. Та не обратила малейшего внимания, лишь свела брови к переносице, нахмурившись, но глаз с дисплея телефона не подняла.

— Привет, чуваки, — Вейн нацепил на лицо одну из самых прекраснейших улыбок, так считал он сам, но парни дружно проигнорили настырного Кима.

Лиса проживала эту неделю несказанно хорошо, даже отлично, поскольку Чона не видать целую, а без него всё шло на ура. Хоть её уволили из клуба, заморачиваться по этому поводу она не стала, всецело отдаваясь учебе и танцам. Единственная её страсть и приносящее какое-то удовольствие в серые будни — это танцы, которым она отдается на все сто, не жалея сил.

— Давно мы так не собирались, не так ли? — Джин сильнее прижал к своему боку брюнетку, но та, локтем отпихнула его от себя, меняясь местами с Вейном, который был не сказано рад посидеть с королем.

Лиса старательно игнорирует тяжёлый взгляд Тэхёна, который так и выворачивает наизнанку. От такого пристального внимания Манобан не по себе, от этих ублюдков можно ожидать всё, что угодно.

— Мне пора, — Дженни быстро поднялась из-за стола, — До скорой встречи.

— Пока, — Хосок тут же заняв место Ким, послав воздушный поцелуй девушки, что закатив глаза, скрылась за колонной. Следом встал Юнги. — А ты-то куда?

— Не твоё дело, — бросил Мин, по-дружески ударив кулаком по плечу Чона.

— Ах, каков ревнивец! — хмыкнул Хосок.

— В смысле? — спросил Джин, безотрывно глядя в спину Юнги.

— Эта… как её там… Дженни, да, вот, его невестка, помните он нам рассказывал.

— Что? — в унисон спросили все присутствующие, обращая на себя всё внимание учеников в столовой. Они итак не понимали, что бантаны забыли около этих <i>страшил</i>, одно дело Пак Розанна, но эти две — Лиса и Джису — не достойны и одним воздухом дышать с ними.

— Что? Я думал она меня запала, — разочарованно выдал Вейн.

Ким и Манобан одновременно посмотрели на парня

— Не могу поверить, Юнги и эта.? — задумчиво потер подбородок Джин, он не увидел у них никакого будущего, когда у одного приоритет холод, второй должен согревать, а тут сплошные морозы.

— Да-да, правда, они похожи? — Хосок зубами открыл упаковку снэков, продолжая бубнить, что Дженни и Юнги, как два сапога пара.

— Идём, на урок опоздаем, — Лиса потянула за рукав застывшую от новости Ким. Обернувшись, Манобан столкнулась взглядами с Тэхёном, он смотрел с неким подозрением и будто что-то искал в ней.

— С вами было очень приятно познакомиться, пока, — помахал на прощание парням Вейн, срываясь на бег, — Подождите меня!

Девушки уже шли на выход, когда к парням подошёл Чимин, вид у нело был слегка растерянный и раздраженный.

— Что за клоун? — спросил Пак, опускаясь на колени Тэхёна, который находился где-то в своём мире, далеко от мемберов.

— Хрен его знает, — пожал плечами Сокджин, — Кстати, вроде его нашла твоя.

Пепельноволосый до побеления в костяшек сжал кулаки, сразу вспомнив прихвостня с Розэ. Намёков этот ублюдок, похоже, не понимает. Придется действовать самому.

— А с тобой что? — Чимин повернулся к Тэхёну, удобнее расположившись на его коленях.

— Ты был прав, — тихо прошептал Ким, прикрывая глаза и откидываясь на спинку стула. — Она её копия, даже мимика схожа.

— Расскажешь ей о ней?

— Нет.

***

Юнги медленно опустился на стул напротив. От сладкого надоедливого аромата уже болит нос, но он, как самый ярый мазохист, старается вдохнуть побольше этого яда, приближая себя на шаг ближе к смерти, ближе к ней. Чернильные омуты нехотя оторвались от страниц книги, пухлые губы сжались в тонкую полоску, брови еле заметно взметнулись наверх.

 — Ты — маленькая сучка.

Выражение лица не изменилось, лишь на миг в кромешной тьме Мин сумел уловить какой-то проблеск, который тут же скрылся на дне.

— Не новость.

Аккуратно перелистнула страницу тонкими пальцами, подавив желание сорвать лист, порвать к чертям, стукнуть этой же книгой об голову сидящего перед собой парня.

— Не знаю, что ты показала Розэ, но это явно из добрых намерений, поэтому…

 — А теперь слушай меня внимательно, Мин Юнги, в подобном тоне будешь разговаривать со своими шлюхами, это во-первых, а во-вторых, в следующий раз, будь любезен, сначала разбирись в ситуации, а не кидайся обвинениями, — Ким всё-таки не сдержавщись нагрубила, подобрала со стола свои учебники и тетради, но сделать шаг не дала цепкая хватка на предплечье.

 — Ну, скоро будешь в числе этих шлюшек, привыкай, невестушка, — плотоядно улыбнулся Мин, клацнув зубами.

Гробовую тишину в библиотеке прервали книги, разом упавшие из рук Дженни. Юнги обхватил изящную ручку в миллиметре от своего лица, сильнее сжал, едва ли не ломая, только боли в глазах напротив не увидел. А хотелось. До боли.

— Не распускай руки, я и ответить могу, — мятноволосый покинул помещение, до самого конца ощущая спиной на себе прожигающий взгляд, затолкав подальше желание обернуться. Вслед не слышались крики, проклятия, он ожидал даже услышать шум опрокинутых шкафов, всё, что довелось услышать — тишь.

Дженни молча и неторопливо опустилась на колени и вновь начала собирать, расскинувшиеся по всему периметру пола, книги, руки мелко дрожат, как бы не хотелось себе в этом признаваться, Мин Юнги сумел вывести её из себя. Маска дала трещину, тонкую и кривую около виска, но способную поглощать и впитывать чувства. Она её бетоном замурует, всю боль проглотит и переправит на других.

 — 1:0, женишок.

***

— Полегчало?

Джису и Лиса не пошли на урок, скрываясь от дежурного в кладовой, они прихватили большую упаковку мармеладок, которые уже минут десять уплетали за обе щеки. Разговор по душам необходим каждому, когда тебе плохо и хочется растворится в воздухе, когда от боли хочется завыть в голос.

— Ага. — кивнула Чеён и тихо рассмеялась, прижимаясь к Лисе. — Спасибо, что не оставили.

 — Хей, кто мы после этого? — возмущенно пропыхтела рыжая, выпрямив на полу свои длинные ноги, чудом не уронив швабру. — Кстати, кто эта Линда, ты с ней знакома?

— Нет, но я её видела один раз во время облавы, — Чеён усердно пыталась выветрить из головы образ Чимина, но все усилия коту под хвост, яркая улыбка то и дело ослепляла сознание.

 — Облава?

— Это особый день в календаре Элиты. Они об этом не объявляют, как затишье перед бурей, внезапно начинается «облава», а что самое страшное, никто этим тварям и слова поперёк не скажет. Они и насилуют, могут устроить целую оргию, публичная казнь для них, как самое грандиозное шоу.

Джису с ужасом слушала Розэ. Эта школа хуже в сто раз, чем она думала.
 — Чего они добиваются, эта Элита?

— Эффект неожиданности, слушать чужие мольбы, упиваться своей властью, наслаждаться чужой болью — всё из перечисленного приносит неимоверное наслаждение, и плевать, что ты рушишь чужие жизни, — горько усмехнулась Пак, вспоминая отдельные моменты, — В этот день они неуправляемы, только… бантаны могут усмирить своих обезумевших псов.

 — Ха, ну да, конечно, куда без королей, — сделав «знак в кавычках», Лиса сжала в руке мармелад, превратив в бесформенное желе, — Ты ведь тоже присутствовала там? — как не хотелось бы, Манобан не удалось скрыть разочарования в голосе. Меньше всего ей хотелось слышать то, что Чеён принимала в этих голодных играх участие. Надоело получать ножи в спину.

 — В прошлом году, в конце, началась облава, Чимин специально предложил пропустить второй урок, я понятия не имела, на что подписывалась. Мы вышли в главный коридор, до меня не сразу дошли крики о помощи снизу, — голос Пак задрожал, а в уголках глаз начала скапливаться влага, — Приблизившись, я увидела около десяти учениц старших классов, их окружили со всех сторон парни из Золотой молодежи. А дальше… их начали… Чимин, я впервые видела его таким агрессивным, он ничем не отличался от зверя, только в человеческом обличии.

— Если не хочешь, можешь не рас-

— Нет, вы должны знать с кем имеете дело, — сморгнув слёзы, прошептала Розэ, — я такое зверство видела впервые, а этот урод ещё «давай, Рози, поиграем». С того рокового дня мы больше как прежде не общаемся.

Джису так и хотелось спросить: " ты скучаешь?», но это понятно и без слов, любовь так быстро не проходит, иначе, почему она плачет, закрывшись в кладовой, прочь от чужих глаз. Тоже самое было и у них с Сокджином, только Чимин не растоптал гордость и честь Чеён, не унизил перед всей школой, на неё, Джису, теперь даже учителя смотрят с презрением.

Лиса проникнулась к Пак ещё большим уважением. Ей хватило сил отвернуться от монстра, хоть он и умудряется влезать в её жизнь, рушить стены, построенные месяцами, и всё же Чеён идёт вперёд.

Сама же Розэ медленно идёт ко дну.

 — Как это всё-таки романтично, с ноткой драматизма, — всхлипнул Вейн, утирая рукавом прозрачную слезу и отправляя в рот мармеладку.

***

Розэ тихо постучав в дверь кабинета английского языка, вошла внутрь, спросила разрешение войти и медленно оглядела аудиторию. Объединенный урок с другими классами, поэтому ей с последней парты агрессивно машет рукой Вейн.

Чимин еле заметно вздрогнул, услышав любимый аромат полевых цветов, а затем в дверях появилась она, какая-то призрачно-белая с чуть опухшим лицом и красными глазами. Стоило Пак показаться, как в классе начались шушуканья, сопровождаемые смешками. Парень убрал свой портфель с рядом стоящего стула по инерции, не задумываясь, но девушка прошла мимо. Карандаш в руке с ощутимым треском сломался.

— Чего застыла, дуй к нам, — Чимин очень старается не зацикливаться на этом пареньке, но, видит Бог, этот Ким Вейн сам нарывается.

Хосок, сидящий позади, ободряюще похлопал по плечу, с трудом сдерживая смешки. Да, его друг страдает, но видит его таким потерянным тоже как бы в новинку.

— Мы можем поговорить кое о чём? — спросила Дженни, повернувшись к ней лицом, — Это очень важно.

 — Да, конечно, — слегка растерянно ответила Розэ.

Ким несколько секунд безотрывно смотрела на Вейна, но тот, как обычно, поздно догнав, вымученно вздохнул.

— Учитель, а, учитель, можно выйти?

— Но вы только что вошли.

— Пожалуйста, очень надо.

Дженни пересела к Чеён, беря за руки, и тихо прошептала:

 — Прости меня, я не хотела тебя ранить, мне вовсе не стоило показывать ту публикацию, я очень сожалею, — Дженни впервые извиняется, до этого она никогда не делала, но после слов Юнги она почувствовала укол совести, которая до этого времени у неё отсутствовала или просто не показывала свое существование.

 — Ничего страшного, ты ведь не была в кур-

Громкий звук удара чего-то тяжёлого заставил Чеён замереть на месте, она повернула голову к источнику шума: на полу, распластавшись лежит Вейн, под всеобщий гогот парень медленно поднимается с пола.

— Жить надоело? — сквозь зубы процедил Вейн, вплотную приблизившись к Чимину. Розэ никогда не слышала такого грубого тона от Кима, он со всеми всегда обращается ласково и мило, а не как сейчас, грубо и устрашающе. Чимин, хоть значительно уступает в росте Вейну, тем не менее выглядит весьма грозно.

По горящим от предвкушения глазам Чимина, Пак уверена, что просто так от Кима он не отстанет. Все присутствующие с замиранием сердца наблюдают за сценой, даже учитель отошел подальше, мысленно прощаясь с работой, одному из королей, самому Пак Чимину никто и слова поперёк не скажет, а отдуваться придется ему.

Три…

Два…

Один…

Первым не выдержал Пак, валя на пол Вейна и нанося сокрушающие удары. Хосок стоит в стороне, пока Чим выигрывает бой, он будет стоять в сторонке, а если, в чём он очень сильно сомневается, исход будет иной, он самолично вцепится в глотку паренька.

 — Хватит, Чимин, прекрати! — Розэ, вцепившись в плечи Пака, пытается его оттащить от слабо дышащего Кима. Никто и попыток не предпринимает, знают, чем выйдет им такая смелость.

Чимин ослепленный яростью и не заметил, как грубо оттолкнул девушку, что не выдержав равновесия больно ударилась о стол с цветами, опрокидывая его.

 — Хей, Роуз, — опешивший Чон и Дженни подбежали к Чеён.

 — Ты в порядке? — Дженни помогла подняться на ноги, отряхнула от формы остатки бедных комнатных лилий.

 — Да, всё хорошо.

— Прости меня, солнце, — Чимин, наплевав на слабый протест Ким, притянул к себе и обнял.

Сколько раз можно натыкаться на одни и те же грабли? Ей уже надоело вечно искать оправдания его поступкам, надоело наслаждаться секундной нежностью, а потом обжигаться болью.

— Я в порядке, — оттолкнула Пака от себя Чеён, сразу опустившись на колени перед Вейном, — Больно? — бровь у парня рассечена, скулы наливаются синяками, а глаз чуть заплыл.

 — Нет, я крепкий орешек, — улыбнулся через боль Вейн, поднявшись и потрепав волосы Розэ.Послышался хлопок двери.

«Теперь ты знаешь какого мне».

***

— Хей, малыш, — с порога прокричал Тэхён, снимая кеды и отбрасывая в сторону, — Я купил нам сладкого.

Пройдя в глубь пентхауса, Ким остановился перед приоткрытой дверью, которую оставил он сам же. Снова ничего не ест и из комнаты не выходит. Тэ проглотил клокочущую ярость, входя в спальню в синих тонах, и опускаясь на корточки перед девушкой, лежащей на огромной кровати свернувшись калачиком. Пепельные, скорее даже белые волосы рассыпаны на подушке, пухлые губы сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены.

 — Я знаю, ты не спишь, — длинные пальцы прошлись по мягким серебряным волосам, вздрогнув, девушка разлепила глаза, смотря своим безжизненным взглядом. — Вставай, у меня для тебя две отличные новости, так что поторапливайся. — чмокнув в кончик носа, парень поднялся, напоследок погладив голове.

Ким не особо разбирается в кулинарии, поэтому готовку ужина он поручил личному повару, сам лишь нарезал фрукты для салата, который любит она. Минут через десять спустилась и сама девушка, переодевшись из ночнушки в просторные джинсы и лёгкую белую рубашку с принтом красных роз.

— Иди сюда, — Тэхён похлопал по своему колену, ей оставалось лишь подчиниться, за год она к этому уже привыкла, только страх Ким внушает, как в первый раз. — Мне кажется, я встретил твою сестру, — поднес к губам вилку с клубникой, только замершая девушка никак не отреагировала.

Прислуга молча продолжила накрывать на стол, изредка кидая на хозяина и его куклу взгляды. Она их бесит, строит из себя жертву, прикидывается угнетенной и хозяина выводит из себя.

— Её же зовут Лиса, не так ли?
Пепельноволосая встала с коленей, вплотную приблизившись к Киму.

 — Что ты хочешь, ещё одну игрушку? — слабым голосом спросила Манобан, но Тэхён готов его слушать вечно, это первые слова произнесенные за шесть месяцев, хоть и с неким отчаянием, но он умело проигнорировал эти нотки.

 — Малыш, прекрати называть себя игрушкой, — парень встал из-за стола, подходя ближе к Лалисе, но та дернулась назад. Ким сжал челюсть, теряя терпение и прижав к себе, погладил по голове.

 — Не трогай Лису, — тихо прошептала девушка, прикрывая глаза. Когда Ким спокоен, к нему хочется льнуть и прижаться к торсу, но в таком расположении духа он бывает не часто.

— Зачем она мне? — Ким касаясь кончиками пальцев к мочке уха, опустился губами к шее и нежно коснулся бархатной кожи. — Кстати, хочешь вернуться к учебе?

Лалиса на миг застыла, отпрянув, взглянула в глаза, мол, не шутит ли.

 — Ты это серьёзно?

— Абсолютно. Хоть завтра.

Тэхён готов отдать всё, лишь бы эта улыбка не угасала. Этот вечер он запомнит надолго, ему не пришлось опять насильно впихивать еду Манобан, он делился моментами из школы, рассказывал смешные истории, а Лалиса с интересом слушала. Вот только парень не в курсе, что мыслями Манобан далеко от пентхауса.

***

— Да, блять, я же сказала, что в следующем месяце оплачу аренду, — Лиса в сердцах слала на голову хозяйки квартиры всевозможные проклятия. Резко открыла дверь и тут же закрыла. Спасибо мгновенной реакции.

«Что он тут забыл?»

Манобан чудом сдержала порыв осесть на пол и завыть от отчаяния. Как только в твоей жизни что-то налаживается, обязательно нужен объявиться какой-то уебок и всё испортить. В данном случае, в лице Чон Чонгука.

Раздался вновь звонок, мама, которую выписали из больницы, кричит о чём-то из гостиной, но единственное, что слышит Лиса — стук собственного сердца, грозящегося переломать рёбра.

— Предупреждаю сразу: без лишних выкидонов, — прикрыв за собой дверь, девушка, не скрывая ненависти во взгляде, толкает ухмыляющегося Чона ближе к обшарпанной лестнице и подальше от квартиры.

— Ты ещё смеешь ставить мне условия? — брюнет выразительно вскинул бровь, ни на секунду не отрывая антрацитовых глаз от тоненькой фигуры Манобан.

— Что тебе от меня нужно?

Спокойствие. Только спокойствие. Главное — не пугать маму. У неё и так слабое сердце.

Чон пристально разглядывает рыжую напротив, старается запомнить каждую деталь, вот только зачем и сам не знает. В широких серых штанах и растянутой белой футболке, с неряшливым пучком на голове девушка выглядит по-особенному прекрасно. Объяснить то клокочущее чувство внутри, Чон пока не решается, не хочет признаваться в том, что какая-то нищебродка смогла заинтересовать его.

— Погуляем? — ярко улыбнулся брюнет, прижав растерянную Манобан к стене, поставив одну руку по левую сторону её головы, приблизившись к лицу, плотоядно ухмыльнулся.

Этот оскал был ослепляющим сигналом в голове Лисы. Со всей силой оттолкнув к противоположной стене, Манобан притянула за воротник куртки Чонгука к себе, все те страдания, что принес он и его компашка шквалом эмоций обрушились на плечи рыжей. Внутри пламенилась ярость, готовая вылиться уже в эту секунду, а ухмыляющийся Чон лишь сильнее распалял это огненное чувство, даже чуть поддался вперёд, склоняясь, разница в росте на целую голову неоднократно его радовала, а смесь ненависти и еле заметного смущения в глазах напротив будила его бесов.

— Лиса! — внезапно раздался голос мамы, и оба подростка отпрыгнули друг от друга в смятении. Играть свою роль Чон умеет превосходно.

— Добрый вечер, госпожа Манобан, — парень почтительно поклонился, смущенно улыбнувшись уголком губы, чуть потупя взор. Лиса, что стояла прислонившись к стене, стараясь слиться с ней воедино, в шоке наблюдала за игрой брюнета, который и не намеревался останавливаться.

"Надо как-то утихомирить этого актёра".

А тем временем разговор с матерью дикарки шёл на ура, женщина в начале смотрела хмуро, сканируя каждое движение, затем всё-таки растаяла перед обаянием Чона.

Лиса как-то упустила момент, когда Чонгук уже сидел за столом их крохотной кухни, лопая любимое печенье девушки.

— Чего ты добиваешься? — прошипела рыжая, когда дверь за матерью закрылась, толкнув ногой стул ближе к окну. Она в это время уже спит, поэтому их разговору никто более не помешает. А девушке не хотелось каким-то боком вмешивать в свои терки с Чоном мать

— Ты о чём? — парень в открытую издевался.

Зеленоглазая на миг прикрыла глаза, успокаивая свои и так ни к черту нервы. Манобан усмехнулась, заметив как Чонгук рассматривает убранство их дома.

 — Что, принцесса, носик морщишь, не нравится у нас, в трущобах, так вали нахрен, никто не держит, — девушка скрестила руки, угрюмое выражение лица лишь веселит самого Чона.

— Я, пожалуй, останусь чуток, — Чон резко встал из-за стола, впечатав в подоконник Лису, спиной прислонив к запотевшему стеклу.

В шоке раскрыв глаза, рыжая одной рукой пыталась отпихнуть от себя парня, поскольку вторую перехватил сам брюнет, но тот, словно скала, был непоколебим, только сильнее сжал в стальных тисках.

 — Придурок, моя мама за этой дверью сидит, что ты ей х-

 — Я не против групповухи, — оскалился Чонгук, получив смачную пощечину.

— Ты тварь редкост-

Договорить не дал настойчивый поцелуй в губы. Чон не умеет нежно, он всё привык делать грубо, с остервенением врываясь в чужой рот шаловливым язычком, сжимая до боли пальцами подбородок Манобан, проглатывая стон боли, впиваясь зубами в нижнюю губу, чуть оттягивая. Лиса на миг застыла в руках Чона, чем тот и воспользовался, ей было до тошноты омерзительны прикосновения парня, а мокрый язык, что облизывает каждый миллиметр её рта, только скрутил живот от мерзости. После короткой отключки Лиса со всей силы зарядила кулаком в солнечное сплетение, намереваясь выбить весь воздух из легкий, но всё, что она получила, вместо ожидаемого больного вскрика, так это смех сквозь поцелуй Чонгука, что только оторвался от пухлых и покрасневших глотнуть воздуха, чтобы вновь к ним припасть. Лиса сумела вовремя отвернуться, и губы Чона мазнули по скуле.

— Я тебе так отвратителен? — с нарастающей яростью в голосе спросил Чон, наклоняясь к замершей зеленоглазой, хватая за шею, приближая к себе, — Ну же, отвечай? — прошипел он, сильнее сжимая пальцы на тонкой шее.

 — Нахуй ид-

Обманным маневром вновь прильнул к сладким устам Чон, но не успел втолкнуть язык, рыжая успела сомкнуть зубы, не давая брюнету входа. Чонгук усмехнулся, неожиданно потянув на себя Лису, сам усадился на стол, а девушку на свои колени, цепляясь за хрупкую талию. Целовать эту строптивую сучку — одно удовольствие, особенно, когда острые ноготки больно царапают руки. Он бы продолжал терзать красные, словно бутоны роз, губы, если не почувствовал соленую влагу.

«Она плачет?»

Он неторопливо отпрянул от Лисы, заглядывая в глаза, слёз не было, в них искрилась ненависть, и будь у нее сила обжигать одним лишь взглядом — от Чона остался бы один лишь пепел.

 — У тебя две минуты, чтобы убраться отсюда, — крохотный кулак прошелся по лицу Чонгука, но он его и не почувствовал.

Девушка, спрыгнув с коленей, стояла прижавшись боком к стене, не обращая внимания на насмешливый взгляд Чона.

 — Доброй ночи, дикарка.

Чонгук медленно вышел из квартиры, ему с трудом удалось побороть в себе желание вновь прижаться губами к этой дикой кошке. Брюнет достал ключи из внутреннего кармана куртки и всунул в замочную скважину соседней квартиры.

— Часто мы будем пересекаться. — прошептал под нос Чонгук, открывая дверь.

Он купил квартиру в этом районе специально, пришлось даже выселить прежних владельцев и переселить в одну из своих в центре, ему не жалко, главное месть. Но что-то ему подсказывает, что дело тут далеко не в этом, впрочем, это чувство он затолкнул подальше.

До сих пор он не понимал, как люди живут в таких домах, с отклеенными в некоторых местах обоями, с трещинами на потолке, без отопления и горячей воды. За три дня он успел как-то тут прибраться, точнее нанял людей, чтобы привели в нормальное состояние стены, потолок и пол, сменил мебель на кухне, пополнил запасы в холодильнике.
Сон никак не шел, Чонгук даже включил телевизор, который никогда до этого не смотрел, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей.

 — Уфф! — раздраженно отложил пульт от себя, — Всего пять каналов, и то не показывают!

Лиса тем временем раз десять рот прополоскала, а от жжения не избавилась, губы до сих пор болят. Глаза щиплет от невыплаканных слёз. Хочется головой об стенку биться от своей слабости и никчемности. Сердце беспощадно ноет, словно его придавило плитой массой в тонну, вот-вот — и рассыпится. С психом включила кран и легла на кровать, руками подперев голову, бездумно уставившись в окно. На секунду показалось, что за стеной скрипнула кровать, только Лиса не обратила внимания на звук, ведь соседи съехали несколько дней назад.