School 2019: Performance

Автор

Мятноволосый изо всех сил старался не смотреть на часы, уставившись на прозрачную вазу с цветами — лилии. Парень не может объяснить, почему уже минут пять разглядывает лиловые листья, прозрачные капли, стекающие вниз по стеблю, вдыхает еле уловимый запах. Может, потому что больше смотреть не на что? А смотреть на впереди сидящего мужчину — не было ни малейшего желания. С самого детства не проявившего к нему и каплю нежности и любви, хотя, с одной стороны он даже рад, Юнги вырос холодным и рассчетливым, но благодаря этому он ни разу не падал в грязь, всегда выходил сухим из воды. Его практически невозможно обмануть и водить за нос.

Мин усмехнулся про себя: «Так же мне никогда не постигнуть настоящей любви, мне этого не дано, я не смогу открыть сердце, меня пугает собственный похуизм».
В голове опять возник образ русоволосой девушки.

— Простите за ожидание, добрый вечер, — тонкий и в тоже время властный голос отвлёк рэпера от грустных мыслей.

— Добрый вечер.

В нос ударил приторно-сладкий и одновременно чуть терпкий запах.

 — Добрый.

Отец юноши поднялся со своего места, помогая миссис Ким сесть. Женщина с головы до ног одетая в собственный бренд одежды, чуть улыбнулась левым уголком губы, выразительно взглянув на свою дочь, что только что показалась в проеме.
Юнги медленно поднял голову и встретился с антрацитовой тьмой.

Пока мистер Мин и миссис Ким обменивались приветствиями, в зал зашла она: чёрное короткое платье от бренда Gucci, словно вторая кожа, облегало пышные бедра, вычерчивая осиную талию, тонкие запястья… Кстати, о запястьях, у Мина был фетиш на них, у него непроизвольно пересыхало в горле от вида белой кожи и чуть виднеющих голубых ниток вен. К слову, запястья брюнетки были скрыты под мелкой сеточкой. Она даже на него не посмотрела, прошла к его отцу, будущему свёкру, если дела их родителей пойдут на ура, а этого ни он, ни она допустить не могли.

Под пристальным взором своего отца встал, отодвинул стул рядом собой для невесты. Старшие о чём-то беседовали, что, впрочем, мало волновало мятноволосого. Вся его голова забита — чёрной розой, этот аромат раздражал его чувствительный нюх и в то же время выветривал собой все посторонние мысли. Не выдержав, он поморщился. Девушка рядом еле слышно фыркнула.

 — Думаю, мы должны дать им время привыкнуть друг к другу. Я предлагаю купить квартиру. Сожительство сближает.

 — Отличная идея.

Серебряный прибор с шумом столкнулся с фарфоровой поверхностью тарелки. В унисон.

 — Что? — эта была конечная мечты Дженни, что от одной мысли о замужестве бросало в жар. От отвращения. Что может быть хуже брака по договору? Она всю жизнь опасалась этого, хоть и знала, что мать, никогда не считавшаяся с ее мнением, найдёт богатого мажора. Где та любовь, о которой слагают песни, где-то невесомое, окрыляющее чувство, где та справедливость? С этим браком закончится жизнь и самой Ким.

Оба понимали, что это точка невозврата, понимали, что родителей уже ничто не остановит, понимали, но принимать не решались.

Воздух будто содрогнулся от разом разбившихся сердец.

 — Нам уже пора. Спасибо за отличный вечер.

Две фигуры, облаченные в чёрное, покинули помещение, но запах чёрных роз надолго въелся в сознание парня.

 — Ты чем-то недоволен?

Юнги захотелось рассмеяться, но ситуация была явно плачевной.
 — Ты только сейчас заметил? Я не собираюсь жить с ней.

 — Тебя разве кто-то спрашивал? — прозвучало слишком обыденно и безобидно, если не брать во внимание металлический взгляд.

 — Отец! Ты не имеешь права распоряжаться моей судьбой.

 — Молчать, щенок. — бледная кожа в точности повторила очертания ладони. — Никогда не смей повышать на меня голос.

 — А то что, пристрелишь, как тогда маму?! — ярость нахлынула сполна, отключая мозг, давая волю чувствам, обиде, что гложила уже 8 лет.

 — Твоё счастье, что ты мой единственный наследник.

Всё просто — коротко и ясно. Юнги вовсе и не обидно, лишь кроет беспощадно потому что этот ублюдок даже не отрицает то, что убил единственного человека, который искренне верил, что можно перевоспитать этого зверя. Юнги теперь точно знает, что нет.
Но посадить на цепь сможет.

***

Угольные глаза наполнились кровью, широкая грудь тяжело вздымалась от ярости, а кулаки непроизвольно сжались. У девушки вся жизнь перед глазами промелькнула, пока она смотрела как ходят желваки, как вздуваются вены на шее. Ей и так плохо от недосыпа, аж кости болят от изнеможения, а тут ещё Чон приперся.

Резкий выпад, но девушка оказалась проворней, проскочив через узкую щель, скрылась за дверью персонала.

 — Надеюсь, тебе хватило мозгов отойти от двери подальше? — тихий шепот одновременно вгонял в ужас, заставляя притаить дыхание, и в неясный трепет, то ли от адреналина, резко перескочивший нормальную отметку, то ли от самого парня, что на данный момент прям изучал темную ауру.

«КОНЕЧНО НЕТ».

Он не посмеет, не посмеет её тронуть. Да, конечно, не посмеет. Закон не простит.

«Что делать?» — хаотичные мысли вновь загуляли в рыжей голове, а в дверь легонько постучали.

— Что здесь происходит?

«Господин О?»

Лиса облегченно выдохнула, когда перепалка за дверью закончилась, не в пользу Чона.

Утробный рык по ту сторону заставляет в ужасе прижаться спиной к холодной стене. Слышен голос Кима, что пытается вразумить своего товарища. С горем пополам у него это выходит.

Шум утих и рыжая смогла спокойно вдохнуть кислород. Опасность вроде бы и миновала, но Манобан просидела на грязном полу ещё час. Уже пол одиннадцатого, она должна была быть дома, сделать уроки, наспех перекусить и готовиться к ночной смене.

— Придется сразу в клуб тащиться.

Девушку чуть не вырвало от запаха пота и перегара, после улицы «ароматы» ощущались вполне красочно. Получив выговор из-за опоздания, Лиса приступила к обслуживанию. Планы на выходные отменяются. Ночные бабочки уже начинают занимать свои позиции у шестов, некоторые в клетки, некоторые прямо на столе разваливаются. Начало в полночь и потому сейчас мало посетителей: мужчина лет сорока у барной стойки, постоянные посетители, заваливщиеся на диваны, и кто-то еще в vip-zone на втором этаже, куда и придеться идти Манобан с виски в руках.

Тихий стук. Рыжая раздвигает бордовые шторы и чуть ли не с порога подавляет желание бросить бутылку в сидящего напротив Сокджина и лежащему по правую сторону Чона, что прикрыв лицо журналом, по всей видимости, спал. Зеленоглазая взглядом умоляет того заткнуться. Пухлые губы расплылись в усмешке, пытаясь остановить рвущийся наружу смех, парень припадает к горлу бутылки. Выходит плохо.

Под звуки стеклоочистителя и хриплые от недолгого сна ругательства Лиса выбегает из ложи. У самого конца лестницы подвернув ногу, скатывается, больно ударившись затылком о пол.

— Попалась, — брюнет навис сверху, угрожающе блестя глазами, зажав запястья. — Ты вообще нормальная? Специально меня преследуешь?

 — Да кому ты сдался, придурок

От ощутимой пощечины чуть ли не закатываются глаза.

 — Знаешь, хозяин этого клуба мой давний друг. — сжав длинными пальцами, царапая, парень носом уткнулся куда-то в ключицы. — За одну секунду проблем не оберешься.

Руки уже вовсю шарили, оглаживая бока, губы непростительно близко к лицу, всего лишь несколько жалких миллиметров. Рыжая не переставала вырываться, со всей силой пытаясь оттолкнуть от себя чёрного зверя.

Тонкие губы тронула усмешка:
— Одна кожа да кости. У меня даже не встал.

 — А есть чему?

«Лучше бы молчала».

***

Пак любит смотреть на сосредоточенную Розэ: видеть, как сходятся её брови, как она закусывает верхнюю губу, как искрятся лазури в неподдельном восторге. Часто, в прошлом, она так и засыпала на его груди с книжкой в руках. Для парня это были чуть ли не лучшие минуты жизни, ощущая на себе её тёплое дыхание, чувствуя стук сердца, что бьется в такт с его — он проваливался в сон.

Сейчас он не узнает ту Чеён — сейчас перед ним другая девушка: уверенная, непоколебимая и холодная. Этого он и боялся, что его персональный ангел превратиться в живой труп. Где та девушка, переполненная светом и добром?
Режет без ножа.

Понимает, что во всем виноват он, понимает, что собственными руками разрушил своё счастье, которое оказалось слишком хрупким. С одной стороны он тот ещё эгоист, знает прекрасно, что девушка просто дуется. Никто не может устоять перед Пак Чимином. Один раз уже перешагнул через кромку льда, во второй раз будет ещё легче — он разобьет его на мелкие осколки.

 — Давно дружишь с швалью? — мягкий голос ласкает уши. Но у Чеён от притворного дружелюбного тона желудок сворачивается в тугой узел.

 — Ты о своей шайке? Я как бы с этим завязала.

Пухлые губы исказились в ухмылке и в следующую минуту девушка была зажата между спинкой дивана и парнем.

— Я соскучился, — тихо прошептал Чимин, зарываясь носом в волосы Пак, вдыхая аромат полевых цветов, что так кружит ему голову. Успокаивает внутреннего зверя. — Вернись. Давай начнём всё сначала.

Лазурные глаза пристально вглядываются в аквамариновые напротив, пытаясь разглядеть что-то на дне. Получается плохо, пепельноволосый словно замок, которому невозможно подобрать нужный ключик.

 — Я уже проходила через это, тебе не одурачить меня вновь. — скинула с себя настырного парня, Розэ быстро собрала свои принадлежности со стола.

 — Опять убегаешь? Молодец, Пак Чеён, вали! — на лбу парня выступила венка, — Только знай одно — с этого момента можешь распрощаться с спокойной жизнью. Тебя не трогали лишь потому, что я запретил. С меня довольно, не хочешь возвращаться, пожалуйста, отныне ты для меня никто.

Розоволосая молча покинула помещение под оглушительный грохот опрокинутого шкафа.

Больно? Да. Сожалеет? Нет.
Всему приходит конец, рано или поздно Чимин бы взбесился. Девушку не пугает угроза травли, ей хватит сил сопротивляться. Вот только, как остановить это ноющее чувство в сердце? Как заставить себя разлюбить? Не получается. Она пропитана им, каждой клеткой своего тела. Ей не хватает тепла. Но признаться в этом — выше её сил.

Надо ещё узнать, как там Лиса. Чонгук опасен. Перешёл дорогу раз — повторно этого не случится.

 — Простите, Вы не могли бы мне помочь? — низкий голос отвлёк Чеён от плохих мыслей.

 — Да, конечно.

Высокий, выше Чимина раз два.

"Чёрт, почему ты сравниваешь встречного парня с ним?"

 — Я новенький, Ким Вейн.

К шкафу присоединился стол.
— Это ещё кто.

Пепельноволосый тот ещё мазохист, иначе как объяснить то, что это клокочущее чувство отдаётся во всем его теле приятной волной, обволакивая и сжирая, давится, но проглатывает.
Она только его. Хоть он активно и доказывал обратное десять минут назад.
Этот паренёк явно не местный, весь остальной мусор прекрасно знает, что подходить к девушке Пака ближе, чем на пять метров — опасно для жизни. Голубоглазый точно и во всех красках преподнесёт ему этот урок. Особенно часто используя палитру синих и фиолетовых оттенков.
Долго держать себя в руках он не может, ему этого не дано. Но пугать Чеён ему и подавно не хочется. Остается ждать, пока этот уебок скроется в темном переулке.
Так и не дождался.

Чеён давно не общалась с противоположным полом, помимо бантосов и Чимина, так как каждого, кто бросил случайно взгляд на голубоглазаго ангела, ждала одна и та же участь. Вскоре девушка сама стала избегать парней, Пака вразумить она не в силах, хоть так она принесет меньше проблем.
Ревность ей льстила.

Ким Вейн — парень загадка, высокий и широкоплечий, с низким приятным голосом, с чуть торчащими ушами, что только добавляли шарма.

— Может, покажешь мне как-нибудь несколько фокусов с гитарой?

— Конечно.

Мило. У них уже есть общее хобби — игра на гитаре.
Научить Чимина ей не удалось, парень слишком не терпелив. Заставить себя не думать о Паке ей тоже не удается. Жить нормально без проблем тоже.
Тонированная иномарка притормозила прямо перед школьниками, чудом не сшибив Вейна. Из машина вышли ручные псы BTS.

«Только не это».

***

Ночь — это единственное время суток, когда девушка может позволить открыться самой себе. Время, где внутренние терзания вкушают свободу, а слёзы неудержимым потоком выливаются наружу.

Она чувствует как обида прожигает дыру в сердце, хотя от него и так ничего не осталось, одни лишь щепки. Сознание само по себе вычерчивает пухлые, правильной формы губы, большие карие глаза, мужественное тело и

«… характер мудилы и козла».

Впрочем, это синонимы.

Стук в дверь отвлекает от самобичевания.

 — Ну, что, впустишь?

 — Что, Ким, мать твою, Сокджин, ты сделал с Лисой?!

Повисшая на плече парня бессознательная Манобан, больше походила на труп. А показавшийся из-за плеча Чон больше походил на побитую собаку.

 — Можешь не орать, твоей подруге вообще-то нужна помощь.

Ким бесстыдно перешагнул порог дома Джису, и остановившись перед ней, чуть касаясь щеки губами, томно выпалил:

 — Милый халатик, особенно твоё просвечивающее бельё.

 — Придурок. — прошипела брюнетка. Ударила бы, да состояние зеленоглазей её больше волновало.

 — Хей, ты что расселся? — Чонгук, словно очнувшийся от глубокого сна Дракула, вопросительно оперся о косяк.

 — Я помогаю, как бы. Девушку-то покалечил ты. — Сокджин положил Лису на диван в гостиной.

 — Я тебя не понимаю, сначала тебе взбрела в голову идея тащить эту чокнутую сюда, а теперь ты ещё вздумал корчить из себя няньку.

 — Хм… Из меня выйдет очень красивая няня~. Как на счёт ролевухи? — поиграв бровями, спросил Джин, поправляя подушку за спиной, удобно устраиваясь в кресле.

 — Ты нормальный?

Опять звонок в дверь.

 — Онни, мне нужна твоя помощь. — на крыльце показалась Розэ, а с ней еще какой-то парень. — Вейну нужна помощь, на нас напали какие-то ублюдки. А твой дом ближе всего.

 — Давно мой дом, блять, в медпункт превратился?!

 — А они здесь что забыли? — Чеён наконец-то заметила остальных парней, что внимательно взирали на Вейна.

 — Долгая история…

 — Кто это? — Чонгук в притык подошёл к парню, — Ты же знаешь Чимина, он его вместе с тобой закопает.

 — Лиса?! — совершенно не обратив внимания на слова Чона, розоволосая подбежала к рыжей. — Что ты с ней сделал?!

— Йа~ Почему вы такие шумные, дайте ребенку поспать. — Джин ласково погладил волосы Манобан.

 — А ты, случаем, не прихуел? — от Пак были в шоке все присутствующие.

 — Только попробуй меня касаться этой ладонью! — Чонгук с притворным отвращением смотрел на хёна.

 — Мне кто-нибудь собирается помогать? — спросил Вейн.

Наступила гробовая тишина.