До встречи, Ноябрь

Прежде Ноябрь терпеть не мог бесконечную осеннюю ночь. От неё веяло только тоской и тревогой. Рядом с Алисой всё изменилось. Он ощущал лишь жар, разливающийся горячим молоком внутри груди. В этом жаре было перемешано всё: смущение, интерес. И нечто совсем новое.

— В Пришне всё по-другому, — рассказывал Ноябрь, смотря на улицы, залитые серебристо-голубым сиянием. — Там даже долгая ночь больше похожа на день. Огней настолько много, что в позднее время электрозолиты выключают, чтобы людям не мешать спать. Только Дворец Советов, как маяк, сияет в центре.

Когда Ноябрь говорил про столицу, в его голосе звучали нотки печали. В эти моменты ему вспоминалась небольшая комната в общежитии. Там не приходилось думать о службе и о бесконечных лабораториях, где «Кристаллы Тимирязева» превращали в оружие. Там Ноябрь всегда оставался собой — безнадежным мечтателем и одиночкой. Хотя Алиса не знала о том, чем занимался Ноябрь в Пришне, что-то внутри подсказывало ему, что незнакомка сопереживала ему.

Алиса, спрашивая про его чувства, становилась самым внимательным слушателем. Ноябрю нравились и её истории. Его сердце замирало, когда Алиса с придыханием говорила про города, пронизанные проводами, словно венами. Ноябрь не перебивал её, даже когда та уходила слишком далеко в воспоминания. Его пленяла её улыбка.

Мир Алисы, как оказалось, не так сильно отличался от его. В её мире люди тоже по праздникам доставали пыльные раскладные столы, что ютились на балконах панельных домом. У них даже была своя станция «Выхино», правда, по сути, выглядела совсем иначе.

Ночь казалась бесконечно длинной и одновременно короткой. Только алеющий рассвет, обреченный стать и закатом, напоминал, что она не могла длиться вечно.

Столько дней Ноябрь, сам того не признавая, грезил о других мирах. Он изучал их отражения, но совершенно не понимал их значения. Он видел лишь картинку. Мертвую и ограниченную. Только с появлением Алисы всё это обрело смысл.

Истории сблизили их. Сам Ноябрь точно не мог вспомнить, когда на их прогулках стало так много поцелуев. Сначала шутливые в щеку, затем в губы. Это уже не было просто баловством.

Спустя неделю Ноябрь отправился на почту и телеграфировал в университет, что задержится на неделю. Вскоре эта неделя превратилась в месяц. Затем в два. Долгая и тёмная осень подходила к концу.

Голеб долго закрывал глаза на отношения Ноября с Алисой. Только время от времени напоминал: «Ты же знаешь, для чего нужны чужемиры». Рано или поздно Голеб был обязан вернуться в Пришну. Перед тем как уехать, он отвел Ноября в сторону. Впервые его вечно веселый друг выглядел серьезным:

— Я больше не могу задерживать отчёты. У тебя есть где-то неделя. Проведите это время с умом.

После этого разговора Ноябрь, наверное, вечность смотрел вслед поезду, отходящему в столицу. Он не злился. Наоборот: Голеб дал Ноябрю даже больше времени, чем нужно.

В ту ночь было на удивление тепло, несмотря на приближение зимы. Ноябрь и Алиса лежали на отсыревшей листве. Синеватые блики от разбитого электрозолитового фонаря плясали вокруг них, словно удивительные зверьки. Они скакали по голым веткам тополей, поглощая тьму бесконечной ночи. Ноябрь рисовал пальцами узоры на щеке Алисы, пока она задумчиво крутила в руках осколок голубоватого стекла.

Любовь Ноября и Алисы больше походила на сон — девушка, которая могла исчезнуть в любой момент, и маг, пообещавший сделать невозможное. Но сны не длятся вечно. Когда-нибудь настанет день и нужно будет проснуться.

Хотя отец Ноября заявлял, что никто не догадывался о личности Алисы, даже она знала, что за ней уже давно следили. Всё-таки слухи имели длинные ноги, а телеграммы в Пришне всегда вскрывали на почте.

— Красная площадь, затем обычный московский двор — и так по кругу. Видения из «Камня Тимирязева» больше похожи на чьи-то воспоминания, — шептала Алиса, глядя на острые грани осколка. Медленно она провела им по тыльной стороне ладони. Не так сильно, чтобы распороть, но достаточно, чтобы появилась кровь.

— Что ты делаешь?! — Ноябрь поднялся, чтобы осмотреть рану, но вместо капель крови увидел сияющие алые песчинки.

— У вас — магические кристаллы, у нас — огромные установки, вырабатывающие из тепла энергию. Когда-то для этого сжигали уголь. Думаю, Тимирязеву тоже нужно было что-то «сжечь», чтобы получить столько мощи, — сказала она, стряхивая кровавые кристаллы прямо на листву. — Голеб мне всё рассказал. Что за мной идут комитетовцы, — прошептала она, опуская руки. — Пожалуйста... — её голос надрывался. — Пожалуйста, когда он скажет, что ты не знал, кто я: не отрицай.

Ноябрь крепче сжал руки Алисы. Тёплые. Пахнущие мылом и землёй. Он прижался к ним щекой и почувствовал, насколько они были нежными и в то же время холодными.

— Они никогда тебя не достанут.

Алиса уткнулась носом в его грудь, прижавшись к нему всем своим маленьким телом.

— Тебе не подходит твоё имя. Ноябрь — самый холодный месяц осени. А ты такой тёплый.

Ноябрь обнял её. Самый холодный месяц осени... Оказалось, его грусть проистекала из имени.

Он дотронулся до лица Алисы. Она приоткрыла глаза.

— Давай сбежим, — эти слова заставили её окончательно проснуться.

— Куда? — спросила она.

— Это секрет.

Всю дорогу Ноябрь молчал. Он просто поспешно вёл Алису в сторону станции. Девушка послушно следовала, полностью отдавшись его воле.

С платформы «Выхино» им открылся вид на окрестности. Алиса обескураженно замерла, увидев, как город утопает в тёплых лучах солнца, а не в ледяном свете электрозолитов. Солнце впервые за осень проявилось из-за горизонта. И в этот раз оно больше не падало обратно, облачая город во тьму.

— Получается, это последний день ноября? — сказала Алиса, крепче сжимая руку Ноября. В ответ он печально улыбнулся. Сердце Алисы защемило от неизвестной тревоги.

В кармане Ноябрь нащупал бархатный мешочек. Попытка была одна.

— Листопад подходит к концу.

Рассветные лучи окрасили белые волосы Алисы в медный цвет. Казалось, она была самой осенью, что с наступлением короткого утра исчезнет навсегда.

Он прикоснулся губами к её лбу. Сладко. Так целовали только в последний раз.

— Прощай, Алиса, — прошептал он и изо всех сил сжал «Кристалл Тимирязева».

Раздался треск.

Огромная волна энергии прошла сквозь тело Ноября. Кристалл в его ладони крошился все больше и больше, превращаясь в тысячи острых осколков. Они резали руку, но Ноябрь не подал виду, даже когда подкладка его пальто стала влажной от крови.

— Что ты сделал?...

Ноябрь вытащил из кармана переливающиеся осколки. Подобно дыму, они устремились вверх, обволакивая всё багровым туманом.

— «Кристаллы Тимирязева» не просто так запрещают вывозить.

Ноябрь мог лишь предполагать, что будет, если чистая сила кристалла вступит в резонанс с чужемиром. Существом, из которого и получали «Кристаллы Тимирязева». К счастью, его гипотеза оказалась верной. Большие аномалии в одном мире привлекают подобные в другом. Вдали послышался звук приближающегося поезда. Тот был совершенно не похож на те, что Ноябрь видел раньше. В его строении преобладали плавные линии и стекло. Словно из будущего. Словно из другого мира.

Двери поезда распахнулись. Но внутри всё было размытым. Примерно так же выглядели видения из камня. Алиса потянула Ноября за собой. Но её рука прошла сквозь пальцы Ноября, как если бы Алиса стала призраком.

Девушке едва удалось заскочить в вагон в самый последний момент. Даже подол её платья был зажат дверьми. Алиса обернулась и дотронулась до стекла. Она что-то прошептала. Эти слова Ноябрь смог понять даже по её губам.

«До встречи, Ноябрь».

Секунда. И последние силы «Кристалла Тимирязева» растворились в воздухе. Как и сам поезд. Осталась лишь пустота, что заполнял хриплый смех Ноября.

Ноябрю было неважно, что на подошвах ботинок хрустел бесценный кристалл. Он даже не знал, что скажет комитетовцам, которые скоро придут по его душу. Ноябрь просто надеялся, что в другом мире, где электрички ездят в подземных тоннелях, Алиса выйдет на другой станции «Выхино». Надеялся, она вспомнит о нём, когда женский голос объявит «Поезд дальше не идёт... Пожалуйста, выйдите из вагона».