Часть 2
Чужемиры были не настолько редки, чтобы считаться городской легендой. Обычно они появлялись на секунды, быстро растворяясь в воздухе. Алиса же была более чем реальна. Смотрела на Ноября из-под иссиня черных ресниц.
Дома, пока мама и чужемирка накрывали на стол, Ноябрь и отец стояли посреди старой детской. Она выглядела так, будто бы не менялась с момента отъезда Ноября. Только магический кристалл на потолке совсем истощился и лишь его небольшие отростки едва освещали комнату.
Шепотом Ноябрь упрекал отца:
— Зачем ты опять помогаешь чужемирам? И ещё меня впутываешь?
— Комитетовцы в этот раз не узнают, — повторял отец, но Ноябрь даже не хотел слушать. Парень ходил из одного конца комнаты в другой. В прошлый раз отца уволили из-за чужемира. В этот его могли уже расстрелять.
— Поговори с ней. Тебе не убудет. Ты работаешь с «Камням Тимирязева». Хотя бы попробуй отправить её домой!
— Папа, ты не понимаешь. Я не могу это сделать. С меня три шкуры спустят, если я вызову тут аномалию. Незаконно оставлять всё как есть. Мне придется заявить о ней.
— Это ты не понимаешь, Ноябрь. Из комитета безопасности не возвращаются.
— Мы с тобой как никто об этом знаем.
После этих слов Ноябрь смолк, вернулся в гостиную и притворился, будто бы этого разговора никогда не было. Он не мог согласиться с отцом. Судьба чужемира — стать записью в архиве, а Ноябрь обязан этому поспособствовать.
В небольшой гостиной было не протолкнуться. Большую часть места занимал раскладной стол, на котором расположилось столько салатов, что гости не могли и тарелку поставить. Всего лишь за полчаса воздух в гостинной разгорячился, как в парилке. Единственное, что спасало, — окна, открытые нараспашку. Хотя снаружи выл ветер, никто не обращал на него внимания. Родственники уже открыли шампанское, и ничто не могло помешать их веселью.
Только Алиса сидела тихо. Почему-то Ноябрь был не в силах оторвать от неё взгляд. Его голову одолевали навязчивые мысли. Как она оказалась тут? Знала ли значение имени «Ноябрь» на самом деле?
— Если хочешь просто сидеть столбом, уступишь её мне? — шепнул Голеб Ноябрю на ухо.
Ноябрь пихнул друга под столом. Голеб закряхтел, недовольно схватившись за голень.
— Она десерт, чтобы её уступать? — огрызнулся Ноябрь.
— Да, судя по тому, как ты на неё смотришь. Словно хочешь её съесть.
Ноябрь раскраснелся, схватился за лоб и тут же опустил взгляд на стол. Погрузившись в мысли, он совершенно перестал следить за ходом разговора, пока мама не обратилась к нему через всю комнату:
— Ноябрь, лучше расскажи: чем ты занимаешься, что не приезжаешь годами?
Ноябрь обреченно вздохнул, встал из-за стола и через пару минут вернулся с чёрным бархатным мешочком. Из него он вытащил кристалл, который отличался от привычных голубых или тёмно-синих магических камней. Кристалл размером с мизинец был бордово-красным.
— Ты привез «Кристалл Тимирязева»? — с придыханием спросила мама Ноября.
— Только маленький осколок.
В комнате начали перешептываться.
— «Кристаллы Тимирязева» устойчивее даже электрозолитов нового типа, — он повернулся в Алисе. — Иными словами, они лучше любых ископаемых кристаллов с концентрированной магией. Я же изучаю их особые свойства.
Хотя Ноябрь уже тысячи раз проводил этот эксперимент, его сердце бешено заколотилось. Сначала он почувствовал потоки энергии ближайших электрозолитов и стал направлять их в кристалл. Свет замигал, а поверхность кристалла стала похожа на лёд. Оставалось последнее: подумать о «Ноябре», о неизвестном слове, что соединяло две параллельные вселенные. Кристалл воспарил и засиял.
Гости ахнули, когда комнату заполонили видения красного города. Ярче всех отреагировала Алиса. Она буквально вскочила со стула, роняя на пол посуду, что еле помещалась на столе. Но звона разбивающихся тарелок никто не заметил. Все были заворожены красочными видениями.
В размытом изображении угадывались очертания башен, похожих на те, что изображали в сказках. Затем мираж сменился на парк, полный листьев всевозможных оттенков красного. Вот только на улице стоял день, а не характерная для осени ночь.
— Разве осенью бывает так светло?
— Город, который показывает кристалл, очень похож на Пришну, — прошептал Ноябрь, вглядываясь в размытые лица людей, неторопливо идущих по освещенным солнцем дорожкам. — Но это не она, и...
Алиса не дала ему договорить. Девушка протиснулась через сидящих и схватила Ноября за руку. Да так крепко, что здоровый парень не мог сопротивляться ей. Не дав даже переобуться, она вытащила Ноября в подъезд. Упорно она тянула его вниз по лестничным пролетам.
Когда они отошли достаточно далеко от подъезда, она повернулась к нему. В её глазах сияла последняя надежда. Тонкие пальцы крепко сжали лацканы кителя, и золотая вышивка смялась. В слезах Алиса спросила:
— Ты правда можешь вернуть меня домой?!
«Это невозможно», — хотел ответить Ноябрь. «Завтра я собираюсь сдать тебя комитетовцам, а потом ты станешь частью архива». Но неизвестный порыв заставил его произнести совершенно иные слова.
— Могу. Но ты готова заплатить?
Глаза Алисы округлились от шока, но буквально через секунду бледные губы превратились в тонкую линию. Кто знал, о чем могла подумать молодая девушка, услышав такой вопрос. Даже Ноябрь почувствовал, как прежде горячие руки Алисы превратились в ледышки.
Ему стало тошно от самого себя, и поэтому он просто попросил:
— Ты же расскажешь, каково оказаться в другом мире?
К лицу Алисы снова вернулся цвет. Растерянно она уткнулась в одну точку, перебирая в голове тысячи ответов на этот вопрос.
— Вот представь, ты едешь к себе домой. На Выхино, — начала рассказывать Алиса, утирая слезы. — Поздняя ночь, ничего не видно, в последний момент ты выбегаешь из вагона, но оказываешься в другом месте. Не тут, а там, где поезда ездят под землей, а в киосках продают шаурму.
На последних словах Ноябрь рассмеялся. В его ушах они звучали совершенной бессмыслицей, но почему-то такой смешной.
— Ты имеешь что-то против шаурмы? — захихикала Алиса вместе с ним.
— Знал бы я что это...
В ту ночь они не вернулись за стол, а прогуливались по безлюдным дворам. Стояли мрак и сырость. Ветер срывал с деревьев последние листья. Редкий человек выходил в такую погоду. Но для Ноября и Алисы уединение было ценно как никогда.