Глава 2. Новый мир
После того, как они вывели Лию из комнаты политика и спрятали её, жизнь в Нью-Йорке стала невыносимой. Город, который прежде казался бесконечным лабиринтом возможностей, теперь давил бетонными стенами и гулом ночных улиц. Каждый шаг по тротуару отдавался тревожным эхом, каждый шум — будь то визг тормозов или чей-то крик в подворотне — вызывал в памяти нестерпимые образы прошлого.
Рей всё чаще ловил себя на том, что вздрагивает от малейшего звука или инстинктивно ищет взглядом угрозу в толпе. Макс хмурился, Лия подолгу не могла заснуть, ворочаясь и прислушиваясь к глухому дыханию города. Решение стало необходимостью: сбежать, уехать так далеко, чтобы даже собственные тени растерялись в пути.
Они выбрали штат Вашингтон. Маленький городок, спрятанный среди вечнозелёных лесов и туманных холмов, встретил их тишиной и запахом мокрой хвои. Здесь их никто не знал, никто не искал — прошлое осталось за сотнями миль, растворилось в осенних дожде и холодном ветре. Поддельные документы, новые имена — и впервые за десять лет ощущение свободы, пусть хрупкой и непривычной.
Рей купил небольшой дом на окраине: облупленный, но надёжный, с видом на лес, где по утрам туман стелился между деревьями, а по вечерам в окна заглядывали рыжие закаты. Дом дышал пустотой, но в этой тишине таился долгожданный покой. Рей устроился ветеринаром. Каждый день он учился слышать боль и страх — но не в себе, а в животных, которые приносили ему местные жители. Он лечил собак и кошек, подбирал раненых птиц, впервые за годы ощущая себя не оружием, а тем, кто спасает.
Лия открыла бар в центре города. Маленькое, почти камерное пространство с тёплым светом, вытертыми деревянными столами, запахом кофе и старого джаза. На полках — коллекция бутылок, которые она собирала как трофеи своей новой жизни. Она приходила первой, заваривала крепкий чай, протирала стойку и расставляла стулья так, чтобы создать ощущение уюта и защищённости. Макс помогал с бухгалтерией, доставками, мелким ремонтом. Бар стал её территорией, миром, где она вновь училась контролю — и над прошлым, и над настоящим.
Рей часто наблюдал за Лией сквозь широкое окно бара. В её движениях появилась спокойная грация: она могла смеяться с гостями или задумчиво смотреть в темноту за дверью, ловя призраки воспоминаний. Иногда она замирала — и тогда Рей без слов подходил, осторожно клал руку ей на спину, напоминая, что она не одна. Эти моменты были важнее всего: в них не было страха, только доверие и тихая, ненавязчивая забота.
Макс же оставался их защитником и опорой. Он следил за домом, проверял замки, незаметно для остальных держал наготове свой пистолет и аптечку. Он не спрашивал о снах и воспоминаниях, просто был рядом — крепкий, надёжный, всегда готовый подставить плечо.
Прошлое всё равно не отпускало. Оно висело между ними невидимой паутиной: в случайных вздрагиваниях Лии, в ночных кошмарах Рея, в молчаливых прогулках Макса по двору. Иногда казалось, что это спокойствие — только иллюзия, тонкая плёнка поверх хрупкого мира.
И всё же здесь, среди лесов и тишины, они постепенно учились жить по-новому. Рей уходил на работу, возвращался домой под шум дождя. Вечерами собирались втроём на веранде, делились новостями, смеялись над случайными глупостями, разглядывали звёзды сквозь мутные облака. Иногда выбирались к озеру, устраивали маленькие пикники, которые казались праздником настоящей, мирной жизни.
Но даже в такие моменты Рей не мог до конца избавиться от того, что жило у него внутри. По ночам к нему возвращались видения: водопад, корона, фигура, сияющая светом — всё это всплывало из глубин памяти, будто зовущий голос далёкого мира. Он не понимал, кто эта фигура и почему её образ так упрямо держится за его сознание. Иногда казалось, что это просто сон, следствие усталости и напряжения — но тревожное чувство не отпускало. Это было нечто большее, чем просто воспоминание. Это было ожидание — чего-то важного, неизбежного, того, что однажды изменит всё.