Лекарством от траура, туманом радости.
Осмотрелась, в саду стало как-то слишком холодно. И вовсе не из-за смены погоды или сезона. Казалось, что тут просто сменились эпохи, именно сейчас, так резко и несвоевременно.
- Кеманкеш стал мне помогать по моей личной просьбе, сынок. Это никак не должно повлиять на ваши отношения. - держала голову гордо поднятой, но на самом деле сейчас чувствовала ту самую неуверенность, что обычно должен чувствовать лишь провинившийся ребёнок перед строгими родителями.
- Это уже никак Вас не касается. Наши отношения исключительно на данном его слове и построены. - голос Мурада звучал отречённо, совсем не так, как должен был сын говорить со своей валиде.
Опять эта черта, что так отдаляла и никак они не могли избавиться от неё.
Пила травяной чай и скучала. Хаджи говорил о важных делах и указывал на недочёты в некоторых документах, но ничего не задерживалось в её мыслях надолго. Даже на несколько минут.
Любила так сидеть и попрой не понимать кто и что делает вокруг. Не имела на то права, совершенно никакого. Словно была только Валиде, а вовсе не нежной женщиной, которой порой требовался именно такой отдых, от людей, земных неприятностей и холода собственных детей, что так были дороги. Ценились её сердцем, занимали особое место в нём и порой даже управляли её дорогой жизненной, особенно Аттике. Вела себя, будто только она и имела право на султаншу.
И сейчас ревновала, так как пыталась Мустафу пашу отдались всеми возможными способами от матери. Не получалось, а сдаваться не собираалсь вовсе.
- Хаджи, ты лучше скажи что с Аттике.
- Кажется, что смирилась, но...
- Мы же её знаем, беречь пашу стоит, а то ещё кому скажет, что я мало начала внимания ей приделять именно из-за него и... - прикусила губу не желая говорить о том, что дло них и так было очевидным.
Мурад бы узнал о всех особенностях их отношений, не стал бы слушать или разбираться. Даже не смотря на то, что родная валиде и их любовь не исчезла бесследно. Не могла. Пусть он и был жестоким в своих решениях, резким в действиях, но точно не бессердечным, любил и никогда не думал предаваить нежную любовь.
Был порой лекарством от траура, а порой туманом радости, но очень редко. Потому и пришлось раствориться в другом.