Глава 4: Печать вечности
Дни сменялись ночами, но для Мариэль время потеряло всякий смысл. Она едва ли могла различить утро от вечера, осознавая лишь то, что её тело становится всё более невесомым. Лицо её приобрело почти призрачную бледность, а глаза — словно тёмные озёра, в которых отражалась луна. В них не осталось ни страха, ни сомнений, лишь тихое смирение.
В последний раз, переступив порог театра, она уже знала, что больше никогда не покинет это место. Она шла по пустым коридорам, чувствуя, как стены театра словно дышат вместе с ней. Каждый звук её шагов эхом разносился по этому заброшенному месту, напоминая ей о том, что когда-то она была живым человеком.
Финальный танец был исполнен с особой печалью и торжественностью. Свет прожектора мягко скользил по сцене, окружая их танцующую пару, но с каждым мгновением этот свет становился всё слабее. Театр погружался во тьму, и вместе с ним исчезала и Мариэль. Её движения становились всё более медленными, пока не прекратились вовсе. Музыка затихла, и в тот момент, когда последний аккорд отзвучал, она ощутила, как её сознание начинает растворяться.
Мариэль больше не чувствовала себя человеком. Её душа стала частью этого театра, частью вечного танца теней. Театр, который так долго хранил свои тайны, теперь стал её последним пристанищем. За его стенами начиналась осень, и листья медленно опадали, словно слёзы, которые никогда не увидят свет.
Время больше не существовало для Мариэль. Она стала одной из теней, затерявшихся в безмолвных коридорах театра, где вечность сливалась с мгновением, а воспоминания — с забвением.