"Вы подружитесь"...
Утром я проснулась в тепле и комфорте. Сонно зевнув и потянувшись, я приняла вертикальное положение. Оглядев комнату, я поняла, что на данный момент здесь одна. Вздохнув, я скинула с себя одеяло и села, свесив ноги с кровати. Вспылив о том, что я вновь не достаю до пола своими короткими ножками, я спрыгнула, окунув ступни в мягкий ковер с большим ворсом.
Я подошла к окну из которого открывался завораживающий вид. Шпили башен, развивающиеся на ветру синие флаги с каким-то золотым знаком, стены из белого кирпича и крыши из лиловой черепицы — все это было залито прекрасным солнечным светом.
Так же я увидела сад, где росли деревья и кустарники — листья на них уже пожелтели и начали принимать багряный окрас —, а так же стояли каменные скамеечки и столы. Фонтан был отключен, наверно, потому что ночью появляется первый морозец.
Оторвавшись от созерцания этого замка (а это был явно замок, но меня уже ничем не удивить), я повернулась лицом к комнате. На одном из столиков, который был окружен двумя диванчиками и креслом, стоял поднос с чайными принадлежностями и печеньем, а в вазе лежали фрукты.
Подойдя к столу и по-воровскому оглядевшись, я сорвала одну виноградинку и засунула ее в рот. Живот сразу заурчал, давая о себе знать. Взяв яблоко, я обтерла его о футболку и откусила. Сладкий сок стек по подбородку. Боже, какое вкусное яблоко! С удовольствием съев одно, я взялась за второе, вот только его я ела медленнее, заодно обходя хоромы принца.
Задержавшись у книжного шкафа, я поняла, что ни одно слово понять не могу. Странно, ведь в устной речи я все прекрасно понимаю. Ну, это мне даже на руку, ведь, если я буду что-то писать, это буду понимать только я. Вот и повод завести дневник. Все равно я еще не скоро вернусь домой.
А вернусь ли? Настроение сразу испортилось, как и аппетит, поэтому недоеденное яблоко я отложила на стол. Хочу вернуться. Хочу вернуться туда, где был мой брат. Мне это необходимо. Хоть его там уже нет, но я очень хочу вновь увидеть наш дом. Какого черта я уехала?!
На глазах навернулись слезы, которые я быстро смахнула пальчиками. Нужно собраться. Ведь я ушла из дома ради того, чтобы жить, как прежде, чтобы забыть о его смерти, чтобы быть счастливой, как он и хотел. И мне все равно, где я буду счастлива: хоть в поезде на боковушке, хоть в кровати принца. Второе, конечно, прельщает меня больше.
Я вздохнула. Нужно забыть это все. Подойдя к небольшой белой двери, я открыла ее и увидела светлую ванную комнату. То что нужно. Подойдя к белой раковине с золотым краном и вентилем, я включила воду. Ополоснув лицо, я взглянула на себя в зеркало. На меня смотрела молодая низенькая девушка, которую, несмотря на ее возраст, можно было назвать подростком. Зеленые глаза отливали медовым оттенком у зрачков, еле заметные скулы, чуть вздернутый утиный носик и пухлые губы. Обрамляло это лицо мое единственное достоинство — ярко-рыжие волнистые волосы, доходящие мне до копчика. Из-за них брат называл меня лисенком, что мне нравилось, ведь «лисы захватят этот мир».
Из комнаты донесся хлопок, кажется, кто-то пришел. Может Изана? Я вытерла лицо полотенцем и легонько приоткрыла дверь. В комнате никого не было. Глюки? Возможно. Пройдя в комнату и прихлопнув дверь, я с опаской огляделась еще раз. Когда около моего лица промелькнуло что-то блестящее, я вскрикнула, но мой вопль утихомирила мужская ладонь на моих губах.
Я испугалась, когда к горлу подставили клинок. Я учащенно дышала, схватившись одной рукой за руку мужчины, держащую оружие. Раздавшийся смешок опалил мое ухо, и я зажмурилась.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, воровка, — этот голос я узнаю из тысячи. — Где принц?
Я промычала что-то в его ладонь, а он лишь усмехнулся, сжав мои щеки еще сильнее, что, кажется, должны остаться следы. Подонок. Укусить его за палец у меня не получалось. Вот гадство. Когда я попыталась что-то сказать, Кейташи зажал ладонью не только рот, но и нос, перекрывая дыхательные пути. Мне не хватало воздуха. Я била его кулачком по животу, пыталась отцепить его руку, но он был сильнее. И я сдалась.
Начиная обмякать в его руках, я услышала приглушенный хлопок и голос. Тот самый бархатный голос. Ублюдок отпустил меня, и я, упав на пол, стала жадно вдыхать сладкий воздух, кашляя и хрипя. Когда я пришла в кое-какое нормальное состояние, я подняла голову и увидела Изану. Он возвышался надо мной и с прищуром смотрел на Кейташи, что переводил взгляд то на меня, то на принца. Губы сложились в ухмылку:
— Ваше Высочество, так бы и сказали, что хотели с ней уединиться. А то я ненароком подумал, что она сама выбралась из темницы.
Изана улыбнулся и протянул мне руку. Взгляд его синих глаз обжег мои и без того раскрасневшиеся щеки. Я приняла протянутую ладонь и встала. Принц резко толкнул меня к себе за спину. Молниеносно подойдя к своему слуге в плотную и взяв его за грудки, он гневно прошипел:
— Еще хоть раз ты сделаешь что-то подобное или проявишь самовольность, я тебя погоню из Вистала в зашей, понял? — темноволосый недоумевающе мотнул головой в знак согласия, и Изана вновь легонько улыбнулся и отпустил Кейташи, пригладив тому ворот его камзола. — Ну, вот и славно. А теперь... пожали друг другу руки.
Его Высочество смотрел на нас с забавой, я же недоумевающе хлопала глазками, приоткрыв в удивлении ротик. Сглотнув, я выдавила:
— Что?
— Ну, мне в голову пришла отличная идея, — принц хлопнул в ладоши и присел в кресло у столика. — Держать мисс Розу в темнице слишком некультурно, ведь мы действительно не знаем всей правды о ней. Но и доверять всецело мы ей не можем, поэтому, Кейташи, ты будешь приглядывать за мисс Розой, где бы она не находилась.
— Но, Ваше Высочество, ей нельзя разгуливать по дворцу, даже под моим присмотром...
— Вы что с ума сошли? Он меня чуть не убил. Что будет если мы наедине останемся?..
Мы стали перебивать друг друга, старались перекричать, но при всем при этом у нас была одна цель: отговорить Изану от этой идеи. Пока мы обменивались любезностями с этим ублюдком, принц спокойно сидел, положив ногу на ногу, и улыбался. Мерзко так, самодовольно. Когда я закончила последнюю тираду, о том, что я сама убью этого черноглазого в какой-нибудь подворотне, блондин сказал:
— Вы подружитесь. А теперь, Кейташи, проводи мисс в свободную комнату и попроси у служанок платье для нее. А у меня и без вас слишком много хлопот, голова гудит от всех этих криков.
Я выпала в осадок. Что? И я должна находиться с этим опасным человеком все свое время? Неужели и ночью? Тьфу, черт бы побрал этого принца! Мы переглянулись с черноглазым и между нами будто промелькнули молнии. Не хочу его видеть. Неужели у принца нет других людей, более надежных и... адекватных?
Но, поняв, что Изана больше не будет менять свои решения, я, громко фыркнув, прошлепала голыми ногами к выходу. У двери я задержалась и услышала позади себя шаги: он все-таки смирился. Но каково было мое удивление, когда мои плечи накрыла приятная ткань плаща, что скрывал полностью мое тело.
— Так будет лучше, — раздался за спиной голос Изаны.
— Что вы... — я повернулась, но принц уже находился у шкафов с книгами.
Кейташи подошел ко мне и раскрыл дверь.
— Пойдемте, мисс Роза, — сквозь зубы процедил черноглазый, пропуская меня вперед.
***
Ну, что я могу сказать, поселили меня к черту на куличики, до Изаны я не доберусь явно и за год. Потому что Кейташи вел меня до моих «хором» такими окольными путями, что воспроизвести его в моей голове явно не получится. А ведь картографический кретинизм был у меня с рождения, только брат меня и спасал от блужданий по городам в поисках отеля, где мы остановились.
Комната была хорошей, даже очень. Бывали в моей жизни места прибывания и похуже, а тут даже и всю оставшуюся жизнь прожить можно. Кровать полторашка из светлого дерева с коричневым покрывалом стояла напротив входной двери, тумбочка рядом, по правую сторону комод и зеркало над ним, в левом углу у двери простенький стол и табурет.
Я прошлась по комнате, нащупывая голыми ногами зазубрины на деревянном полу, кажется, если у меня не будет обуви, я посажу занозу. Присев на табурет, я спасла свои ступни от этой ужасной участи: ноги мои до пола так и не доставали. Окошко здесь было небольших размеров, но давало достаточно много света.
Кейташи стоял в дверях несколько минут. Потом, со словами «Скоро вернусь», вышел, захлопнув дверь. Я вздохнула. Так я просидела минут десять, пока в коридоре не послышались громкие женские возгласы и препирания черноглазого. Дверь с хлопком о стену открылась и в комнату ввалилась высокая девушка с пшеничными волосами и голубыми глазами. Ее узкое лицо в изумлении смотрело на меня, а тонкий длинный нос забавно дергался, когда она стала обходить меня со всех сторон. Вытолкнув черноволосого за дверь, она развернулась и представилась:
— Мое имя Эми, — ее губы расплылись в добродушной улыбке. — Я руковожу служанками из северо-восточного корпуса. Этот угрюмый сухарь сказал, что тебе нужна одежда. Что случилось с твоей? Ах, да, как тебя зовут?
— Меня зовут Роза. Моя одежда...- и что ей ответить?
— Ладно, можешь не говорить, — девушка снисходительно улыбнулась и потрепала меня по голове. — Ты такая маленькая, сколько тебе лет?
— Не поверите, двадцать четыре, — ответила я, закатив глаза на ее замечание о моем росте.
— Никогда бы не подумала, что ты старше меня. Самой мне двадцать два, — Эми захохотала.
Подойдя к постели она стала расправлять на ней сверток, который оказался коричневым платьем из холщовой верхней ткани и хлопкового подъюбника; верх платья был без ворота, со шнуровкой и с небольшой зоной декольте, рукава в три четверти были свободными и сделаны из легкой ткани. Так же рядом она поставила сапожки на небольшом каблучке.
— Ну, думаю, ты справишься сама, а то у меня дел невпроворот, — затараторила Эми и подбежала к двери. — Удачи тебе с сухарем. Еще свидимся!
И она ускакала в закат. Я хохотнула и подошла к кровати. Платье одевалось просто, слава Богу шнуровка спереди. Немного запутавшись в юбках, я все-таки напялила его на себя и поняла, что оно мне немного велико и подолом подметает пол. Ситуацию спасали сапожки, которые подошли мне, как влитые, но все же я тонула в обширной юбке.
Кое-как привыкнув к ходьбе в этом платье, я проковыляла к двери и приоткрыла ее. Мне открылся вид на широкую мужскую спину, облаченную в черный мундир. Немного поперхнувшись, я привлекла внимание черноволосого к себе. Кейташи повернулся ко мне и хмыкнул:
— Так то лучше.
— Твоего мнения забыть спросила, — буркнула я и вышла в коридор.
Не знаю, куда я направлялась. Скорее просто из вредности шла в неизвестном мне направлении с видом, а-ля, «не учи меня, я знаю сам». Кейташи за моей спиной расхохотался, но я не показала виду, что меня это раздражает.
— И куда же вы идете, мисс Роза? — с издевкой спросил черноглазый, заканчивая хохотать.
— На кухню, чтобы приготовить себе завтрак, — с покер-фейсом ответила я.
Все было бы хорошо, возможно я бы даже выиграла этот раунд нашего с ним батла непробиваемых, но вот эта чертова юбка (как чувствовала) зацепилась за каблук. Я с грацией тюленя и грохотом самосвала повалилась на пол, громко матюкнувшись. Моему негодованию не было придела. Я лежала на полу и прятала раскрасневшееся лицо в волосах, разметавшихся на плитке рыжим костром. Послышался откровенный ржач того ублюдка.
Оперевшись на одну руку, я с яростью в глазах и злобой в каждом движении начала подниматься с пола. Когда я приняла вертикальное положение, мой испепеляющий взгляд полетел в сторону черноглазого. Тот, заметив мои действия, с нотками сарказма заговорил:
— Да вы прирожденная леди! Может нам заказать оркестр и станцевать в свободное время? Ах, нет, как я мог забыть, я ведь ужасно танцую.
— Ты сейчас довякаешься, наглая рожа, — мои слова были наполнены ядом. — Меня, знаешь ли, то же не прельщает находиться в твоем обществе постоянно, но раз так надо, давай придем к компромиссу.
— И какому же?
— Ты перестаешь ржать и стебаться по любому поводу, а я не бешу тебя вечным нытьем, — выдвинула я свои требования. — Усек?
— Так слишком скучно, — кинул Кейташи, и двинулся в противоположную от меня сторону.
Я немного прифигела. Он что сейчас на смерть подписался? Ну, раз так хочет умереть от моей руки, пусть прямо и скажет, я не против его придушить хоть сейчас. Но, кажется, он и в ус не дует о том, какой я могу быть стервой. Когда черноглазый понял, что я стою на месте, он повернулся и спросил:
— Долго стоять будешь? Или есть расхотела?
Показушно хмыкнув, при этом сложив на груди руки и приподняв подбородок, чтобы выглядеть более гордой, я вновь зашла в комнату. Увидев недоумение на глазах слуги принца, я пояснила:
— Я жду завтрака в постель, — и захлопнула дверь. Вспомнив еще кое-что, я вышла обратно и увидела расширенные в удивлении черные глаза-угольки. — Был бы телефон, сфоткала бы. Кхе-кхе, — я привела мужчину в чувство. — я бы хотела попросить несколько листочков и... перо с чернилами или карандаш, если тебя это не затруднит.
Я говорила все спокойно, будто минуту назад ничего не произошло, и мы с ним неплохо ладим как слуга и его хозяйка. Но, Боже, видели бы вы его рожу! Это был бы крах его карьеры, если бы я запечатлела все на камеру, прыснув от смеха, я зашла в комнату и закрылась. Чтож, посмотрим, кто же выиграет этот раунд.
Через какое-то время Кейташи вернулся с подносом. На лице играла мягкая, явно наигранная, улыбка, а говорил он спокойно и со всякими любезностями. Подлиза. Что же он удумал? Я сидела за столом, и он, поставив передо мной поднос, сел на кровать и стал чего-то выжидать.
Ну, надеюсь еда не отравлена. Может лучше не надо? Нет, если я сдамся, не видать мне выигрыша и почестей со стороны простого народа. Мысленно перекрестившись и прочитав молитву, я взяла в руки вилку и отломила кусочек омлета. С нескрываемым страхом, я положила его в рот.
Лучше бы он был отравлен. Надо же было столько вбухать соли! Да Мертвое море не такое соленое как этот кусочек омлета. Даже кристаллики на зубах скрипят, или это я мысленно жую косточки черноглазого ублюдка? Посмотрев в принесенную им чашку, я увидела странного вида чай: по цвету он напоминал мочу молодого поросенка (как любил говорить мой брат о плохо заваренном чае), но был явно не зеленым, а так же в нем плавали странные ягоды, что ли, напоминающие большие оливки.
Взяв ее в руки, я отхлебнула. Как ни странно, вкус оказался довольно приятным: терпкий, немного кислый, похожий на вкус сухого вина. Стоп, неужели это алкоголь? Этого мне еще не хватало, набухаться в начале дня.
Отставив напиток, я сложила руки на груди и с видом недовольной суки повернулась к Кейташи. Он прикрывал рот рукой и тихо ржал, но он не знает, что может произойти в такой момент. Пока черноглазый занят, я, взяв чашку в руки, подошла к нему. Протянув руку с напитком к его голове, я собиралась вылить содержимое на него. Но что-то явно пошло не так.
Черноволосый крепко схватил меня за руку и повалил на кровать, наваливаясь сверху. Чашка выпала из рук и разбилась где-то на полу. Я с нескрываемым призрением смотрела в до ужаса спокойное лицо Кейташи, лишь его черные глаза вспыхнули огнем, как не потухнувший уголек при легком дуновении ветра.
Я стала брыкаться и вырываться, но он зажал мои бедра коленями, а руки заломил за голову. Рыкнув от досады, я с вызовом посмотрела в его глаза. Он довольно ухмыльнулся, наклоняясь к моему лицу.
— И почему ты не хочешь сдаться? — шепотом спросил он, опаляя лицо горячим дыханием.
— Это не в моем стиле, ублюдок, — рыкнула я, и слова мои, наполненные ядом и призрением, отразились на его лице лишь жалкой кривой улыбочкой.
— Посмотрим, как ты запоешь потом.
Он наклонился еще ниже, и я уже чувствовала вкус его губ, но что-то его остановило. Когда я открыла глаза, то поняла, что его уже нет в комнате, а в проеме двери стоит Эми, прикрыв ротик рукой.
«Да, Ваше Высочество, мы обязательно, блядь, подружимся, » — мысленно ругнулась я, ударив кулачком по кровати, поднимая в воздух пыль.