Заколдованное ложе

  Из окна поезда смотреть на закат было вдвойне приятнее, чем из окна дома. Мягкое постукивание колес, легкая тряска, ветер, залетающий из окна — все это навевало на меня жуткую ностальгию. Даже веселая песня в наушниках не поднимала настроение ни на йоту. Мы с братом всегда любили поезда. Особенно, сидя на креслах боковушки и попивая чаек, перекидываться картами и шутить на разные темы.

Слушать его армейские истории было забавно, особенно, когда он взахлеб рассказывал свою любимую о том, как они старшину закрыли в подсобке, а сами сбежали. «Конечно, мы огребли по первое число тогда, удвоив сроки службы. Но это того стоило, » — улыбаясь, как кот, объевшийся сметаны, всегда заканчивал он рассказ этими словами. Все люди в купе так же задорно улыбались, грозя пальчиком. А мне просто было приятно иметь такого брата.

Мы всегда путешествовали вместе. Объехали весь запад нашей страны и нацеливались на Дальний Восток. Почему мы сразу туда не поехали? Да потому что брат совсем не любил самолеты, в принципе, как и я. А вот поезда были нашим всем. Благо денег было достаточно: родители хоть и покинули нас, но с голой задницей не оставили. И вот так мы и объехали всю Западно-Европейскую равнину.

Но споры о том, кто спит на верхней полке, закончились, когда моего брата не стало. Он разбился на мотоцикле, когда возвращался в наш городок из соседней деревни. Было больно терять единственного родного человека и связь с прошлым. Друзей как таковых у меня не было, поэтому переживала эту потерю я уже совсем одна.

Пол года прошло. Пол года я не уезжала из дома никуда. Шесть месяцев тянулись в четырех стенах невыносимо долго и муторно. Я не видела ничего вокруг себя: ни тетушку, что хотела забрать меня к себе, ни соседей, что приносили мне каждый день газеты, ни каких-то наших с братом общих знакомых, которые просто хотели меня поддержать. Я отрешилась от реального мира, уйдя в свой, где мой дорогой братец был жив, все так же рассказывал армейские шуточки и трепал меня по рыжей макушке.

И лишь один сон отрезвил мое сознание. Реальность — вот что мне снилось. Дождливый день и брат, умирающий на операционном столе. После этого я очнулась от долгого сна и вернулась в настоящий мир: прекрасный, но жестокий. Собрав все свои вещи, отдав ключи от дома проверенной соседке, я пошла на вокзал, где купила билеты на поезд. Мне было все равно, куда ехать, главное подальше и на поезде. Но какова ирония: подальше от брата, я все равно ехала вместе с ним.

Сейчас в вагоне было тихо, лишь похрапывал какой-то вечно спящий пассажир, да гуньдел ребенок в соседнем купе. Я не любила спать в поезде, не получалось, уж не знаю почему. Раньше я засыпала под монотонные сонные рассказы брата, сейчас у меня есть только музыка.

Уж не знаю, когда я заснула, но сон, что я видела был далек от нормальных, которые обычно снятся мне. Ну, знаете, какая-то наркомания, родственники, неприятные ситуации всегда преследовали меня, когда я спала. Но сейчас это было что-то легкое и нежное. Словами не описать, оно было нематериально, это скорее чувство, которое окружало меня со всех сторон. Такое розовое, больше напоминающее облака или, на худой конец, зефир. Когда же тьма вновь вернулась, я поняла, что сон закончился, но мягкость и легкость не покидали меня. Я уже не слышала перестук колес, не чувствовала размеренной качки. Лишь мягкость перин и подушки подо мной. Кажется, мой сон еще не закончился.

Перевернувшись на живот, я засунула руки под подушку и решила понежиться хотя бы здесь. Но сон от чего-то не шел, то ли потому, что не хватало одеяла, то ли из-за чьего-то пристальный взгляд в спину. Когда в глаза ударил солнечный свет, я очнулась окончательно. Рывком перевернувшись и сев, я смотрела на молодого мужчину, что стоял передо мной. Он был очень красив: длинные светлые волосы, синие, как морская пучина глаза, мягкие черты лица и прекрасный рельеф тела, проглядывающий из-под фиолетовой пижамы. В общем, идеал, которого мне еще не довелось увидеть до этого.

Перекинув свой взгляд на окружающую меня обстановку, мне стало немного дурно: это было по истине королевские покои! А я лежу на настолько мягкой и большой кровати, что тут же захотелось с нее спрыгнуть и отмыть от моего присутствия на ней. Кажется, я действительно еще сплю, поэтому, откинувшись на кровать, снова попыталась уснуть.

Кажется мой наблюдатель негодовал, потому что за спиной раздались приближающиеся шаги. Я не стала поворачиваться, потому что сон, наконец, стал одолевать меня.

— Я многое понимаю, — раздался его бархатный голос, от которого потаяла бы любая девушка. Я не исключение. — Но такой наглости я не видел уже давно.
— Надо наверстывать упущенное, — сказала я, не выдержав. — Я, наверно, в этот сон больше не вернусь, так что может скажете ваше имя?
— Ты не знаешь, кто я? — изумился красавчик.
— Нет, простите, я впервые вижу вас в своих мечтах, — промямлила я, все же открыв глаза. Он продолжал стоять, скрестив руки на груди, только на поясе уже красовался меч в ножнах. Я сглотнула. — Если хотите знать мое имя, то я — Роза, приятно познакомиться.
— Изана Вистериа, — молвил блондин, приподняв подбородок.
— Интересное имя, такое экзотичное, — я зевнула и прикрыла глаза. Сонная пелена вновь окутала меня и я уже не слышала ничего.

***

Следующий раз я проснулась не в поезде, как ожидалось, а в комнате. Не такой, как во сне, а в простой, даже стены здесь были каменными, а дверь с виду была толстой, дубовой с решетчатым окошком. Кровать была далеко не мягкой, но и жаловаться не пришлось. Стоп! Что значит не пришлось?! Какого черта я здесь делаю? Где мой вагон? Где соседское купе? Что за черт происходит?

Встав с кровати, я подбежала к зарешеченному окну, которое было почти у самого потолка, который был не очень высок. Но ростом я не вышла, поэтому мне пришлось подпрыгнуть. Ухватившись руками за край окна, я подтянулась и вгляделась в густой лес. Это все, что было мне видно. Я подошла к двери и подергала за ручку, но она, по теории жанра, была закрыта на замок. Цыкнув от досады, я села обратно на койку — по другому ее назвать теперь я не могла.

Смотря сквозь стену, я вспомнила «сон», который в итоге оказался совсем не сном. Если я попала в какую-то темницу, то кем же был тот мужчина? Изана, верно? Ну, внешне он явно принадлежал к какому-то знатному роду. Оставался один вопрос: как же я попала в его постель. Боже, как же стыдно! Теперь я поняла его негодование.

Просидев так около получаса, я поняла, что замерзла. На мне были шорты и футболка, в которые я переоделась в поезде, поэтому оголенная кожа покрылась мурашками. Я взяла одеяло и закрутилась в него, как в кокон, спрятав голые ноги. Если я так и продолжу сидеть на одном месте, обо мне могут просто напросто забыть и оставить здесь без еды и воды. Хотя я бы не забыла неизвестно как оказавшуюся в своей постели девушку.

Поэтому, встав с койки, я босыми ногами потопала к двери. Ступни обожгло холодом, так как на полу лежали голые камни. В окошко двери я увидела коридор с такими же дверями. В начале коридора стояло пара мужчин с копьями в руках и в белой униформе. Они тихо переговаривались между собой, иногда посмеиваясь. Свистнув, я привлекла их внимание к своей персоне. Улыбнувшись, я помахала им рукой и позвала к себе. Один из них кивнул и стал приближаться к моей камере. Второй же ушел в неизвестном мне направлении.

— Вы чего-то хотели? — спросил меня парнишка.
— Да, узнать, где я нахожусь, — поинтересовалась я, ожидая развернутого ответа.
— В темнице, конечно же, — это он серьезно?
— А я то думала это номер люкс, — ехидно заметила я. — А по конкретнее можно?
— Ну, вы в столице Кларинса — замке Висталл, — на лице его читалось непонимание, а мое вытянулось в изумлении. Руки отпустили ставни и упали вниз, оставаясь безвольно висеть по швам.
— Ха, — все что и смогла выдавить я, уж слишком в большом шоке я сейчас находилась, чтобы соображать.

Из-за угла показался второй стражник, а рядом с ним еще одна неизвестная мне фигура. Когда они подошли ближе, я смогла внимательней оглядеть пришедшего: черные волосы беспорядочно торчали в разные стороны, на полных губах тонкий рубец, черные глаза глядели на меня с неприкрытой неприязнью. Мне совсем не нравился его взгляд, он как будто пронзал меня насквозь невидимыми пулями, пущенными в мою сторону. Он взял ключи у стражника и вставил один из них в замочную скважину. Раздался звук открывающегося замка, что резал слух неприятным звоном металла о металл. Дверь со скрипом отворилась, и теперь страшный мужчина стоял передо мной. Захотелось закрыть эту дверь обратно.

— Его Высочество хочет видеть тебя, — голос был жестким и холодным. — Но перед этим тебе следовало бы переодеться.

Он развернулся и пошел в ту сторону, из которой пришел. Я стояла и радовалась тому, что черноглазый так быстро покинул это помещение. Но меня терзали смутные сомненья. Что он имел ввиду под переодеться? Почему не закрыл дверь? И, самое главное, что же это за Высочество? Я уже хотела развернуться и сесть обратно на койку, но меня окликнул холодный голос:

— Ты так и будешь стоять, бестолковая женщина?

Я вздрогнула. Щеки мои надулись от обиды. Меня называли разными словами, бестолковая женщина не было исключением, но именно из его уст эта фраза резанула меня по сердцу. Я не сдвинулась с места, просто пронзала взглядом этого бестактного мужлана. Хотелось хорошенько проехаться по его лицу кулаком, как учил брат.

— Ты оглохла? — вновь возмутился он.
— Знаете что, мистер мне-пофигу-что-ты-девушка, в моих краях женщины становятся жуткими стервами, если с ними так обращаться, — колко заметила я, складывая руки на груди.
— Считаешь себя самой умной? Скажи спасибо, что Его Высочество вообще обратил на тебя внимание, а не оставил гнить в темнице, мерзкая воровка.

Я опешила. Широко раскрыв глаза, я беззвучно вдохнула через рот и отступила на шаг назад. Мое лицо исказилось в гримасе ярости, и я, протянув рук, схватилась за ручку двери и с громким звоном закрыла ее. Пройдя к кровати, я села на нее и закуталась в одеяло. Смотря из небольшой дырочки на черноглазого, что стоял в проходе и вперил в меня свой убивающий взгляд, я затряслась, но собравшись, сказала:

— Если ваш принц такой благородный, пусть сам придет ко мне и извинится за своих подчиненных. А ступать по вашим холодным полам голыми ногами мне не хочется.

Грубиян громко хмыкнул и закрыл дверь, дав указание тем охранником: «Воды и еды не давать три дня. Может так мы сможем ее присмирить.» Я сглотнула. Конечно, перспектива голодания и обезвоживания меня не прельщала, но просто так сдаваться я не собиралась. Пошел бы лесом этот тварина вместе со своим принцем! Бесят!

Тонкое одеяло уже почти не грело. Я не знаю, сколько я здесь сижу, но голод постепенно стал мною одолевать. Что на счет воды, так я всегда была устойчива к ее отсутствию, поэтому сейчас все было хорошо. Сидеть просто так было скучно, разговаривать с самой собой — явный признак шизофрении -, а петь нельзя, так как воды мне точно никто не даст, если я вдруг захочу, да и спать совсем не хочется. «Дело было вечером, делать было нечего, » — стала я в голове рассказывать детский стишок, может так я убью время.

Вечер наступил неожиданно, запуская в маленькое окошко лучи заходящего солнца. «Наверно там запад, » — подумала я, встав с кровати и поставив голые ноги на холодный пол. Посмотрев в отверстие, насколько мне позволял мой рост, я увидела уже темнеющее небо цвета сливы и тонкие рожки месяца на нем. Красиво, даже очень. Я почувствовала, что по щеке что-то течет. Пройдясь по ней ладонью, я стерла прозрачные дорожки. Слезы? Но почему я плачу? Не знаю почему, но я стала содрогаться в рыданиях. Слезы текли бесперестанно, я уже устала стирать их рукой, которая, кажется, вся была в соленой жидкости. Сил идти не было, но я кое-как доковыляла до койки и легла. Теперь я плакала прямо в подушку. Оставался один вопрос: почему я плачу?

Продолжая хлюпать носом, я немного успокоилась. Сон стал тут же одолевать меня, и через некоторое время я окунулась в царство Морфея. Было холодно и темно. Где-то слышалось, как капает вода: размеренно, через равные промежутки времени, даже звучат одинаково. В какой-то момент тьма рассеялась, и я увидела белый сад. На деревьях цвели белоснежные цветочки, источающие приятный аромат, а на листьях и траве в свете яркой белой луны сверкали бусинки росы. Создавалось ощущение, будто я нахожусь в хрустальном мирке: стоит только ступить, и все разрушится в одночасье.

Кто-то позвал меня. Голос — мужской, нежный, бархатный — раздавался из глубины сада, так же, как и размеренное капанье воды, будто он сам был той каплей. И я сделала первый шаг, сбивая голыми ногами и подолом белого платья росу с травы. Стопы намокли и скользили, но было приятно идти по мягкой траве, которая устилала всю землю. Из-за одного дерева показался колодец с резной крышей из белых досок. Именно в этот колодец и капала вода, создавая гулкое эхо. За колодцем стоял чей-то темный силуэт, я не могла разглядеть его, он был словно тенью. Я хотела позвать его, но голос словно пропал. Я кричала, но ни он, ни я сама, не слышали этого. Подул ветер, уносящий в даль белые лепестки цветов, силуэт мужчины и его слова: «Спаси!». С последним лепестком, пролетевшим у меня перед глазами, мой сон и пропал, оставив только тьму.

Я уже не спала, но открывать глаза не хотелось. Было холодно. Но на место холоду пришло блаженное чувство полета в облаках, тьма вдруг стала розовой, как сахарная вата, а подо мной я почувствовала мягкость перин. Стало тепло. Мои глаза до сих пор закрыты, но чувство дежавю не покидает меня, а желание проснуться растет с каждой секундой. Я приоткрыла один глаз. В комнате не горел свет, но привыкшие к тьме очи увидели силуэт мужчины. Сразу вспомнился сон. Похоже. Стоп! Где это я опять?

— И как же ты это делаешь? — спросил знакомый бархатный голос.
— Без понятия, Ваше Высочество, — я развела руками в стороны, и встала с кровати принца.

Изана раздвинул шторы. За окном занимался рассвет, окрашивая горизонт в приятные оттенки голубого и желтого. Мужчина повернулся ко мне и скептически оглядел, пройдясь взглядом снизу вверх. От чего-то я зарделась. Конечно, красотой я не отличалась, но ведь такого взгляда я явно не заслуживаю. Глаза опустились в пол.

— Как же ты выбралась из темницы? — спросил принц, усаживаясь в кресло.
— Я даже не пыталась. А как я сюда попала в очередной раз, я не знаю. Это происходит без моего ведома, — объяснилась я, складывая руки в замок за спиной.
— Хочешь сказать, что ты попадаешь в мою кровать с помощью магии? — он скептически приподнял одну бровь.
— В-возможно, — я нервно хихикнула.

Это первый признак невроза. И почему я так волнуюсь, черт бы меня побрал?! Как много вопросов.

— Ладно, — просто ответил блондин, кладя ногу на ногу.
— Вы вновь отправите меня в темницу? — жалобно спросила я, посмотрев прямо ему в глаза.

Он смотрел на меня испытующе. Его синие глаза вперились в мои зеленые, будто пытались сожрать меня изнутри, только бы добраться до моих истинных целей. Я невольно залюбовалась им, потому что он был слишком красив даже так. Хотелось ударить себя по лицу, чтобы снять этот морок, но руки ослабли и не хотели подниматься. Мне стало дурно. Что же это со мной?

— А как ты думаешь, что делают с нарушителями порядка? — с вызовом проговорил Изана, полуприкрыв глаза, смотря на меня из-под опущенных век.
— Но я ведь ничего не сделала, — я топнула маленькой ножкой, насупившись. — А в вашей постели я появляюсь случайно, неужели вы этого не понимаете?
— Почему я должен верить тебе? — рука Изаны легла на гарду меча, будто предупреждая.
— Почему? — я плавно упала на колени, не сводя глаз с принца. Слезы навернулись без моего ведома. — Почему вы так со мной? Не разбираясь, сажаете в темницу, обвиняете во всех грехах, да еще и морите голодом и не даете воды, будто я какая-то преступница, хоть в ваших глазах я таковой и являюсь! Но почему?! Что я сделала? Зачем я здесь?!

Я рыдала, обхватив себя за плечи руками и прижимаясь телом к коленям. Хотелось забиться в один маленький комок и спрятаться от реальности. Но, черт возьми, почему я? Мне стало холодно, тело пробрал озноб. Я съежилась еще сильнее.

Но накрывшее меня одеяло и теплые руки на плечах взбудоражили кровь и согрели мою кожу. Я подняла голову и увидела перед собой спокойное лицо Изаны: его глаза были закрыты, губы сложены в тонкую линию. Кажется, он о чем-то думал, потому что на его лбу появилась складка.

— Так значит Кейташи приказал не давать тебе еду? — я кивнула, боясь что-то сказать в такой ситуации. — Чтож, за самовольничество он будет наказан. А ты?..

Он осекся, смотря мне в лицо удивленными глазами. Уж не знаю, что принц там увидел, но на его лице заиграла милая улыбка. Он поднял меня с колен, придерживая за плечи. Так же улыбаясь, он подтолкнул меня к кровати и усадил на мягкие перины. Я уж было подумала о чем-то нехорошем, но Изана отошел от меня на шаг и снисходительно улыбнулся.

— В качестве извинений, я разрешу тебе остаться здесь до утра, — он вновь сел в кресло.
— То есть я, — мой голос звучал неуверенно и как-то приглушенно, — буду спать на вашей кровати? — принц захохотал и кивнул. — А как же вы?
— У меня все равно много работы, поэтому раннее пробуждение мне только на руку.
— А как на счет моей девичьей чести, — расслабившись, я по-хозяйски легла на кровать Изаны и накрылась одеялом.
— Ну, это я должен тебя бояться. Все же это ты появляешься в моей постели, а не наоборот, — мы дружно засмеялись.

Кажется, он не так уж и плох, как кажется. Чтож, не знаю почему именно я, но все же это хоть как-то разбавит мою жизнь красками. В голову лезли разные мысли по этому поводу, из-за чего я не могла уснуть. Я чувствовала на себе взгляд его глубоких синих глаз и не могла отвлечься от мысли об этом мужчине. Я начала напевать какой-то мотивчик, который перерос в давно знакомую мне песню:

«Качнет колыбель тихо дрема Ночница
Коснется лба нежной рукой,
Уставшее солнце все ниже садится
Скрываясь за Росью-рекой.
И месяц уж по небу ходит высоко,
Он млад нынче и златовлас
А зори его холодны и далеки,
Но чем-то похожи на нас.»*