Эпилог.
Я стоял на террасе, наблюдая, как солнце медленно тонет в океане, окрашивая горизонт в цвета спелого апельсина. В доме было тихо, но это была не та мертвая тишина особняка Виттория, от которой сводило челюсти. Это была тишина ожидания — глубокая, наполненная жизнью и покоем.
Я почувствовал её приближение по мягкому шороху ткани и едва уловимому аромату ванили, который теперь навсегда ассоциировался у меня с понятием «дом».
Ливи подошла сзади и прижалась ко мне, насколько ей позволял её теперь уже совсем большой, округлый живот. Я обернулся и накрыл его своими ладонями, чувствуя, как внутри, под тонким шелком её платья, наш сын устроил настоящую чечетку.
— Он сегодня на редкость активен, — прошептала она, откидывая голову мне на плечо. Её лицо округлилось, стало еще нежнее, а в глазах поселился тот безмятежный свет, ради которого я был готов сжечь весь мир снова, если потребуется.
— Чувствует, что отец рядом, — ответил я, целуя её в макушку.
Глядя на неё, я вспоминал всё: кровь на асфальте, холод подвалов, ярость, которая выжигала мне легкие. Когда-то я думал, что моя судьба — быть тенью, карающим мечом, инструментом смерти. Я считал, что дикость в моей крови — это проклятие.
Как же я ошибался.
Дикость была дана мне лишь для того, чтобы у меня хватило сил вырвать это хрупкое счастье из когтей дьявола. Чтобы сегодня я мог стоять здесь, в пригороде, вдали от кланов и войн, и просто слушать, как бьются два сердца внутри женщины, которую я называю своей женой.
Говорят, что у каждого человека есть свой личный ад. Мой ад закончился в ту ночь, когда я вынес её из огня. Теперь мой ад — это любая секунда, проведенная не с ней.
— Иса, — она подняла на меня свои лучистые глаза, — ты счастлив?
Я посмотрел на её кольцо, на её живот, в котором билась новая жизнь, и на мирное небо над нашей головой. Внутри меня больше не было тьмы — её вытеснила эта невысокая женщина, ставшая моим смыслом, моим искуплением и моим спасением.
— Я не просто счастлив, Ливи. Я наконец-то чувствую, что я жив.
Я притянул её к себе, бережно обнимая своё самое дорогое сокровище. Прошлое осталось пеплом за спиной. Впереди была вечность, пахнущая детским смехом и покоем.
«Она была его единственным светом. Он был её самой надежной тьмой. Вместе они стали миром, который невозможно разрушить».
Конец.