[13]
«Думаю какое-то время я не буду ходить в студию... Мне кажется я запутался...»
«Я запутался...»
«Что я чувствую?»
«Просто дружба? Жалость? Что? Кто он для меня?»
Зачем Чону выходить из комнаты? Зачем, если можно запереть себя на три замка, закрыть окна шторамы, чтобы те не пропусками солнечного света? Зачем готовить что-то, если хватает несколько чашек кофе в день? Зачем спать, если засыпая, чувствуешь его прикосновения? Его дыхание на шее. Ее горячие руки на запястье. Слышишь его звонкий смех, пока он пьет клубничное молоко. Видишь его нежную, и уже такую родную, полюбившуюся за два месяца улыбку, его родинку на носу. Такую милую родинку. Слышишь такой прекрасный голос.
Чонгук думал о нем месяц. Целый месяц. Тридцать гребаных дней тэхеновы глаза, смех, улыбка, голос не покидали голову Гука.
«Но я же уже почти сам танцую. Сам. Танцую. Я смогу сам танцевать. Без помощи Тэхена.
Нет. Не смогу.
Потому что это Тэхен.
Потому что только Тэхен может буквально читать мои мысли, движения... »
Flashback.
—А кто сказал, что я не попрошу нечего взамен? —Тэхен отвечает вопросом на вопрос и вводит Чонгука в легкий ступор, — Не бойся, я всего лишь хочу, чтобы ты тоже помог мне.
<...>
—Помоги мне с операцией...
end Flashback.
Чонгук резко вскакиет с кровати, в глазах темнеет от первой физической активности за этот долгий и мучительный месяц, хватает телефон, который был разряжен уже несколько дней назад, шепотом самому себе ругается под нос, включает телефон и... 27 пропущенных. Двадцать семь, мать его, пропущенных. От Ким Тэхена.
Чоновы глаза еще несколько минут бесцельно блуждают по экрану телефона, находят нужный номер.
Кому: Ким Тэхен
«Прости, что заставил ждать так долго. Был немного занят. Завтра буду»
Чон ждет несколько минут, которые, как ему кажется, длятся целую вечность. Ответ. Приходит ответ.
От кого: Ким Тэхен
«Буду с нетерпением ждать тебя.»
Чонгук пялится на экран еще час, пока по комнате не раздался легкий стук.
—Чонгук~и, может ты уже поешь? Ты не ел уже несколько дней. Стал слишком худым, я волнуюсь.
Глаза чонгуковы нехотя отрываются от экрана. Уголки губ поднимаются, а глаза загораются искрой.
—Да, Гук Ду. Уже иду.
Будильник не звенит. Не бьет по ушам как обычно, а лучи солнца не противно слепят глаза, а слегка пригревают небольшие морщинки лба.
Чонгук вечером возвращается домой и хватает любимую спортивную сумку. И плевать, что уже почти ночь. И плевать, что студия вот-вот закроется. Плевать на ужасный холод на улице.
Тэхен ждал. Ждал до последнего. Но на ручных часах уже почти ночь, а Чона нет. И кажется, что если подождать еще совсем чуть-чуть, то он придет. Обязательно придет.
— Простите, Господин Ким, мне пора убраться здесь, вы еще долго? — перед стойкой администрации появлется мужчина в возрасте, в темно-синем камбинезоне и с тележкой передсобой, держа в руке швабру.
—Да, конечно, простите. Я уже ухожу. Оставлю ключ на вахте.
Тэхен как можно медленне накидывает на плечи черное пальто, закрывает дверь за собой, болтает с охранником. Тянет время. Тянет время и ждет.
«Он не пришел... может что-то случилось?»
Тэхен стоял перед своей машиной, держа в руках телефон и, буквально, пялился в экран.
—Тэхен? Тэхен! — за спиной послышался крик и такой знакомый голос. Такой родной голос. Голос, по которому тэхеново сердце скучало целый месяц. Голос, от которого шли мурашки по коже, дыхание учещалось, а кровь закипала в жилах.
—Ч-Чонгук? — Тэхен видел его перед собой. Так близко. Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Чонгуково дыхание сбилось, а сердце стучало как бешеное. То ли от бега, то ли от Тэхена. Не важно.
—Тэхен... Прости... Я так скучал, — Чонгук смотрел прямо в темные глаза старшего, уголки губ приподнялись.
И Тэхену было совершенно плевать, что они стоят на середине улицы. Глубоко плевать, что множество людей глазеют на них, как на ненормальных. Плевать, что скажет младший.
Но его руки легко обвивают чонгукову широкую шею.
Чонгук стоял пару секунд и чувствоват горячее дыхание на своей шее. Тэхеново дыхание. Он обнял его. Он так близко. Близко, как никогда.
Гук обвивает талию Тэхена. Прижимает еще сильней. И хочется укрыть его от этого мира. Спрятать. Защитить. Накрыть собой. Обнять крепко-крепко и не отпускать.
Сердца так громко бьются. Уши и щеки краснеют. Дыхание сбивается. У обоих. И это не осталось незамеченным.