Боги рождаются в людях

Колокол на башне в Небесной столице приветливо звенел новому божеству, а из дворца Цзюнвэня выбежал младший служащий, специально обученный встречать вознесённых и провожать во дворец для получения инструкций. Из головы Фэн Синя напрочь выветрились все волнения по недавним поводам, но освежилась память о сражении с демонами, которое он, судя по всему, пережил.

Сияние Небес ослепило его после беспроглядного мрака последних... лет? Или всё же дней? Ноги сами покорно понесли его вслед за провожатым, а голова и лицо сами отвечали кивками и улыбками тем, кто решали поприветствовать его. Цзюнвэнь встретил его натуженно радушно и прочитал целую лекцию об обязанностях и долге небожителя, которую Фэн Синь и так примерно знал из пересказа Его Высочества. Когда Бог Литературы закончил, Фэн Синь задал несколько насущных вопросов и уже собрался поблагодарить и уйти, но вспомнил, что говорил о чём-то важном с Фу Яо, и спросил:

— Могу я кое-что узнать о... Небесной каре? — он хотел было продолжить, но резко округлившиеся глаза Цзюнвэня заставили его замолчать.

— Я крайне не рекомендую вам, коллега, задавать вопросы, а тем более рассказывать кому-то о своей первой Небесной каре. Это ничем не отличимо от обсуждения с другими своего собственного тела, и в крайней степени неприлично.

Фэн Синя и так раздражал его нравоучительный тон, а теперь он прямо таки вскипел и уже явно выдал своё чувство:

— Что значит собственного тела, если в самой Каре были посторонние?

— Не выдумывайте, генерал Цзюйян, и не вздумайте сказать об этом тем, кого думаете, что видели. Это всё плод вашей собственной фантазии, и этим вы только смутите других, а себя покажите невоспитанным простофилей, — он явно намекал, что ему нет нужды прилагать усилия, чтобы именно таким и показаться.

Фэн Синь проглотил гнев и удалился. Он скучал по своему миру, но было в нём и то, по чему нельзя соскучиться и что было общим для обоих миров.

Следующие пару недель он провёл в беготне по молитвам и просто беготне подальше от Небесной столицы. Спустя неделю он наконец взялся исполнять негласное обязательство по преподнесению подарков другим небожителям. Большинство встреч проходило непримечательно и формально.

Самую сложную и совсем необязательную встречу он оставил напоследок и долго не мог изобрести подходящий подарок, потому что дворец Цзюнвэня не предлагал стандартной рекомендации для дворца Сюаньчжэня, коим теперь назывался Му Цин. Слишком уж новым и незначительным он был. Однако, он хотя бы был, а Фэн Синь ещё и не приступил к строительству дворца.

В один прекрасный день он отругал себя за долгие рассуждения о том, что подарить этому предателю, нашёл в какой-то земной лавке красивую заколку, которая хорошо впишется в виде верхушки его высокомерной рожи, и пошёл на разговор. Единственное, что он желал получить взамен — знание, что Цзюнвэнь не прав, а он не придумал себе Му Цина в Каре. Зачем бы ему делать нечто подобное? Сдался он ему там!

Дверь открыл бравый на вид слуга и очень удивился его визиту, но всё же проводил в кабинет, где Му Цин что-то усердно строчил и даже не удосужился поднять на него голову.

— Генерал Цзюйян, — формально поприветствовал он и приподнял уголок губы в ухмылке.

— Генерал Сюаньчжэнь, — зеркально отозвался Фэн Синь и сразу поразился, что этот человек способен разозлить его даже его собственным именем!

Он впечатал в стол заколку и скрестил руки на груди, ожидая, когда тот оторвётся от своих невероятно важных дел. Му Цин глянул на неё, отложил кисть, взял заколку в руку, скептично оценил, отставил в сторону и внимательно посмотрел на вмятину в столе.

— Вы пришли заниматься мелким хулиганством, генерал? — приподнял он одну бровь.

Фэн Синь почувствовал себя крайне неловко, но положил руку на вмятину и каплей духовной силы убрал её.

— Я пришёл спросить: что ты помнишь о Каре?

— Вас разве не предупредили, что обсуждать подобное с другими крайне неприлично? — ухмылка снова расцвела на его губах.

— Му Цин, не морочь мне голову! — стукнул он ладонью по тому же месту на столе. — Ты помнишь свою Кару или нет?!

— Хочешь знать, не стал ли я страдать провалами в памяти? Не жалуюсь, знаешь ли, спасибо за заботу.

Фэн Синь разозлился сильнее, но вместе с тем немного растерялся:

— Как так? Я сразу после вознесения забыл большую часть того, что там было! Сейчас даже не вспомню из чего стрелял в той хижине. Как ты смог запомнить?

Му Цин закатил глаза, а потом отложил свиток сушиться и встал.

— Прекрати нависать надо мной и включи хотя бы часть мозга, если она имеется. Ты пользуешься луком, успел забыть? — с притворной заботой напомнил он.

— Ах ты!..

— Что я? Говорят, ты бросил Его Высочество по причине падения его морали. Вот уж Небеса удивятся, как высока мораль его телохранителя, который заявляется в чужие дворцы и чуть ли не в исподнее коллегам лезет!

Фэн Синь надеялся, что выдержит, убеждал себя в этом, умолял себя об этом, но не мог. Он ударил первым и сопроводил удары обвинением в том, что он и сам ещё хуже! И в вопросе принца, и в вопросе залезания куда не следует.

Му Цин в долгу не остался и припомнил, как он прогнал его, не пожелав выслушать, а теперь явился сам, ещё и стол ему испортил. Стол к тому моменту, уже разлетелся в щепки.

Дворец поднялся на уши от шума драки, но разнимать двух Богов Войны никто не решился. Казалось, они только и ждали, когда смогут встретиться и выплеснуть весь накопившийся яд и гнев друг на друга.

На исходе драки, когда у обоих уже оставались последние крохи сил на удары, Фэн Синь провопил:

— Ты! Скажешь мне! Помнишь ты Нань Фэна! Или нет?!

Му Цин отвесил его ещё пару ударов, не успев увернуться от ответных, и наконец оттолкнул, а тот не смог притолкнуться обратно и оперся на колени, тяжело дыша. Кровь в теле Му Цина, кажется, жила по иным законам, и он отдышался быстрее, поправил одежду, волосы и свой высокомерный, несмотря на побитость, вид.

— Ответь, — попросил Фэн Синь, надеясь разглядеть в этом подонке хоть каплю Фу Яо, который успел стать ему близким другом и надёжным соратником.

Му Цин закатил глаза, а потом выплюнул на него остатки яда:

— Не имею ни малейшего представления, о чём ты. Но ты заплатишь за мой кабинет, — заявил он и покинул его, чтобы на самом деле привести себя в порядок.

Только бросил слугам приказ выставить генерала Цзюйяна за дверь вместе с его подарком.