Шепот пепла

Утро в поместье выдалось серым. Дождь барабанил по стеклам, смывая остатки вчерашнего напряжения, но не то чувство вины, что свило гнездо у меня в груди. Я нашла Тони в саду, под навесом. Он чистил оружие — методично, спокойно, словно это была молитва.

— Он уснул? — спросила я, подходя ближе.

Тони кивнул, не поднимая глаз.
— Спит. Лихорадка спала. Вы хорошо справились, Алия. Другая бы на вашем месте уже была на полпути к аэропорту.

Я присела на деревянную скамью рядом.
— Почему он такой, Тони? Почему в нем столько тьмы и желания всё контролировать? Это не может быть просто «бизнесом».

Тони остановился. Он отложил пистолет и посмотрел на меня своим тяжелым стальным взглядом. В нем не было привычной сухости — только старая, затянувшаяся боль.

— Вы видите в нем монстра, и вы правы. Но монстрами не рождаются. Когда Кассиану было двенадцать, его мать... она была единственным светом в этом доме. Она была похожа на вас — тихая, верующая, пыталась уберечь его от дел отца.

Я затаила дыхание.
— Что с ней случилось?

— Ее убили прямо у него на глазах. Нападение было таким же, как вчера, только тогда у них не было Тони, чтобы прикрыть спины. Отец Кассиана использовал её как живой щит. С того дня Кассиан поклялся, что никогда и никто не будет иметь над ним власти. Он решил, что лучше быть тем, кто держит нож, чем тем, в кого его вонзают.

Слова Тони отозвались во мне глухой болью. Я представила маленького мальчика в окровавленной комнате и поняла, почему он так отчаянно цепляется за контроль. Для него любовь и доверие — это синонимы смерти.

— Эй, дедуля, хватит развлекать гостью сказками на ночь! — звонкий, неприятный голос Луки разорвал тишину.

Он стоял в дверях, небрежно прислонившись к косяку. На нем была кожаная куртка, а в глазах плясали опасные огоньки. Тони мгновенно напрягся.

— Лука, тебе здесь нечего делать. Босс велел тебе заниматься доками.

— Босс сейчас пускает слюни в подушку под присмотром своей «святоши», — Лука подошел ко мне, игнорируя Тони. Он наклонился так близко, что я почувствовала запах дорогого парфюма и коньяка. — Послушай, Алия. Мой брат — умирающий лев. Он слаб. И его привязанность к тебе — его самая большая ошибка.

— О чем ты говоришь? — я попыталась встать, но он преградил мне путь.

— Я говорю о том, что твой брат Зайд снова накосячил. Но на этот раз он залез в карман к тем людям, с которыми даже Кассиан не хочет ссориться. Хочешь его спасти? По-настоящему?

— Что я должна сделать? — сердце забилось чаще. Я знала, что Луке нельзя верить, но имя брата действовало на меня как приманка.

Лука хитро улыбнулся и вытащил из кармана маленькую флешку.
— В кабинете Кассиана, в сейфе за картиной, лежат документы на поставку в следующую среду. Мне просто нужно фото одного листа. Только одного. Я решу проблему Зайда, и Кассиан об этом даже не узнает. Ему всё равно сейчас не до бизнеса.

— Нет. Я не буду воровать у него, — твердо ответила я.

— Правда? — Лука прищурился. — А ты знаешь, что Кассиан планирует сделать с Зайдом, как только встанет на ноги? Он отдаст его Варгам как жест примирения. Для него твой брат — мусор, разменная монета.

Я посмотрела на Тони, ища поддержки, но тот отвел взгляд. Он был предан Кассиану, но он знал правила этого мира: слабых здесь не щадят.

— Подумай об этом, Алия, — бросил Лука, уходя. — У тебя есть время до вечера. Либо ты помогаешь мне, либо завтра Зайд станет историей. И Кассиан даже не моргнет своим ледяным глазом.

Весь оставшийся день я не находила себе места. Я заходила к Кассиану, меняла ему повязки, подносила воду. Он смотрел на меня с какой-то странной, пугающей нежностью, которой я не видела раньше.

— Ты выглядишь бледной, — тихо сказал он вечером, касаясь моей руки. — Тебе нужно отдохнуть.

— Всё хорошо, Кассиан. Просто... плохой сон, — солгала я, чувствуя, как флешка в моем кармане жжет кожу.

Ночью, когда дом погрузился во тьму, я стояла перед дверью его кабинета. Коридоры патрулировали люди Тони, но я знала их расписание.

Внутри пахло старой кожей и властью. Я подошла к картине — мрачному пейзажу с тонущим кораблем. Мои пальцы дрожали, когда я нащупала панель сейфа. Я знала код — я видела, как он вводил его в офисе, не подозревая о моей памяти на цифры.

Щелчок.

Сейф открылся. Среди папок с документами я нашла ту самую — с гербом Моретти. Я достала телефон, собираясь сделать фото, но вдруг свет в кабинете вспыхнул.

— Я до последнего надеялся, что Тони ошибся, — раздался холодный, как арктический ветер, голос за моей спиной.

Я обернулась. В дверях, опираясь на трость, стоял Кассиан. Его лицо было белее мела, а в глазах, которые еще днем смотрели на меня с нежностью, теперь зияла черная пустота.

— Кассиан... я могу объяснить... — мой голос превратился в шепот.

— Ты пришла за документами для Луки? — он медленно пошел на меня, и каждый его шаг отдавался громом в моей голове. — После всего, что я сделал? После того, как я закрыл тебя своим телом?

— Он сказал, что вы убьете Зайда! — закричала я, прижимая папку к груди.

Кассиан остановился в шаге от меня. Он выхватил папку из моих рук и швырнул её на стол.
— Я собирался отправить твоего брата в реабилитационный центр в Швейцарии сегодня утром. Под охраной. Подальше от Варга и Луки.

Мир вокруг меня рухнул.

— Но теперь... — Кассиан схватил меня за плечи, и я почувствовала, как под повязкой на его плече снова начинает сочиться кровь. — Теперь я вижу, что ты такая же, как они. Ты предала меня в тот единственный момент, когда я решил тебе довериться.

— Кассиан, пожалуйста...

— Молчи! — прорычал он. — Ты хотела увидеть дьявола, Алия? Поздравляю. Ты его разбудила.

Он нажал кнопку на стене. Через секунду в кабинет вбежал Тони.
— Запри её в подвале. И привези ко мне Луку. Живым или мертвым — мне всё равно.

Тони посмотрел на меня с глубоким разочарованием, но не сказал ни слова. Он взял меня под локоть и повел к двери. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Кассиана. Он стоял у стола, сжимая края столешницы так, что побелели костяшки. Его рана снова открылась, заливая белую рубашку красным, но он, казалось, не замечал этого.

Для него я больше не была спасением. Я стала его самым горьким поражением.