Глава 7. Стеклянная стена.
Три часа пролетели как одна минута. Я сидела в своей комнате, глядя на черный шелковый платок, лежащий на коленях. В дверь постучали — это была Сара. Она принесла мне платье, которое передал Кассиан.
— Лия, ты не обязана этого делать, — Сара присела рядом, ее голос дрожал от гнева. — Мы можем сбежать. Мы можем забрать твоего отца и Зайда и уехать в Манчестер, к моим теткам...
— И Кассиан найдет нас через час, — я подняла на нее глаза, полные слез. — Ты видела его лицо, Сара. Он не шутит. Если я не приду так, как он хочет, завтра Зайда найдут в Темзе.
Сара закусила губу, глядя на коробку с платьем.
— Это платье... оно красивое, Лия. Но оно — капкан. Он хочет сломать тебя перед своими людьми. Показать, что он владеет даже твоей душой.
Я встала и подошла к зеркалу. Мои пальцы коснулись булавки на платке. Каждое утро, надевая его, я чувствовала себя защищенной. Это была моя связь с Богом, моё заявление миру о том, кто я есть. Снять его — значило стать голой. Не физически, а духовно.
Особняк Моретти сиял огнями. Весь криминальный и деловой бомонд Лондона был здесь. Мужчины в смокингах, женщины в бриллиантах. Я стояла в тени колонны, задыхаясь от паники.
На мне было темно-синее бархатное платье. Оно было абсолютно закрытым — длинные рукава, высокий ворот. Но мои волосы... мои волосы были распущены. Они тяжелыми волнами падали на плечи, непривычно холодя кожу. Без платка я чувствовала себя беззащитной перед сотнями жадных взглядов.
— Ты выглядишь... иначе, — раздался тихий голос за спиной.
Я обернулась. Это был Тони. Он стоял на посту у входа в главный зал. Его темно-серые глаза на мгновение задержались на моих волосах, и в них промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.
— Мистер Моретти ждет вас в центре зала, — добавил он, отступая, чтобы пропустить меня.
Я вошла. Музыка на мгновение показалась мне слишком громкой. Я видела Елену — она стояла в кругу подруг и, увидев меня, выронила бокал с шампанским. Ее триумф сменился яростью: она не ожидала, что под платком скрывается такая красота.
Кассиан стоял в окружении своих партнеров. Когда я подошла, он медленно повернулся. Его взгляд прошил меня насквозь. Он не улыбался. Он смотрел на мои волосы так, будто это было его личное завоевание.
Он подошел ко мне, игнорируя своих собеседников. Его рука легла на мою талию, и на этот раз он прижал меня к себе по-настоящему.
— Посмотри на них, Алия, — прошептал он мне на ухо. — Все они думали, что ты — просто тень. Теперь они видят, что ты — королева. Моя королева.
— Я здесь только ради Зайда, — ответила я, не поднимая глаз.
— Ложь, — он приподнял мой подбородок пальцами, заставляя смотреть на него. — Ты здесь, потому что хочешь знать, каково это — сгореть.
В этот момент к нам подошел Лука. Он был пьян, его янтарные глаза горели недобрым светом.
— Ого, братец! Так вот что ты прятал? — он протянул руку, чтобы коснуться моей пряди, но Кассиан перехватил его запястье с такой силой, что кости хрустнули.
— Еще один шаг, Лука, и ты потеряешь руку, — голос Кассиана был холоднее могильного камня.
Лука отпрянул, злобно ухмыляясь.
— Ревнуешь? Посмотрим, как ты будешь ревновать, когда отец узнает, что ты привел девчонку из гетто в наш святая святых.
Но Кассиан не слушал. Он смотрел только на меня. И в этом взгляде я увидела ужасную правду: он не просто хотел спасти моего брата. Он хотел, чтобы я навсегда запомнила этот вечер как момент, когда я предала себя ради него.