Часть 2
Эми вернулась в свою уютную квартиру, бережно разложив на широком диване многочисленные покупки. Её зелёные глаза сияли от счастья и предвкушения. Вот он, плод её гениального плана: великолепный костюм из бордового бархата, сшитый специально для Шедоу. Рядом аккуратно лежал синий атласный комплект для Соника, а поверх него — тот самый чёрный кожаный жилет, который тёмный ёж неожиданно и так решительно выбрал для своего вечного соперника. И, конечно же, блестящий шёлковый цилиндр, венчающий композицию. Она хитро улыбнулась, заранее представляя реакцию обоих. Особенно тщательно она продумала, чтобы не сказать Сонику ни единого слова об истинном «соавторе» его образа. Пусть всё будет сюрпризом.
---
На следующий день Соник стремительно ворвался в гостиную Эми, размахивая изящным пригласительным билетом на бал. —Ну что, моя гениальная стилистка, какие сокровища ты приготовила для своего любимого героя? — выпалил он, грациозно плюхнувшись в кресло.
Эми с торжествующим, заговорщическим видом развернула перед ним весь комплект. —Воот! Полюбуйся!
Соник внимательно, с прищуром осмотрел предложенный наряд. ·Глубокий синий пиджак, украшенный изысканной золотой строчкой ·Строгий облегающий тёмный жилет (который он тут же повертел в руках, оценивая фактуру) ·И совершенно неожиданный, даже вызывающий цилиндр
— Хм... — он примерил шляпу перед большим зеркалом, кокетливо сдвинув её набекрень. — А это… зачем вообще нужно? Я же не фокусник.
Эми сделала самое невинное, ангельское лицо, какое только смогла. —Для стиля, дорогой! Для полного, законченного образа! Без этого — просто немыслимо!
Соник покрутился перед зеркалом, примеряя разные позы, затем внезапно замер, и его взгляд стал серьёзным. —Слушай… а Шедоу… он ведь точно не появится там? Ты же уверена?
— А тебе это вдруг так важно? — Эми подняла брови, изображая полнейшее непонимание.
Соник почему-то густо покраснел и быстро, почти с паникой, сменил тему. —Ладно, ладно! Беру этот ваш цилиндр! Но только если… — он хитро прищурился, пытаясь вернуть себе привычную браваду, — если я буду в нём действительно неотразим.
Эми театрально закатила глаза, но внутри ликовала — всё шло по её безупречному, хитроумному плану.
---
Вечером, накануне бала, Шедоу стоял перед высоким зеркалом в своём тёмном, аскетичном убежище. Бордовый бархат идеально облегал его мускулистую фигуру, а специальный разрез на спине действительно позволял крыльям свободно двигаться, не стесняя движений. Он молча провёл пальцами по дорогой ткани, вспоминая, как Эми яростно настаивала именно на этом оттенке, утверждая, что он «безупречно гармонирует с алым свечением его глаз»...
«Полнейшая глупость»,— пронеслось у него в голове, когда он поправлял воротник. Но почему-то он не снял костюм.
Где-то в городе, в своей уютной мастерской, Соник, примеряя тот самый цилиндр перед зеркалом, неожиданно ухмыльнулся своему отражению. —Интересно... увидит ли он это? Оценит? — прошептал он сам себе, и в голосе прозвучала несвойственная ему задумчивость.
---
Эми, наблюдая за ними обоими издалека (благодаря Руж, которая любезно предоставила ей кадры с скрытых камер), потирала руки в предвкушении. —Всё готово... финальный аккорд приближается. Осталось только дождаться начала бала.
---
Зал сиял сотнями разноцветных огней, живая музыка лилась волшебными волнами, а гости в роскошных нарядах кружились в завораживающем танце. Но главное представление было ещё впереди...
Соник появился в распахнутых дверях в своём синем атласном костюме, цилиндр был лихо сдвинут набок. Его изумрудные глаза мгновенно пробежались по залу — его здесь не было. Сердце странно сжалось. —Эми... — он повернулся к подруге, пытаясь скрыть разочарование, — ты же говорила, что...
— Говорила что именно? — Эми подняла бровь с самым невинным выражением, какое только могла изобразить.
В этот самый момент музыка сменилась на более торжественную, мощную, и...
Толпа почтительно расступилась, образуя живой коридор.
В дверях, окутанный ореолом таинственности, стоял он — в том самом бордовом бархатном пиджаке, который идеально подчёркивал его стройную, атлетическую фигуру. Чёрные перчатки, высокие, начищенные до зеркального блеска ботинки, и этот пронзительный, холодный взгляд — с крошечной, почти незаметной искрой вызова где-то в глубине алых глаз.
Соник замер на месте, полностью парализованный зрелищем.
— О... — это был единственный звук, который он смог издать.
Шедоу медленно, с королевским достоинством прошёл через весь зал, останавливаясь прямо перед ним. —Цилиндр, — произнёс он ровным, ничем не выдающим голосом. —Ч-что? — переспросил Соник, опешив. —Ты действительно надел его. Я впечатлён.
Соник наконец опомнился и широко, по-волчьи ухмыльнулся, возвращая себе самообладание. —А ты… ты действительно пришёл. Мир определённо сошёл с ума.
Музыка вновь сменилась, на этот раз на страстный, чувственный вальс. —Ну что, синий ёж, — Шедоу протянул ему руку в изящной перчатке, — ты меня приглашаешь? Или нам придётся простоять так весь вечер?
Вся толпа разом ахнула, застыв в изумлении.
Соник рассмеялся, снял цилиндр с театрально-изящным поклоном и сделал широкий жест рукой. —Милорд, я не смею отказать вам в этом танце. Прошу.
Их руки соединились — одна в перчатке, другая без. Шедоу повёл резко, почти грубо, но с потрясающей точностью, и Соник не отставал ни на шаг — их движения слились в идеальном, опасном ритме, словно это был поединок, а не танец.
— Ничего, что я веду? — Шедоу прошептал ему на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу. —Мечтаешь, — Соник резко, с силой развернул его, ловко поменявшись местами, и теперь уже его рука уверенно лежала на талии Шедоу.
Гости замерли, заворожённо наблюдая, как два самых быстрых существа на планете соревнуются даже в этом, находясь в идеальном, опасном синхронном равновесии.
И вот, в кульминационный момент танца, когда музыка взмыла к своей высшей точке, а они замерли в тесном объятии, сердца выстукивая единый безумный ритм, Соник внезапно наклонился... и его губы коснулись губ Шедоу. Мир остановился. Это был не нежный поцелуй, а стремительный, дерзкий, полный немого вопроса и вызова — и молчаливого, огненного ответа. На мгновение, короткое, как вспышка, Шедоу ответил на давление, его пальцы впились в синий атлас плеч Соника, прежде чем он резко отстранился, оставив в воздухе напряжённую, звенящую тишину.
— Ты... невыносим, — прошептал Шедоу тихо, так, что слышал только один он, и в его голосе не было привычной ярости, лишь сдавленное, хриплое признание. —Зато твой, — так же тихо, не отводя взгляда, парировал Соник, его ухмылка была пьянящей и победоносной.
Где-то на фоне Эми, не выдержав такого зрелища, счастливо падает в обморок, а Руж тут же делает серию снимков на свою миниатюрную камеру, злорадно ухмыляясь.
---
Когда музыка окончательно стихла, они всё ещё стояли, слишком близко, дыхание спутано, а губы обожжены воспоминанием. —Ну что... — Соник выдохнул, пытаясь отдышаться. — Доволен теперь? Шедоу медленно,почти нехотя убрал руку с его талии. —Ты всё ещё невероятно ужасен в качестве танцора. Ничего не изменилось.
После вальса Шедоу растворился в толпе, исчезнув из зала так же бесшумно, как и появился — без прощаний, без лишних фраз. Но Соник знал, где его искать. Он всегда знал.
На залитом призрачным лунным светом балконе, скрытом от любопытных глаз тяжёлыми бархатными портьерами, тёмный ёж стоял, опершись на холодные кованые перила. Его бордовый пиджак слегка развевался на ночном ветру, а перчатки, что было крайне нехарактерно, были сняты и лежали рядом.
Соник прислонился к резному дверному косяку, нарушая уединение. —Уже сбежал? Или просто боишься, что кто-то заметит, как на твоём мрачном лице появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку?
Шедоу не обернулся, его голос донёсся ровным, безразличным тоном. —Я позволяю себе улыбаться исключительно в те редкие моменты, когда наблюдаю твоё сокрушительное падение с высоты собственного тщеславия.
Соник рассмеялся — тихо, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули, — и подошёл ближе. Он поставил свой цилиндр на широкий каменный парапет. —Признайся хоть раз в жизни. Тебе понравилось. Весь этот блеск, музыка… наш танец.
Шедоу наконец бросил на него короткий, оценивающий боковой взгляд. —Ты по-прежнему ведёшь себя в танце с грацией разъярённого ехидна, попавшего на каток.
Соник притворно-оскорблённо прижал лапу к груди. —Ой, да полно тебе! Я, между прочим, ни разу не наступил на твои драгоценные лапы. Это уже достижение!
Воцарилась тишина, наполненная лишь далёкими, приглушёнными звуками оркестра, доносящимися из зала, и таинственным шелестом ночных листьев где-то в саду.
Внезапно Шедоу нарушил молчание, и его голос приобрёл неожиданную серьёзность. —Зачем ты на самом деле настоял на моём присутствии здесь? В чём истинная причина?
Соник задумался, принявшись absentmindedly крутить в пальцах хрустальный бокал (абсолютно неясно, откуда он его взял). —Ну… Возможно, мне просто безумно захотелось увидеть, как ты извиваесь от внутренней боли, вынужденный терпеть моё общество на протяжении целого вечера.
— Правда? — в голосе Шедоу прозвучала лёгкая, почти неощутимая усмешка.
Соник пожал плечами, делая вид, что рассматривает узоры на бокале. —А может, мне до странности нравится, как ты шипишь и сыплешь язвительными комментариями, когда я намеренно сбиваюсь с ритма.
Последовала ещё одна пауза. На этот раз более длинная и многозначительная.
— Идиот, — прошептал Шедоу так тихо, что это было похоже на шелест листвы. Но в этом слове не было привычной колкости.
Он рассмеялся, коротко и беззаботно, но не слезл с ограждения. Вместо этого развернулся спиной к тёмной пропасти и продолжил балансировать на узком, скользком металлическом поручне, раскинув руки для равновесия.
— Ну что, — бросил он вызов, — сильно переживаешь, что я сейчас сорвусь и разобьюсь?
— Если упадёшь — даже не надейся, что я брошусь тебя спасать, — голос Шедоу прозвучал холодно и ровно, без единой нотки волнения.
— Ой, ну вот, как же некрасиво с твоей стороны! — Соник притворно-обиженно надулся. — А я-то думал, мы уже почти друзья!
— Мы не друзья, — Шедоу скрестил руки на груди, его поза выражала лишь презрительное терпение. — Мы никогда ими не были.
Соник сделал ещё один шаг назад, к самому краю, его пятка уже висела в пустоте. —Ага, понял… Значит, мы что-то большее? — его голос приобрёл игривый, провокационный оттенок.
Тишина повисла между ними, густая и звенящая.
Соник громко засмеялся, откинув голову, и сделал тот самый, роковой шаг —
СКРЫЫК!
Его каблук (проклятые лаковые туфли, которые он так ненавидел!) соскользнул с мокрого от росы металла.
— Ой, блин— — это был уже не наигранный, а самый настоящий, животный испуг.
Соник инстинктивно зажмурился и вытянул руки вперёд, готовясь к удару о холодную землю... но вместо жёсткого камня его поймала железная, несгибаемая хватка вокруг талии.
ВЖУХ! — соник услышал звук размаха крыльей.
— ... — Шедоу, резко взлетел в воздух, поймал его за доли секунды до столкновения с землёй. Он не произнёс ни слова.
Соник вжался в него, обхватив руками так крепко, будто боялся, что его сейчас отпустят обратно в падение.
— ...Ты же сказал, что не поймаешь, — его голос дрожал, лицо было упрятано в бархат груди Шедоу.
— Заткнись, — последовал сдавленный, но лишённый злости ответ. Хватка не ослабла.
---
— ОН ЕГО ПРИЖАЛ К ГРУДИ, ПОСМОТРИ— — Эми прошипела с таким восторгом, что её шёпот было слышно на три квартала.
— Молчи, дура! — Руж резко зажала ей рот ладонью, стараясь стащить подальше в тень кустов. — Они нас сейчас услышат!
— Я вас уже услышал, — раздался ледяной, ровный голос Шедоу. Он медленно опускался на землю, так и не отпуская Соника.
---
Шедоу не стал дожидаться, пока Эми и Руж вылезут из своих укрытий с расспросами (или, что было неизмеримо хуже, с камерой). Вместо этого он лишь резче, почти болезненно обхватил Соника и —
ХАОС КОНТРОЛЬ! (откуда он дастал изумруд, этого мы уже не узнаем как и в гаче😂)
Мир завертелся в вихре изумрудной энергии, краски смешались в калейдоскопе, и через мгновение они оказались...
На залитой лунным светом крыше заброшенной часовни.
Тишина. Лишь ветер, шепчущий в разбитых витражах, далёкие звёзды и терпкий запах старых, пыльных камней.
— О... — Соник, всё ещё не отпуская Шедоу, озирался. — А где это мы теперь?
— Нигде, — Шедоу наконец разжал хватку, но не отошёл, оставаясь в пределах досягаемости.
Соник осмотрелся. Крыша маленькой полуразрушенной часовни, затерянной где-то на самой окраине города. Отсюда, с высоты, был виден весь тёмный лес, лента реки и — странно — освещённая площадь, где ещё горели огни бала, словно воспоминание.
— Ты часто тут бываешь? — спросил Соник тише.
Шедоу не ответил. Вместо этого он молча опустился на край крыши, свесив ноги в пустоту.
Соник присоединился к нему, их плечи почти соприкасались в ночной прохладе.
— Мария... — Шедоу начал внезапно, его голос притих, — она любила подобные тихие места. Мгновения полного уединения.
Соник замер, затаив дыхание.
— Где можно было просто быть. Один. В тишине. Когда она... ненадолго забывала о своей болезни. О том, что может... уйти.
— Соник осторожно:
— А сейчас? Что здесь сейчас?
Шедоу молча поднял с плитки маленький камешек и бросил его вниз, в темноту. —Сейчас... тут сидишь ты.
Тишина снова окутала их, но на этот раз она была не такой напряжённой.
— Ну, я же не совсем кто-то посторонний, верно? — Соник слабо ухмыльнулся.
Шедоу повернул голову, чтобы взглянуть на него. Лунный свет высвечивал его строгий профиль. —Ты — хуже. Ты — Соник.
Соник с лёгким стоном развалился на спине, раскинув руки в стороны. Его цилиндр, конечно же, остался там, на балконе. —Эх, Шедоу... — он зевнул во весь рот. — А ведь бал, честно говоря, получился что надо. Неожиданно, но круто.
Шедоу не ответил. Он сидел, подтянув колени к груди, и смотрел вдаль — туда, где огни города смешивались с чёрным бархатом ночного неба. Потом, почти неохотно, он тоже лёг на спину, отвернувшись к разрушенному шпилю часовни.
Соник перекатился на бок и принялся тыкать его в плечо кончиками игл. —Эй. Тыыыыыыыыыыыы...
Тишина.
— Что, — Шедоу процедил сквозь зубы, не оборачиваясь.
— Ухмыляясь,– Спишь уже?
— Нет.
— А если бы спал?
— Я бы тебя немедленно придушил.
Соник рассмеялся, но смех почти сразу сменился глубоким, неподдельным зевком. Веки налились свинцом — адреналин от падения, бесконечные танцы, тот поцелуй, этот тёплый, обволакивающий ветер...