Корни и Искры

Тренировочный зал общежития в пять утра был залит холодным светом люминесцентных ламп. Воздух здесь был спертым и пах резиной. Ханаэ, туго затянув напульсники, которые вчера отдал ей Бакуго, заканчивала разминку. Она чувствовала себя странно бодрой: вчерашний вечер за приставкой неожиданно снял то тяжелое напряжение, которое копилось в ней с самого лагеря.

— Хватит махать руками, как ветряная мельница, — раздался резкий голос от двери.

Бакуго вошел в зал, на ходу закидывая на плечо полотенце. Он выглядел так, будто не спал вовсе, но в его глазах горела привычная соревновательная энергия.

— Вчера ты сказала, что хочешь стать оружием, — он швырнул ей пару боксерских лап. — Начнем с базы. Причуда — это надстройка. Если у тебя нет фундамента, ты просто кусок мяса с розовым пухом на голове. Вставай в стойку.

~~~~~~~~~~~~

Два часа спустя.

Ханаэ тяжело дышала, пот градом катился по лицу. Бакуго не давал ей спуску. Каждый раз, когда она медлила, он либо делал резкий выпад, заставляя её уворачиваться, либо орал, что она «двигается как улитка в сиропе».

— Быстрее! — рявкнул он, замахиваясь для удара справа.

Ханаэ нырнула под его руку. Её тело, натренированное за эти дни интенсивного бега, отозвалось неожиданной легкостью. Она сделала резкий выпад вперед, целясь в корпус. Бакуго легко заблокировал удар, но на его лице на долю секунды промелькнуло удивление — она стала точнее.

— Неплохо, — бросил он, разрывая дистанцию. — Но ты всё еще слишком много думаешь. Бой — это ритм. Как в твоей игре или на этой дурацкой гитаре. Ты должна чувствовать момент, а не высчитывать его.

Они остановились у стены, чтобы попить воды. Ханаэ прислонилась к прохладному зеркалу, чувствуя, как каждая мышца приятно ноет.

— Знаешь, Каччан, — она вытерла лицо полотенцем, — я вчера думала... Раньше я всегда ждала, что причуда сделает всё за меня. А сейчас я чувствую себя... более настоящей, что ли? Даже без волос.

Бакуго фыркнул, отпивая из своей бутылки. — Настоящей она себя чувствует. Ты наполовину бесполезна, пока не вернешь свои способности. Но, по крайней мере, теперь ты не сдохнешь в первую секунду, если у тебя кончится энергия.

Он посмотрел на её короткую стрижку. Из-за пота розовые волоски прилипли ко лбу. Бакуго быстро отвел взгляд, его лицо на мгновение стало еще более угрюмым. Ханаэ уже привыкла к этим перепадам. Она знала: он не умеет выражать поддержку иначе, кроме как через грубость и тренировки. Для неё он был другом — взрывным, сложным, но тем, кто не отвернулся, когда она стала слабой.

~~~~~~~~~~~~

Вечер того же дня.

Ханаэ сидела в своей комнате, пытаясь повторить аккорды, которые разучила днем. Пальцы на левой руке ныли от непривычного давления струн, но она не сдавалась. Она ловила тот самый «ритм», о котором говорил Бакуго.

Раз, два, переход. Три, четыре, аккорд.

В какой-то момент музыка захватила её. Она закрыла глаза, представляя не струны, а волокна своих волос. Пульсация в затылке, которая преследовала её последние дни, внезапно усилилась, превратившись в горячую волну.

Ханаэ вскрикнула и выронила гитару. Гриф глухо ударился о ковер. Она схватилась за голову, чувствуя, как кожу под «ежиком» нестерпимо жжет, словно тысячи крошечных иголок одновременно пронзили её изнутри.

— Пожалуйста... только не снова... — прошептала она, сжимая зубы.

Она подбежала к зеркалу и сорвала кепку. Прямо на её глазах короткие розовые волосы начали шевелиться. Это не был стремительный рост, как раньше, но это было движение. Один тонкий локон на виске вдруг вытянулся на пару сантиметров, закручиваясь в аккуратную, упругую спираль.

Но что-то изменилось. Цвет. Раньше её волосы были нежно-розовыми. Теперь же новый отросший кончик был более ярким, насыщенным, почти неоновым, и от него исходило едва заметное тепло.

Ханаэ коснулась его дрожащими пальцами. Локон был горячим и удивительно прочным на ощупь. Причуда не просто вернулась — она переродилась, закаленная тем самым огнем, который пытался её уничтожить.

Она села на пол прямо перед зеркалом, тяжело дыша и глядя на этот единственный живой локон. Ей безумно хотелось побежать к Бакуго, постучать в его дверь и закричать, что у них получилось. Но она замерла, вспомнив его слова: «Не ной».

Ханаэ сжала кулак. Она не пойдет к нему сейчас. Она покажет ему результат завтра в пять утра. На ринге.

«Две недели? Кажется, я справлюсь быстрее, Каччан», — подумала она, и на её лице впервые за долгое время появилась уверенная, почти дерзкая улыбка.