Корни и Искры

Солнце нещадно палило над открытым бассейном UA. Воздух был пропитан запахом хлорки и разогретого бетона. Ханаэ сидела на самом краю вышки, свесив ноги. Ветерок лениво перебирал её волосы — теперь короткие, едва касающиеся плеч, с неровными, рваными концами после того, как их обжег Бакуго. Она провела ладонью по затылку. Короткие пряди ощущались непривычно колючими, как молодая трава, пробивающаяся после пожара.

Шум одноклассников внизу — крики Минеты, свисток Ииды, всплески воды — внезапно стал глухим, словно Ханаэ погрузилась в толщу океана. Взгляд зацепился за крошечный росток, пробившийся сквозь узкую трещину в бетонном бортике бассейна.

Мир вокруг подернулся дымкой, и бетон UA сменился старым гравием детской площадки.

~~~~~~~~~~~~

— Эй, Сакураги! Ты что, заснула? — Громкий смех ударил по ушам.

Маленькая Ханаэ вздрогнула. Ей пять лет. Она сидит на корточках перед облезлой железной горкой. Перед ней — двое мальчишек из старшей группы. У одного из них кожа на руках переливается как чешуя, другой пускает изо рта мелкие мыльные пузыри.

— Воспитательница сказала, что у всех в нашей группе уже проснулись причуды. Даже у плаксы Таро! — Мальчик-чешуя ткнул её пальцем в плечо. — А ты всё сидишь и на песок пялишься. Может, ты из этих… «пустышек»?

Ханаэ молчала, крепче сжимая в руках пластиковую лейку. В горле стоял ком. Она не знала, почему у неё ничего не получается. Мама говорила подождать, но ожидание ощущалось как тяжелый камень в груди.

— Гляди, она сейчас заревет! — захохотал второй. — Эй, Пустышка-Сакураги!

Они начали толкать её, заставляя отступать к самому краю площадки, где начиналась заброшенная клумба, заросшая сухим колючим сорняком. Ханаэ оступилась и упала назад, прямо в гущу сухих стеблей. Острые шипы оцарапали ладони.

Боль была резкой, но за ней пришло что-то другое. Странный, вибрирующий гул где-то в основании черепа.

Пить.

Это не была её мысль. Это было чувство. Ослепляющая, первобытная жажда. Ханаэ вцепилась пальцами в сухую, потрескавшуюся землю. В ту же секунду её розовые волосы, до этого послушно собранные в хвостики, вспыхнули ярко-голубым светом у самых корней.

— Э-эй, вы посмотрите на её голову! — Мальчишки попятились.

Пряди волос, словно живые щупальца, метнулись в разные стороны. Они не атаковали — они вонзались в землю, жадно пробивая слой пыли и камней. Ханаэ выгнулась дугой, чувствуя, как через волосы в её тело вливается ледяная, грязная, но такая необходимая влага из глубоких слоев почвы.

А потом всё вокруг взорвалось зеленью.

Сухой сорняк, в котором она сидела, за долю секунды превратился в буйные, жирные заросли. Лианы с огромными шипами взметнулись вверх, оплетая железную горку и заставляя металл жалобно стонать. Цветы, которых здесь никогда не было, раскрылись тяжелыми, дурманящими бутонами.

Ханаэ подняла голову. Её взгляд был пустым и холодным. Волосы, ставшие длинными и тяжелыми, извивались вокруг неё, как ядовитые змеи.

— Уходите, — прошептала она.

Мальчишки с криком бросились прочь, спотыкаясь о корни, которые внезапно вылезли прямо из-под асфальта.

Вечером того же дня отец долго смотрел на её руки, испачканные в земле, которую невозможно было отмыть до конца. Его взгляд был тяжелым. — Твоя причуда — это не украшение, Ханаэ, — сказал он, бинтуя её поцарапанные ладони. — Это голод. Ты будешь брать то, что тебе нужно, чтобы выжить. Но помни: если ты не научишься контролировать этот голод, ты превратишь всё вокруг в дикий лес, где не останется места для людей.

С тех пор в школе её сторонились. «Та девочка-сорняк», «Дикарка из оранжереи». Она научилась прятать свою силу за баллонами с чистой водой, чтобы не чувствовать этот пугающий, грязный зов сырой земли.

~~~~~~~~~~~~

— Сакураги! Ханаэ! Ты спишь на посту? — Резкий голос Бакуго заставил её вздрогнуть.

Он стоял на бортике чуть ниже, щурясь от солнца. Его взгляд на секунду задержался на её коротких волосах — напоминании об их поединке. — Спускайся уже, — бросил он, отворачиваясь. — Стиратель собирает всех. Нам объявляют детали поездки.

Ханаэ моргнула, возвращаясь в реальность. Гул в голове стих, сменившись привычным шумом воды. Она легко спрыгнула с вышки, приземлившись рядом с Кацуки.

— Я не спала, — тихо ответила она, поправляя лямку купальника. — Просто... проверяла корни.

Бакуго лишь фыркнул, но не стал язвить.

Через десять минут весь класс 1-А стоял перед Айзавой-сенсеем. Учитель выглядел еще более изможденным, чем обычно, если это вообще было возможно.

— Итак, — начал Айзава, обводя их взглядом. — Завтра мы отправляемся в тренировочный лагерь. Те, кто провалил экзамены, будут гнить в дополнительных классах. Остальные... — он сделал паузу, — приготовьтесь. Ваша цель в этом лагере не просто стать сильнее. Ваша цель — преодолеть лимит своих причуд. Мы едем в горы, во владения «Диких-диких кошек».

Ханаэ почувствовала, как внутри нее снова шевельнулось то самое чувство из детства. Жажда роста. Только теперь она больше не боялась испачкать руки.