Глава 11.2: Цена «правосудия»
Тишина, воцарившаяся в переулке после грохота битвы, была почти болезненной. Ханаэ сидела на холодном бетоне, прислонившись спиной к кирпичной стене. Её руки были ободраны, а из пустых баллонов за спиной доносилось лишь тихое шипение уходящего пара. Она смотрела на кокон из своих волос, в котором был замурован Пятно, и не могла поверить, что они всё ещё живы.
— Нужно его вытащить на свет... — голос Мидории был хриплым.
Они действовали как в тумане. Тодороки помог связать Пятно настоящими путами, снятыми с поверженного героя-индейца (Нейтива), а Ханаэ медленно втягивала свои пересохшие пряди обратно, чувствуя каждую микротрещину на волокнах.
Когда они вышли на освещенную улицу, Хосу всё ещё содрогался от отголосков сражения со злодеями. Но то, что произошло дальше, навсегда врезалось в память Ханаэ.
Инцидент с Ному
Внезапно с неба спикировала тень. Крылатый Ному, истекающий кровью, выхватил Мидорию из группы, взмывая вверх. — Изуку! — вскрикнула Ханаэ, вскидывая руки, но в баллонах не осталось ни капли воды для рывка.
И тут Пятно, который, казалось, был без сознания, пришел в движение. С чудовищной аурой, от которой у Ханаэ подогнулись колени, он освободился, в один прыжок настиг Ному в воздухе и пригвоздил его к земле. Его маска соскользнула, обнажая безумный, но пугающе ясный взгляд.
— Фальшивые герои... и те, кто сеет хаос без цели... — прохрипел он, стоя над поверженным монстром. — Все вы... будете истреблены. Лишь Всемогущий достоин...
Ханаэ застыла. Она видела многих героев, видела Бакуго в ярости, но это... это была концентрированная воля, превращенная в клинок. Пятно замер, стоя в полный рост, и даже когда прибежали другие герои во главе со Старателем, никто не посмел сделать шаг вперед.
Убийца Героев отключился стоя. Его дух просто раздавил его раненое тело.
~~~~~~~~~~~~
На следующий день. Больница Хосу.
Солнечный свет заливал палату, где на кроватях сидели Изуку, Иида и Тодороки. Ханаэ, отделавшаяся сильным обезвоживанием и синяками, сидела на стуле рядом, вертя в руках стакан с водой. Атмосфера была тяжелой.
Дверь открылась, и вошли Айзава-сенсей и высокий мужчина с головой собаки — Кенджи Цуругамаэ, шеф полиции Хосу.
— По закону, — начал шеф полиции, его голос звучал официально и сухо, — использование причуд без лицензии для нанесения вреда карается строго. Вы нарушили правила. Если мы официально признаем, что Пятно был побежден вами, вам четверым грозит исключение и пятно на всю жизнь. Его поимку придется приписать Старателю.
Иида опустил голову, сжимая одеяло. — Это из-за меня... Вы пострадали из-за моего эгоизма.
Ханаэ поставила стакан на стол. — Шеф, — она посмотрела прямо в глаза полицейскому. — Нам не нужны медали. Мы просто хотели, чтобы наш друг остался жив. Если цена его жизни — тишина, то я согласна.
Мидория и Тодороки кивнули. Это был горький урок: настоящий героизм не всегда вознаграждается аплодисментами. Иногда он остается в тени грязных переулков.
~~~~~~~~~~~~
Возвращение в агентство
Когда Ханаэ вернулась в агентство Ганг Орка, её ждал не теплый прием, а настоящий шторм. Герой №10 стоял посреди зала, и от него исходила такая звуковая вибрация, что стекла в окнах дрожали.
— Ты. Покинула. Пост, — пророкотал он.
— Сенсей, там были мои друзья... — начала Ханаэ, но Ганг Орка прервал её ударом ладони по столу.
— В этом мире «друзья» — это переменная! — отрезал он. — А «приказ» — это константа! Ты могла погибнуть. Ты могла подставить всё агентство. Ты понимаешь это, Хлорофилл?
Он подошел к ней вплотную, возвышаясь как гора. Ханаэ не отвела взгляда, хотя ноги дрожали. — Понимаю. И я готова принять любое наказание. Но если бы я не пошла, я бы перестала быть героем в ту же секунду.
Ганг Орка долго молчал. Наконец, он фыркнул, и вибрация утихла. — У тебя есть стержень, девчонка. Глупый, неоправданный, но крепкий. Твое наказание: до конца стажировки ты будешь чистить резервуары с водой вручную. Без использования причуды. И... — он на секунду замялся. — Ты неплохо справилась с удержанием влаги в том переулке. Мне доложили о «паутине».
Ханаэ удивленно подняла глаза. Это была похвала? От него?
— Свободна! К швабрам! Марш! — рявкнул он, скрывая минутную слабость.
Ханаэ вышла из зала, чувствуя, как на душе становится чуть легче. Стажировка продолжалась, и впереди было еще много работы. Но теперь она знала — её корни выдержат даже самый сильный ветер.