Сквозь огонь и боль
Мы вошли в дом Мисс Стэйси, и радость от встречи с любимым человеком, который был частью нашего прошлого, переполняла меня. Мы ринулись к ней в объятия, смеясь, как дети, и я почувствовала, как всё вокруг вдруг стало светлым и тёплым.
— Как же мы скучали! — воскликнула я, обнимая её, а Мисс Стэйси с улыбкой ответила:
— И я по вам, мои детки.
Мисс Стэйси всегда была такой уютной и тёплой, и её приветствие дало мне ощущение, что всё на своих местах, что всё будет хорошо. Она пригласила нас на кухню.
— Проходите, девочки, на кухню, там всё готово, — сказала она.
Мы прошли в кухню, и я сразу заметила его — Гилберта. Он стоял с группой наших старых друзей, но я не могла не почувствовать, как его взгляд пронзал меня, словно молния. Я села рядом с Чарли, который, как всегда, не отставал от меня, и мы начали разговаривать, смеяться. Он всегда был таким бодрым, с ним было легко и весело, и я старалась забыть о Гилберте, пытаясь отвлечься.
Но взгляд Гилберта всё время оставался на мне. Он смотрел так, будто хотел кого-то убить. Я не могла понять, что происходило в его голове. Ревность? Возможно, но я не могла позволить себе об этом думать. Я решилась сосредоточиться на Чарли. Я взяла его за руку, и мы отправились в гостевую комнату поболтать. Чарли всегда был рядом, и с ним было легко забыться в разговорах.
Но вдруг всё изменилось. Он посмотрел мне в глаза, его лицо стало серьёзным, и он аккуратно взял меня за подбородок, приближаясь к лицу. Я знала, что он хочет поцеловать меня. И в тот момент, когда его губы почти коснулись моих, дверь резко распахнулась, и в комнату влетел Гилберт. Его глаза пылали яростью, и он ударил Чарли по лицу.
— Какого чёрта?! — воскликнул Чарли, отшатнувшись от удара.
— Чтобы я тебя не видел рядом с ней, — ответил Гилберт, не скрывая своей агрессии.
Чарли, ошарашенный, сказал:
— Придурок! — и, не сказав больше ни слова, вышел.
Я стояла там, в замешательстве, не зная, что делать. Гилберт был передо мной, но его слова меня ранили ещё сильнее, чем его поступок.
— Какого чёрта, Гилберт?! — я не могла сдержать свой гнев.
Он посмотрел на меня с какой-то жадностью, словно ему было невыносимо видеть меня с кем-то другим. Он сделал шаг вперёд и сказал, глухо:
— Прости, просто... — он сбивался, но я перебила его, не желая слышать оправдания.
— Да хватит меня преследовать! Мы — это прошлое, а сейчас — настоящее! Хватит! — мой голос звучал как крик, наполненный болью.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была жадность и отчаяние, которые я не могла понять.
— Ты моя, и только моя. Я не могу смотреть, как кто-то другой касается тебя. Это должен быть только я. Я не хочу видеть рядом с тобой других парней, — сказал он, и его слова глубоко ранили меня.
Что-то внутри меня взорвалось, как невыносимая буря, и я начала плакать. Слёзы, которые я так долго держала внутри, хлынули наружу.
— Я просто не хочу, чтобы всё повторилось... Пожалуйста, просто оставь меня. Прошу, уйди из моей жизни. Я столько пережила из-за тебя... не знаю, переживу ли снова. Я любила тебя больше жизни, но я не та, которая тебе нужна. Я просто устала... — я не могла больше сдерживаться, и рыдала, как никогда прежде.
Гилберт
Я стоял перед ней, и эти слова, которые она произнесла, били по мне сильнее любого удара. «Я устала...» Она не хочет меня, не хочет повторений, не хочет того, что было раньше. Мои руки бессильно опустились, и я почувствовал, как всё внутри меня рушится. Как я мог причинить ей такую боль?
Но она была здесь. Она была передо мной, и я не мог её отпустить. Я любил её. Я не мог позволить себе потерять её. Моя душа кричала, и я, не понимая, что делаю, притянул её к себе.
Её глаза были полны слёз, её дыхание сбивалось. Я не мог удержаться. Я подхватил её подбородок и заглянул в её глаза. Всё вокруг исчезло. Были только мы.
Я прошептал, едва слышно:
— Прости.
И поцеловал её. Это был поцелуй, который мы оба ждали два года. Всё внутри меня замерло, а потом — взорвалось. Я чувствовал её боль, её страх, её любовь, и она чувствовала моё отчаяние, моё безумие по отношению к ней. Наши губы сливались, и в этот момент я забыл обо всём — о времени, о прошлом, о боли. Я просто был с ней. Мы были вместе.
Когда мы отстранились, оба были в изнеможении. Мы смотрели друг на друга с недопониманием, и сердце моё рвалось от того, что я не знал, что делать дальше. В её глазах я видел смешанные чувства — боль, разочарование, и, возможно, всё же что-то ещё.
Я молча развернулся и ушёл, не говоря ни слова. В груди было так пусто, что казалось, я больше не смогу дышать. Но я знал одно: я не смогу забыть её. И, возможно, она никогда не простит меня.
Энн
Я стояла одна в комнате, после того как Гилберт ушёл, оставив меня в разорванных чувствах. Всё, что я думала — это как много боли я пережила за эти два года. И теперь, когда всё было передо мной, я не могла понять, что делать. Я не знала, как быть.
Я решила, что лучше уйду домой. В темноте ночи я шла по улице, пытаясь успокоить свои мысли, но они всё равно не оставляли меня. Я вернулась в свою комнату и легла на кровать, уставшая, словно весь мир навалился на меня. Я закрыла глаза и пыталась успокоиться, но мысли не унимались. Я не могла остановиться. Мои слёзы больше не катились, но их следы всё ещё были на лице.
Со временем я почувствовала, как мои глаза тяжелеют. Я заснула, и в этот момент всё затихло. Время перестало существовать, а мысли о Гилберте унеслись в туман ночи. Но я знала одно — всё было далеко от завершения.