Сила танца

Не то, чтобы было больно. 

Проникающие сквозь кристально чистое окно лучи яркого (весьма странно для Петербурга) полуденного солнца ослепляли. И тот тускло-давящий свет, исходивший из единственного искусственного источника света - лампы, что висела на жемчужно-белом потолке, - он тоже был неприятен. Еще что-то жужжало возле уха. Раздражающий звук. И рядом слышалось неравномерное, кажется даже сонное, дыхание живого организма.

Я в больнице - это понятно. Но что случилось? Тот факт, что ничего не происходило уже больше десяти минут, меня немного пугал. Полнейшая тишина царила вокруг. Даже спросить было не у кого.

Я повернула голову. Шея неприятно хрустнула, а по коже пробежал холодок. Я потянулась в сторону красной кнопки, располагающейся чуть выше моей головы, и указательным пальцем коснулась ее. Опять ничего.

- Ой, вы проснулись, - раздался задорный женский голос спустя секунду. - Извините, я немного вздремнула. Как вы себя чувствуете? - девушка подошла ближе и положила руку мне на лоб, проверила глазные зрачки на свет, а затем, как и я, нажала на сигнальную кнопку. - Сейчас позову дежурного.

Светло-розовый халат облегал и без того стройную фигуру девушки, а кудрявые темно-русые волосы локонами струились вниз. Лицо казалось бледным, исчезало на фоне такого освещения, а зеленые глаза устало бегали от меня к прибору над головой. Я едва успела моргнуть, как ловкие руки медсестры медленно потянули провод и аккуратно сняли шнур с механизма. В трубке, теперь лежащей в ее руках, виднелась темно-алая кровь. Девушка положила предмет на поднос и сняла с руки тугую повязку.

- Значит, очнулась наша Романовская. Как вы себя чувствуете, девушка? - в дверях появился молодой мужчина и быстрыми шагами прошел к кровати. Бело-бирюзовая форма резала взгляд настолько, что мне захотелось отвернуться.

- Я ... - рот не слушался. Внутри будто разорвался комок, из которого ко всем органам прилила кровь. Я растерянно схватила двумя пальцами одеяло, почувствовав себя маленькой девочкой в глазах мужчины. Дорожка слез появилась на щеке от понимания всей своей недееспособности.

- Если не можешь, не говори, не надо. Анна, верно?

Я кивнула и, сглотнув, осторожно спросила и попыталась не всхлипнуть:

- Что со мной?

- Милая вы моя, - он слегка потряс мое запястье, - об этом вы узнаете чуть позже, и давайте не будем расстраиваться раньше времени. Падение было достаточно серьезным, и положение у вас, конечно, не из легких, но повторяю: не повод переживать сейчас. Завтра вы поговорите со своим лечащим врачом, он вам расскажет о назначенном лечении.

- А почему не сейчас? - речь стала немного уверенней.

- На данный момент его нет в больнице.

В душе закралась надежда, что этим человеком окажется известная мне личность. Наверное, мне так было бы легче, хоть один знакомый человек в этом месте. Я могу хотя бы немного ему доверять.

- А кто мой лечащий врач?

- Нестеров Артем Викторович. Вам не стоит переживать.

Я глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться.

- Так что со мной? - хотелось стереть слезы, но я чувствовала, что сейчас они побегут с новой силой, когда парень ответит на вопрос - если судить по ощущениям, все должно быть ужасающим.

- Разрыв связок, закрытый перелом малоберцовой кости - это в области голеностопного сустава, - он провел рукой от левого колена до стопы, но я ощутила только небольшой ветерок по коже. - Во время выступления вы также задели спинной мозг, - прежде чем продолжить, он достал из кармана какой-то небольшой предмет и отвел руку в сторону, - это именно то, что сильно усложняет ваш диагноз. Чувствуете?

Я слегка приподнялась на локтях и посмотрела на врача, который согнул мою правую (ту, что не в гипсе) ногу в колене и коснулся серебристой (вероятно, железной) вытянутой палочкой, похожей на иголку, увеличенную в размерах в раз пять, коленной чашечки.

- Нет, - голос показался мне сухим и безжизненным. - У вас руки холодные.

Мужчина приподнял брови, а потом улыбнулся, кивнув:

- Отлично. Реакция наблюдается.

Он встал, а медсестра, все время молчавшая, задала ему вопрос, который заставил меня поежиться:

- Максим Игоревич, сегодня Артем Викторович на дежурстве?

Пока что я не представляла, как пройдет встреча с ним.  Мне было немного страшно - сейчас он был врачом.

- Да, должен через часок подъехать. До свидания, Анна. Юля, жду в ординаторской. Лиза смену сдала еще двадцать минут назад, поторопись, - доктор приоткрыл дверь и покинул палату, а я не успела задать вопрос, тревоживший меня больше всего.

***

Я лежала, боясь пошевелиться, но больше часа тому назад все-таки пришлось потревожить мое бренное тело. Человеком, что мешал мне отдыхать не только сейчас, но и всю мою двадцатидвухлетнюю жизнь, был Костя. Братец нагрянул в палату (да и вообще в Петербург) так неожиданно, что мой мозг еще долго переваривал произошедшее событие. Не виделись в живую мы уже достаточно давно, и я очень соскучилась. Можно даже сказать, что я нуждалась в нем. В его поддержке и трезвом взгляде, в вечном оптимистично-реалистичном настрое, которого у меня никогда не было. Да, я практически пессимистка. Не до такой степени, конечно, чтобы жаловаться на каждый угол, на который наткнусь, идя по улице, где, в принципе, углов нет, но и оптимистом я себя считать тоже не могу по объективным причинам.

Последний раз Костя был в Питере три месяца назад. Я отлично помню этот день: мы традиционно посетили пейнтбольный клуб. Сначала (а как без этого?) вдоволь набегались, а потому уже и прогулялись пешком до дома, и объелись, и вместе посмотрели любимый фильм. Наверно, я еще никогда так долго не переживала его отъезд, потому что накануне разбился самолет, а брат как никак был пилотом. С его рейсом все обошлось, конечно же, но та авиакатастрофа еще долго преследовала меня во сне.

Какие же мы с Костей разные, словно не брат и сестра. Я до кома в горле (неудачное сравнение) боюсь летать, и каждый его полет переживаю как за саму себя. Я знаю, он - мастер своего дела, и у него прошла уже довольно длительная практика в небе, но все равно беспокоюсь. Черт возьми, до сих пор не понимаю, как можно было выбрать эту профессию! Такой безумный риск. И наряду с этим страхом, я все равно горжусь им. Он добился своей цели, не смотря ни на мои нелепые отговорки, ни на ярко выраженные запреты родителей.

Вспомнив про двух дорогих ранее для меня людей, на глаза накатились слезы. На секунду возникло желание увидеть их, обнять, но вместе с тем голову посетили не самые лучшие воспоминания, и я откинула эту затею в сторону. Обида в сердце бушевала, как и пару лет назад, и даже на протяжении такого длительного времени я не могла простить им этого поступка.

В таком упавшем настроении меня застал Артем. Я попыталась улыбнуться, когда наши взгляды пересеклись, чтобы он ничего не заметил (мое лицо обладает весьма ценным свойством: если я рыдаю, последствий этого на лице совершенно не видно).

- Почему плачешь? Что-то беспокоит? - сразу же спросил он.

Поставил стул прямо возле кровати и сел, облокотившись локтями на колени, сжав руки в одно целое и подперев ими подбородок. В этот момент парень показался мне намного старше, чем пару дней назад, даже учитывая тот факт, что сидел он в мальчишеской позе.

- Нет, я прекрасно себя чувствую. 

Я пыталась уговорить саму себя, старалась объяснить, хотя бы в мыслях, что все не так страшно, но последующий разговор помог убедиться в обратном.

- Слабо верится, - он хмыкнул, чем до жути напомнил мне Костю.

Нужно отвлечься.

- Расскажи, что со мной произошло. Я почти ничего не помню.

Кажется, сначала он удивился, но потом все-таки решился на рассказ. Постепенно в голове начала складываться картинка, и чем дальше мы шли, тем увереннее я была, что даже ходить я вряд ли буду. Под конец я снова разревелась, как малолетний ребенок, у которого отобрали любимую игрушку, а Артем... Он пересел на кровать и стал успокаивать, но дело сразу же предвещало отрицательный исход: я неожиданно осознала, что и его нужно сторониться. Не хотелось быть обузой ни для Артема, ни для того врача и медсестры, ни для тети и брата, ни для кого. Это сложно объяснить, а еще сложнее принять, но когда ты лежишь на кровати и даже самостоятельно не можешь встать и банально сходить в туалет, хуже некуда. Я уже говорила, что не из тех людей, которые ведут себя жизнерадостно в таких ситуациях, и поэтому расстроилась окончательно.

- Артем Викторович, вы свободны? - в палату ворвалась незнакомая мне девушка с тонкими темно-красными волосами и худым лицом. - Авария на Невском - пять смертельно, шесть сейчас у нас. Пастухов передал, что нужно помочь ему.

Парень вскочил, поставил стул на место и по пути к выходу быстро спросил:

- Что там?

- Девочка, девять лет. Внутреннее кровотечение в брюшной полости, перелом в нескольких местах и ... - девушка продолжила, но мне уже было не слышно, так как они закрыли дверь.

Вместе с хлопком этой самой двери мне тоже захотелось обо что-нибудь хлопнуться. Со всей силы, чтобы было так же больно, как и сейчас, чтобы можно было заглушить душевную боль физической. Я больше не могла сидеть, хотя прошло только пару часов. В жилах кипела кровь, хотелось движения.