Зацвести в Готеме

Утро после грозы было ясным, вымытым, наполненным кристальным светом и щебетом немногочисленных птиц, осмелившихся вернуться в парк вокруг оранжереи. Харли проснулась на кушетке, укрытая пледом, с неясным ощущением тепла на плече и запахом дыма и трав в памяти. Шторм отгремел, оставив после себя лишь лужи на стеклянной крыше и ощущение... чего-то сдвинувшегося. Что-то внутри нее, зажатое годами страха и неуверенности, разжалось, как бутон мимозы после прикосновения.

Она лежала, глядя в потолок, где солнечные лучи играли в каплях воды. Плечо Айви, на котором она проспала часть ночи, все еще ощущалось как призрак тепла и невероятной твердости. Айви. Которая не оттолкнула ее. Которая поделилась теплом, чаем и даже кусочком своего прошлого. Которая назвала ее "одуванчиком, пробивающим асфальт".

"*Она... она заслуживает чего-то,*" – подумала Харли с внезапной ясностью. "*Не просто "спасибо". Чего-то настоящего. От меня.*"

Проблема была в том, что Харли Квинн никогда не была мастером "настоящих" подарков. Для Мистера Джея она готовила взрывчатку или устраивала хаос. Друзьям... ну, у нее не было таких друзей, как Айви. Что можно подарить Повелительнице Растений, у которой есть целое царство зелени и магических трав?

Идеи рождались, как грибы после дождя, и были столь же сомнительными:
1.  **Нарисовать портрет!** Она схватила обгоревшую палочку от старого костра (уголь – отличный инструмент!) и лист плотной бумаги из запасов Айви. Через пятнадцать минут напряженной работы получилось нечто, напоминавшее взрыв зеленого цвета с двумя точками-глазами и палкой вместо тела. Харли нахмурилась. "*Ну... экспрессионизм? Абстракция?*" – попыталась она себя утешить, но даже ее неугомонный оптимизм усомнился, что Айви оценит "Зеленый Взрыв №1".
2.  **Пересадить цветок!** Айви как раз упоминала, что ее любимая темно-бордовая орхидея *Phalaenopsis* требует нового горшка. Харли, вооружившись энтузиазмом и совочком, взялась за дело. Процесс напоминал битву с щупальцами инопланетянина. Земля летела во все стороны, корни трещали под ее неумелыми пальцами, а само растение выглядело так, будто пережило ураган. Когда она наконец втиснула его в новый (слишком большой) горшок и засыпала землей по самые листья, орхидея поникла, как после тяжелой болезни. "*Эм... она просто шокирована?*" – предположила Харли, отряхиваясь от грунта.
3.  **Испечь печенье!** Это казалось беспроигрышным вариантом! Все любят печенье! Найдя на импровизированной кухонной полке муку (подозрительного серого оттенка), сахар (кристаллизовавшийся в камень) и странные сушеные ягоды (которые Айви использовала для красителей), Харли устроила кулинарный апокалипсис. Тесто больше напоминало цемент, печенье пригорело снизу и осталось сырым внутри, а кухня выглядела так, будто там взорвалась бомба с мукой и ягодным джемом.

Харли стояла посреди разрухи, пахнущей гарью и сладковатой горечью, с "шедевром" абстрактного искусства в одной руке, умирающей орхидеей в другой и противнем с угольно-черными "угощениями". Энтузиазм начал угасать, уступая место знакомому чувству неудачницы. "*Все испорчено. Как всегда. Она подумает, что я идиотка.*"

В этот момент в дверном проеме появилась Айви. Ее взгляд скользнул по разгромленной кухне, по заляпанному тесту столу, по чадящему противню, по жалкой орхидее и, наконец, остановился на рисунке. Ее лицо оставалось непроницаемым. Харли почувствовала, как горит от стыда.

– Я... я хотела... – начала она, запинаясь, пряча рисунок за спину и пытаясь ногой отодвинуть противень. – Сюрприз! Ну... типа... благодарность! За шторм! И за чай! И за... все! Но... – Она махнула рукой на разруху. – Получился бардак. Я знаю. Я... я уберу. Сейчас же. И выброшу это... печенье-убийцу.

Она потянулась к противню, но Айви остановила ее жестом. Она подошла ближе. Взяла рисунок из рук Харли. Рассмотрела "Зеленый Взрыв" с невозмутимым видом искусствоведа.
– Экспрессивно, – прокомментировала она сухо. – Очень... энергично. Передает суть фотосинтеза в момент стресса.

Потом она подошла к орхидее. Аккуратно, пальцами, знающими каждую частичку растения, разгребла часть земли, освобождая засыпанную розетку листьев. Потом осторожно поддержала поникший цветонос.
– *Phalaenopsis* – крепкое растение, – сказала она, не глядя на Харли. – Она переживет твой... энтузиазм. Но впредь, Квинн, предоставь пересадку профессионалам. Или хотя бы мне. – В ее голосе не было злости, скорее... усталая констатация факта.

Наконец, она подошла к противню. Пальцем (в перчатке!) ткнула в одно из печений. Оно хрустнуло, как уголь.
– Интересная интерпретация классического песочного теста, – заметила она. – С явным акцентом на... карбонизацию. И использовала ты, я вижу, мои сушеные ягоды *Solanum dulcamara*. Сладко-горького паслена. – Она подняла взгляд на Харли, одна бровь была иронично приподнята. – Надеюсь, ты не пробовала? Они умеренно ядовиты. Вызывают... расстройство желудка и галлюцинации.

Харли всплеснула руками.
– Ядовитые?! Ред, я не знала! Я думала, это просто ягодки! Я хотела сделать красивое фиолетовое печенье! Я... я чуть не отравила тебя в благодарность! Я полный идиот! – Она схватилась за голову, готовясь к праведному гневу.

Но Айви не рассердилась. Она сняла перчатку и... осторожно отломила крошечный, наименее обугленный кусочек от края одного печенья. Поднесла к носу, понюхала. Сморщилась. Потом отправила крошку в рот. Прожевала. Поморщилась еще сильнее.
– Ужасно, – констатировала она. – Горько, пригорело и... да, легкий психоделический привкус паслена. Надеюсь, одного кусочка недостаточно для полноценных галлюцинаций. – Она выплюнула крошку в раковину. – Ты определенно обладаешь уникальным талантом, Квинн. Превращать кулинарию в русскую рулетку.

Харли опустила голову. Все ее попытки порадовать Айви обернулись фарсом. Она чувствовала себя жалкой. Как та неуклюжая кукла, которой она когда-то была.

Но тут Айви сделала неожиданное. Она подошла к умирающей орхидее, которую Харли пересадила. Взяла горшок в руки. Рассмотрела. Потом ее взгляд упал на подоконник, где стоял горшок с хищной *Венериной Мухоловкой* (*Dionaea muscipula*). Ее "ротики" были закрыты, но само растение выглядело бодрым. Айви задумалась на секунду, потом поставила горшок с орхидеей *рядом* с мухоловкой.

– Видишь? – сказала она, указывая на растения. – Ты умудрилась подружить их. *Phalaenopsis* обычно не выносит соседства с хищниками. А *Dionaea*... она довольно агрессивна к соседям. Но вот... – Айви слегка наклонила голову, наблюдая. – Никакой реакции. Ни стресса у орхидеи, ни попыток захлопнуться у мухоловки. Они... игнорируют друг друга. Мирно. – Она повернулась к Харли, и в ее глазах светилось что-то похожее на удивление и... уважение? – Это... впечатляет. И немного пугающе. Ты обладаешь странным даром нарушать все ботанические законы сосуществования.

Харли уставилась на растения. Действительно, орхидея, казалось, чуть распрямилась рядом с хищницей, а мухоловка безразлично шевелила ресничками на солнце.
– Я... я просто сунула ее туда, куда влезла, – честно призналась Харли.

– Именно в этом и есть твоя гениальность, – парировала Айви, легкая усмешка тронула ее губы. Она подошла к Харли. Ее рука поднялась, и неожиданно, нежно, она поправила спутанный разноцветный локон, выбившийся из хвостика и вымазанный в муке и земле. Прикосновение было таким же осторожным, как к чувствительной мимозе. – Ты берёшь то, что есть. И впихиваешь это туда, куда считаешь нужным. И иногда... получается что-то новое. Непредсказуемое. Живое. – Она посмотрела в синие глаза Харли. – Как этот "дуэт". Орхидея и Мухоловка. Мир и Агрессия. – Пауза. – Как мы.

Харли почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она не ожидала такого. Ни понимания, ни... прикосновения к волосам.
– Значит... тебе нравится? – прошептала она, указывая на горшки. – Мой... подарок?

Айви покачала головой, но в ее глазах не было отказа.
– "Подарок" – это громко сказано для хаоса, который ты устроила на моей кухне и с моей орхидеей, – сказала она с присущей ей прямотой. – Но... – Она снова посмотрела на странный дуэт растений. – Да. Это нелепо. Странно. И... интересно. Как эксперимент. Как ты. – Она вернула взгляд на Харли. – Спасибо. Нелепо, но... спасибо.

Она нежно потянула за испачканный локон Харли, заставляя ее чуть наклонить голову.
– А теперь, – сказала Айви, и в ее голосе снова зазвучали привычные командные нотки, но без прежней холодности, – ты убираешь этот апокалипсис на моей кухне. Каждую крошку муки. Каждую каплю пригоревшего джема. И моем орхидею от твоих "заботливых" рук. Потом, возможно, я научу тебя печь *съедобное* печенье. Без ядовитых ягод.

Харли сияла. Ее подарок, ее хаотичная благодарность, была принята. Не как шедевр, а как... она сама. Нелепая, взрывная, но искренняя. Она бросилась выполнять приказы с энтузиазмом урагана, роняя тряпку и чуть не опрокинув ведро с водой. Айви наблюдала за ней, опершись о дверной косяк, с тем самым выражением терпеливого ожидания, которое уже стало привычным. Но теперь в нем была тень тепла. И когда Харли, отмывая орхидею под краном, случайно обрызгала ее водой, Айви не рассердилась. Она лишь покачала головой и... улыбнулась. По-настоящему. Небольшой, но самой настоящей улыбкой.

– Неуклюжий одуванчик, – пробормотала она себе под нос, но так, что Харли услышала.

И Харли поняла – это был лучший комплимент из всех возможных. Ее криво пересаженная орхидея, мирно соседствующая с хищной мухоловкой на подоконнике, залитом утренним солнцем, стала их маленьким, нелепым, но бесценным символом. Символом того, что даже самое несовместимое может найти свой островок хрупкого мира в тепле этих ядовитых лепестков.