её телохранитель

Оживлённая музыка так и заполняла зал, тонкие ноты скрипки смешивались с хрустом бокалов и звоном украшений. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, а смех гостей звучал слишком звонко, слишком не искренне — словно в этом доме не могло быть ничего, кроме блеска и совершенства.

Но Дженни в этом шуме чувствовала себя чужой. Её улыбка была безупречна, взгляд — сосредоточен, движения — точны. Только внутри всё стягивалось, как тугой корсет на талии, который и без того присутствовал, не дающий сделать вдох. Слова, услышанные ранее, никак не покидали голову, возвращаясь снова и снова, будто навязчивая мелодия, сбивающая ритм сердца. Перед её глазами его лицо, а по коже будто бы бегали ощущения касаний его рук, таких тёплых.

— Всё в порядке, мисс Ким? — кто-то из гостей вежливо кивнул, проходя мимо.

— Конечно, — отозвалась она, легко, почти машинально.

Музыка сменилась — теперь оркестр заиграл что-то более живое, с мягким переходом на медленный ритм. Пары начали выходить в центр зала, и помещение заполнилось плавными движениями. Дженни подняла взгляд — её отец уже танцевал с Изольдой, двигаясь под одобрительные взгляды гостей. Всё выглядело идеально. Слишком идеально.

— Ты выглядишь так, будто хочешь опять сбежать, — знакомый голос заставил её обернуться. Джеймс стоял рядом, держа в руке бокал. Свет от люстры отражался в его глазах, делая их мягче, чем обычно.

— Может, просто устала, — отмахнулась Дженни, но парень слегка улыбнулся, будто знал больше, чем она позволяла показать.

— Усталость не делает взгляд таким.

Она хотела ответить, но не успела — музыка стала медленнее, ведущий объявил следующий танец. Джеймс отставил бокал, повернулся к ней и чуть подал руку:

— Потанцуем?

Её первое желание было отказаться. Но взгляд его — настойчивый, тихо просящий, идущий из самой глубины — не позволил. Она медленно и неуверенно положила ладонь на его руку. Пальцы соприкоснулись, и будто всё вокруг на секунду стало громче привычного. Они вышли в центр зала, растворяясь среди других пар. Джеймс держал её мягко, без давления, и, когда их взгляды встретились, Дженни почувствовала, как что-то внутри дрогнуло — смесь страха, нежности и предательской теплотой. Ким не могла сказать, что ощущала то же с Чоном, эти эмоции отличались.

Сквозь толпу, у колонны, уже стоял Чонгук. Он наблюдал, как они двигаются, как пальцы Джеймса скользят по её талии, как она вновь улыбается, хоть и наигранно, натянуто, скрывая весь тот разговор за маской совершенства. Он не сделал ни шага. Только взгляд, цепкий, сдержанный, будто вырезал эту сцену в памяти.

Музыка текла плавно, как тёплый мёд, заполняя пространство между телами. Дженни чувствовала, как ритм ведёт её, и всё, что казалось тяжёлым минуту назад, будто растворялось под пальцами Джеймса. Его рука на её талии была осторожной, почти нерешительной, но от этого ещё более чувственной. Волнение немного уходило в сторону, а всё потому что она не видела телохранителя, который стоял в стороне, молча, словно хищник, наблюдая за ней.

— Я давно не видел тебя такой, — прошептал он, когда они медленно повернулись под аккорд. — Настоящей. Не той, которую ты показываешь остальным.

— А ты знаешь, какая я настоящая? — скептически хмыкнула девушка, холодно отрезав.

— Знаю, что не такая, какой тебя хотят видеть, — его голос был низкий, чуть хриплый, — Не из стекла, не из золота, просто не такая, — на его лице была почти незаметная ухмылка, пока он продолжал вести её в танце. Дыхание девушки на мгновение сбилось. Слова задели глубже, чем хотелось.

— Осторожнее, Джеймс, — выдохнула она, — такие фразы могут прозвучать слишком... искренне.

— А я не вижу в этом ничего плохого.

Он чуть сильнее прижал её к себе. Не грубо — так, будто пытался защитить от всего зала, от чужих глаз, от собственных мыслей. Дженни невольно подняла взгляд. Их глаза встретились, и на короткий миг всё остальное исчезло. Музыка замедлилась, гости вокруг стали словно расплывчатыми тенями. В этом взгляде было что-то опасное. Что-то, что нельзя было допустить, но и невозможно было отвергнуть.

Где-то сбоку медленно шёл Чонгук. Он не пил и не разговаривал. Просто наблюдал. Его плечи были напряжены, подбородок чуть опущен, взгляд — цепкий, холодный. Но каждый раз, когда Джеймс чуть склонялся ближе к Дженни, в глубине глаз телохранителя что-то менялось — будто тихое, но острое раздражение прорывалось сквозь маску. Он видел, как Джеймс наклонился, чтобы что-то сказать ей на ухо. Как она тихо рассмеялась, впервые после их разговора. Как её пальцы чуть сильнее сжали его руку.

И всё это время Чонгук встал и стоял неподвижно, сжимая в кармане кулак. Мелодия закончилась. Люди зааплодировали, пары разошлись. Джеймс слегка поклонился, не отпуская её ладони.

— Видишь? Не так уж и страшно быть в центре внимания, — сказал он мягко.

На лице юноши просверкала улыбка, а девушка вдруг хмыкнула, задумчиво двинув челюстью. Оглянувшись, она одновременно искала его и избегала момента столкновения, поэтому вдруг потянулась к уху Чжо, что-то проговаривая. На момент они переглянулись, коварно улыбнувшись и быстрым шагом уходя прочь.

Чонгук сорвался с места, стараясь держать лицо и идти умеренно, но терять из виду Ким было нельзя. Пробираясь сквозь толпу, тот проследил как кусок ткани скрылся за дверью. Цокнув, он побежал, ведь гости и лишние свидетели остались позади, в центре всего мероприятия. Выбежав на улицу, мужчина замечает пару, которая направилась в сторону гаража.

— Госпожа Ким! — вдруг громче проговаривает брюнет вслед той, заставляя её остановиться. Дженни коротко что-то сказала Джеймсу, который коротко обернулся на телохранителя, после чего пошёл дальше.

— Мне сейчас не нужна охрана, — её голос был настолько чужим, непривычным, холодным, отрезвляющим.

— Я у Вас не спрашивал, — парировал тот, — это моя работа.

— Неважно, — нервно начала рыться в сумке девушка, доставая кредитную карту и протягивая мужчине, — Вот, берите сколько нужно денег, но сегодня Вы мне не нужны.

Она снова говорила на «Вы», восстанавливая стену между ними, которую они же и разбирали по кирпичику. Чонгук наигранно усмехнулся, отмахивая её руку, после чего вновь заговорил:

— Если Вы хотите добиться моего увольнение — попрошу не через оплошность, а пойдите напрямую к господину Ким, — так отрешённо говорил тот, — мне не нужны штрафы из-за того, что Вы набрались смелости сбежать.

— Что? — не могла подобрать слов девушка.

— Прошу предупредить отца об отъезде без моего присутствия, — делает паузу он, немного наклонив голову вперёд, — либо принять мою компанию.

Дженни не верила в то, что происходило, как он говорил и звучал. А самое главное, она не верила, что могла быть такой. Что смогла сказать ему всё то, о чём не думала на самом деле. Джеймс же вывез позади машину, выйдя из той, обойдя и открывая дверь для Ким. Брюнетка коротко оглянулась, после возвращая взгляд на Чона.

Их взгляды крепко схватились друг за друга, бегая по лицам. Она догадывалась, чувствовала, что сейчас каждый из них врал, но зачем? Они были слишком гордыми, слишком принципиальными. Дженни медленно вдохнула, но не смогла заставить себя говорить. На секунду показалось, будто воздух стал гуще, а расстояние между ней и Чоном — невыносимо длинным.

Он стоял неподвижно, сдержанный до боли. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, теперь казались куда глубже — в них вспыхивала злость, обида и что-то такое, чего она не могла или не хотела называть. Она опустила взгляд первой. Сделала шаг к машине.

— Доброй ночи, мистер Чон, — тихо произнесла она, будто ставя точку.

И только когда дверь захлопнулась, а двигатель тихо заурчал, он позволил себе коротко выдохнуть — почти неслышно. Дождь начинал моросить. Фары прорезали темноту, оставляя в воздухе след пыли и влаги. Машина тронулась, увозя её прочь, а Чонгук остался стоять на месте, не пытаясь остановить, не докладывая ничего отцу. Просто стоял, пока задние огни не исчезли.

Дорога была длинной и извилистой. Внутри машины звучала тихая музыка, но она лишь усиливала напряжение. Джеймс держал руль одной рукой, другой постукивал по нему в такт.

— Он ревнует, — произнёс он спокойно, не глядя на неё.

— Что? — Дженни вздрогнула, повернув голову.

— Твой телохранитель. Видела как смотрел? Не на гостя, не на подозреваемого. На девушку.

Она закусила губу, чувствуя, как в груди всё снова переворачивается. А сидящий за рулём ощутил, как сам же занервничал от сказанного. Глаза бегали по дороге, поле зрение на секунду словно размыло.

— Ты ошибаешься. Он просто выполняет свою работу, поверь, — хмыкнула Дженни.

— Может быть, — Джеймс усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд, — но, знаешь, иногда люди прячутся за формой, за правилами. И делают вид, будто всё под контролем, — рывком сворачивает тот, выезжая на длинную и ровную трассу.

— А ты? — тихо спросила она, — Тоже что-то прячешь? — ухмыльнулась Ким, но Джеймс на секунду замолчал, потом улыбнулся, почти грустно.

— Наверное, — вновь короткая пауза, — может то же, что и прячешь ты.

Ровная дорога изредка освещалась высокими фонарями, в машине становилось теплее из-за обогревателя, а об окна разбивались капли дождя, которые, казалось, усиливали свой темп.

— Иногда, — продолжил Джеймс, — я думаю, что твой отец слишком многое держит при себе.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Дженни, коротко взглянув на собеседника.

— Ничего. Просто наблюдение, — Он улыбнулся, не глядя, — Но если ты когда-нибудь захочешь узнать правду — не ищи её у него.

Её дыхание сбилось. Она отвернулась к окну, глядя на отражение в стекле. Внутри всё смешалось — злость, сомнение, страх и... что-то ещё, от чего невозможно было спрятаться. Они же продолжили ехать в тишине, пока изредка за окнами мелькала молния. Только вот в этот раз тишина имела куда больше смысла, позволяя каждому проветрить голову по своему.

Дождь барабанил по крыше машины ровно и убаюкивающе, словно задавая свой ритм дороге. Джеймс не спешил — автомобиль плавно скользил по мокрому асфальту, отражая в лужах свет фонарей. В салоне пахло кожей и его парфюмом, знакомым, чуть терпким, и этот запах отчего-то начинал раздражать и успокаивать одновременно. Она не знает, почему решила предложить взять машину, в которой обычно ездила с телохранителем. Дженни смотрела в окно. Мимо проплывали силуэты домов, редкие прохожие под зонтами, неоновые огни вывесок. Она не спрашивала, куда они едут. Не потому, что не хотела знать, — просто не имело значения. Всё казалось заторможенным, будто они ехали не по улицам города, а внутри её собственных мыслей.

— Мы ведь уже давно выехали за центр, — тихо сказала она, отрываясь от своих размышлений.

— Знаю, — коротко ответил Джеймс, не поворачивая головы.

— Тогда куда ты меня везёшь?

— Иногда можно просто ехать, без конечной цели. Иначе всё время оказываешься в одной и той же точке.

Она прищурилась, но не ответила. Пальцы невольно заскользили по стеклу, рисуя невидимые линии на запотевшей поверхности. Дженни словила себя на мысли, что Джеймс часто звучал так неискренни, словно каждое его слово было продуманно заранее, каждая фраза, вопрос, как по сценарию.

— Ты так делаешь часто? — спросила она после короткой паузы.

— Когда не могу уснуть. Или когда не хочу оставаться дома, — Он обернулся к ней на миг, и в его взгляде не было привычного хищного блеска — только усталость, — дорога меня успокаивает.

Дождь усилился, стекло перед ними вдруг стало мутным, и дворники с усилием скребли по поверхности, возвращая видимость дороги. Город позади постепенно растворялся, уступая место загородным улицам, к которым они вернулись. Свет фонарей стал редким, впереди темнели поля и очертания леса.

К тому моменту, как машина остановилась у ворот, дождь превратился в ливень. Джеймс вышел первым, открыл дверь, подставив ей руку.

— Спасибо за вечер, — произнесла она, не глядя на него, пока взгляд бегал по сторонам. Они стояли под крышей возле гаража, в котором припарковали автомобиль. Джеймс выжидал чего-то, молча, хищно.

— Тебе спасибо, — робко заговорил он, всё же привлекая её внимание. Она поджала губы в лёгкой улыбке, а он слабо склонил голову в сторону, — сходим на кофе завтра?

— Я подумаю, — смущенно обняла за плечи себя девушка, вдруг вспоминая вечер, когда Чон укрыл её своим пиджаком. Перед глазами мелькнул образ его глаз, сигарета, зажатая губами, которая коснулась кончика её носа. Дыхание перехватило, она отшатнулась.

— Всё хорошо? — вскинул бровь тот, аккуратно потянув руку к той, на что Дженни слабо отодвинула плечо, будто бы не позволяя к себе прикоснуться.

— Да, я побуду здесь ещё, — делает паузу она, не без намёка, — хочу подышать, — сглотнула, — в одиночестве.

Шатен кивнул, коротко улыбаясь и уходя прочь быстро, стараясь при этом не намокать сильно под дождём. Дождь не стихал. Он продолжать стучать по крыше, стекая струйками по краю навеса. Воздух пах мокрым асфальтом и чем-то тяжёлым, почти металлическим. Дженни стояла неподвижно, прижав руки к груди, чувствуя, как холод проникает под кожу.

Всё происходящее казалось расплывчатым, как кадры старого фильма — свет фар, гул дождя, звук собственных шагов, которые будто отдавались эхом внутри. Она не знала, сколько стояла так — минуту или десять. Просто тишина, смешанная с каплями и стуком сердца.

— Долго собираетесь мёрзнуть? — раздался тихий, низкий голос позади.

Она резко обернулась. Под навесом с другого края стоял Чонгук. Его волосы немного прилипли к вискам, на пиджаке темнели мокрые пятна, пальцы всё ещё держали капли воды. Он не прятался от дождя — будто специально позволил себе промокнуть, чтобы не выглядеть чужим в этом вечернем хаосе.

— Вы следили за мной? — её голос прозвучал устало, но с привычной колкостью.

— Это называется «охрана», — коротко ответил он, подходя ближе, — Особенно когда кто-то сбегает с поста без предупреждения.

— Я не сбегала, — холодно произнесла она, — Просто хотела... побыть одна.

— Не умеете, — сказал он почти шепотом, подойдя ближе.

— Что? — нахмурилась Дженни.

— Быть одной, — повторил он, — Вам всегда нужен кто-то. Подруга, незнакомец, — делает паузу мужчина, — собеседник.

Она замерла. Хотела возразить — уколоть, отстраниться, — но не смогла. Его слова попали слишком точно. Молния осветила их лица — коротко, резко. В этот миг она заметила, как у него дрогнули губы, будто он хотел что-то добавить, но передумал. Он просто стоял напротив, чуть ближе, чем в последний их разговор.

— Вы промокли, — произнесла она тихо.

— Вы тоже, — спокойно ответил он.

Они стояли так, молча, пока дождь усиливался. Дженни сделала шаг назад, но напрочь забывая о длинной части юбки позади, из-за чего слабо цепляется. Чонгук быстро приостановил её за локоть. Пальцы сомкнулись на коже, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь — не от холода.

— Осторожно, — сказал он тихо, но не отпустил сразу.

— Вы же сам хотели, чтобы я держалась от Вас подальше, — пробормотала она.

— Я? — усмехнулся он, и в его тоне не было насмешки — только усталость и что-то очень живое, почти нежное.

Дженни подняла взгляд. Между ними — всего пару шагов, и этого расстояния уже не хватало, чтобы спрятаться. Она видела, как по его шее скользила капля воды, как подрагивали пальцы, всё ещё удерживающие её руку. И вдруг — осознала, что не хочет, чтобы он отпускал.

— Мистер Чон... — начала она, но он опередил её:

— Не сейчас. Если скажите хоть слово — всё испортите.

Она замолчала. Просто стояла, чувствуя его дыхание. А где-то за спиной — вспыхнула молния, осветив на мгновение их лица вновь, оставляя тень сбоку. Он сделал шаг ближе, но не коснулся вновь. Только взгляд, только дыхание. И всё остальное перестало иметь значение.

— Мисс Ким? — голос Дорати словно разбитое неожиданно стекло. Они отшатнулись друг от друга. Его руки скрылись в карманах брюк, а взгляд направился в сторону женщины, стоявшей с большим зонтом, — Ваш отец сходит с ума, стараясь понять где Вас носит!

— Не переживай, — натянуто улыбнулась девушка, подхватывая платье и подбегая к домработнице, — я устала от приёма и хотела подышать, но без мистера Чона ведь нельзя, — просто пожимает плечами девушка, уловив подозрительный взгляд старшей, — доброй ночи, — кивнула мужчине та, подхватывая Дорати под локоть и уходя с ней в сторону главного входа.

***

На следующее утро дом казался другим — тише, холоднее. Дженни стояла у окна, глядя, как дождь, не уставший за ночь, всё ещё барабанит по стеклу. Воздух пах сыростью, и даже чай, приготовленный Дорати, не мог разогнать это ощущение промозглости, которое поселилось внутри.

Телохранителя не было за завтраком. И даже когда она спустилась к машине, чтобы отправиться на теннис, на месте водителя сидел кто-то другой. «Мистер Чон сегодня занят», — коротко пояснил отец, не поднимая взгляда. Странно.

Хотя, может, и закономерно. Дженни пыталась не думать об этом, но его образ всё равно вставал перед глазами — мокрые волосы, тень на лице, тот момент, когда он сказал «не сейчас». Каждый раз, когда она вспоминала, сердце почему-то сжималось — не от стыда, а от того, что не договорили. Тренировка же прошла быстро, продуктивно и сразу после, возле корта, она встретила не Рози, а Джеймса.

Слишком правильным, чтобы быть реальным. Джеймс ждал её у лестницы, с привычной лёгкой улыбкой и двумя стаканами кофе в руках.

— Привет, — сказал он, протягивая один из них.

— Спасибо, — ответила она, делая глоток. Напиток был крепкий, с лёгкой горчинкой. Точно такой, какой любил Чонгук.

Она даже усмехнулась от этой мысли, ведь осознала насколько их вкусы отличались, ведь на фоне этого напитка она предпочитала чай.

— Что смешного? — спросил Джеймс, слегка приподняв бровь.

— Ничего, просто... вкус знакомый, — сказала она, стараясь не смотреть прямо ему в глаза.

Он не стал уточнять. Просто пошёл рядом, когда они медленно направились в сторону машины. Последние дни их разговоры стали другими — мягче, теплее. Он больше слушал, меньше шутил. Мог просто сидеть рядом, не требуя ничего. Дженни это успокаивало. В его присутствии не нужно было быть идеальной. Не нужно было держать оборону. Но вместе с этим она чувствовала, что между ней и Чонгуком возникла стена — невидимая, но тяжёлая, уже окончательно. Он перестал водиться слишком близко, перестал комментировать её опоздания, даже взгляды стал избегать. Всё откатилось назад, прямиком к тому дню, когда он хмурился при виде неё.

Только короткие отчётливые фразы, только деловой тон. И каждый раз, когда она видела его издалека — у ворот, в коридоре, в тени возле машины — внутри всё будто сжималось, как от боли.

Одним вечером, Джеймс написал:

«Хочу показать тебе кое-что. Без толпы, без галстуков. Просто ты и я».

Она долго смотрела на сообщение, не отвечая, а потом всё-таки написала короткое:

«Хорошо».

Чонгук отвозил её в тот вечер. Он сидел за рулём, не говоря ни слова, и только иногда взгляд скользил в зеркало. Дженни чувствовала его молчание острее, чем если бы он говорил. В салоне стояла натянутая тишина, а звук дождя снова возвращал то, что они оба старались забыть.

— Вас подвезти после? — его голос прозвучал ровно, будто чужой.

— Не нужно, — коротко ответила она, глядя в окно.

— Господин Ким будет недоволен.

— Я сообщу отцу сама.

Он не ответил. Только сжал руль чуть сильнее. Место, куда привёз её Джеймс, оказалось старой смотровой площадкой над городом. Ночь была ясной, фонари снизу горели ровными рядами, а воздух пах сосной и свежестью. Дженни впервые за долгое время почувствовала, что дышит свободно. Отец смягчил условия телохранителя, говоря о том, что слухи дали о себе знать. Папарацци сработали отлично, все коллеги то и делали, что обсуждали нового «партнера» дочери Патрика.

— Знаешь, — сказал Джеймс, садясь рядом на перила, — ты всё время смотришь вниз, будто боишься упасть.

— Может, я просто боюсь высоты? — усмехнулась она.

— Дженни Ким чего-то боится? — посмеялся парень, шутливо нахмурившись.

— Может, — надула губы та, — пауков.

— Ну конечно же, — они улыбнулись синхронно, еле слышно посмеявшись, — Я думаю о том, чтобы уговорить маму от переезда.

— Правда? — удивлённо расширились глаза Дженни.

— Да, — закивал юноша, вздыхая, — мне нравится здесь.

— Почему же?

— Ассоциации приятные, — уголки губ скакнули, а тот медленно повернул голову в сторону собеседницы, которая словно ощутила это.

Она повернулась. Их взгляды встретились. И впервые ей показалось, что его слова не игра. Он осторожно коснулся её руки — неуверенно, как будто давая шанс отстраниться. Но она не сделала этого. Просто позволила. А где-то внизу, у подножия холма, на тёмной дороге стояла машина.

***

Особняк Кимов просыпался медленно. После громкого приёма теперь в коридорах царила только тишина — только шаги прислуги и запах свежесваренного чая или кофе. Дженни спустилась вниз уже к обеду, а в гостиной на просторном диване восседала Изольда, пролистывая какую-то книгу.

На её лице не было и следа усталости. Волосы аккуратно уложены, белый халат идеально выглажен. Всё — до последней детали — как у женщины, которая никогда не позволяет себе выглядеть уязвимой.

— Доброе утро, милая, — произнесла она, не поднимая взгляда, — Всё никак не могу тебя словить, — надула губы та, — ты так быстро убежала с того приёма, тебя что-то расстроило?

— Простите, было не по себе, — коротко ответила Дженни, подойдя к стелажу книг, желая поскорее найти нужную и уйти прочь. Любезничать или высказывать ей недовольства желания и сил не было.

— Конечно, — мягкая улыбка, — погода, шум, столько внимания. Не каждый день возвращается глава семьи.

При этих словах девушка подняла взгляд. В голосе Изольды звучала не забота, а намёк — лёгкий, почти незаметный, но достаточно ощутимый.

— Папа уже уехал? — спросила Дженни.

— Да. Встретиться с партнёрами, — ответила она спокойно, делая глоток кофе, — Он сейчас слишком занят. Но ты ведь знаешь, бизнес не ждёт.

Тон был безупречен, но под ним скрывалось что-то другое — напряжённость, которую можно было уловить только по лёгкому постукиванию ногтя по фарфоровой чашке.

— Ты выглядишь усталой, — тихо сказала Изольда, вдруг поднялась и подошла, чуть склонилась и аккуратно убрала прядь с плеча Дженни, — Такие вечера выматывают, особенно когда эмоции... слишком бурные, да?

Ким промолчала, стараясь скрыть волнение и факт того, что знала обо всём плане старшей.

— Не волнуйся, — продолжила Изольда с мягкой улыбкой. — Никто не осудит, если ты позволила себе немного чувств. В конце концов, ты молодая. Всё впереди.

Эти слова звучали как утешение, но в них сквозила едва заметная угроза — как будто женщина заранее знала, что произошло на приёме. В этот момент в комнату вошла Кэрол. На ней было простое платье, но даже в нём угадывалась уверенность — смесь наследственной элегантности и внутреннего упрямства.

— Мама, ты звала меня?

— Да, дорогая, — Изольда не сводила глаз с Дженни, — Я хотела, чтобы ты показала Дженни новые документы от отца. Пусть видит, что дела идут хорошо.

— Разве ей это интересно? — спокойно ответила Кэрол, — Папа сам всё ей объяснит, если захочет.

Изольда повернулась к дочери, улыбка не исчезла, но взгляд стал холодным. Стоявшая же брюнетка возле женщины сжала кулаки. Папа. Никто не называл его так, кроме неё. Она должна была быть единственной.

— Иногда, Кэрол, женщины должны понимать больше, чем им рассказывают. Особенно если собираются жить под этой крышей.

Светловолосая сжала пальцы на папке, которую держала, и чуть заметно отвела взгляд.

— Иногда лучше не знать, мама. Некоторые вещи ты не объяснишь цифрами, — съязвила блондинка.

— Не будь наивной, — Изольда приблизилась к ней, шепнув почти у самого уха, — Наивные девушки не выживают в этом доме.

— А может, кто-то просто устал играть в твои игры, — говорила тихо младшая, стараясь звучать так, чтобы её слышала только мать. Взгляд Изольды потемнел, но она быстро вернула себе безупречное выражение лица.

— Ты начинаешь напоминать своего отца, — сказала она почти ласково, — Столько гордости, и ни капли стратегического ума.

Она обернулась к Дженни:

— Не бери в голову. Кэрол иногда забывает, что семья — это, прежде всего, союз. Особенно когда на кону — всё, что мы имеем.

Кэрол тихо опустила папку на стол и вышла, не произнеся больше ни слова. Но в дверях всё же задержалась на секунду — и Дженни уловила этот взгляд. В нём было предупреждение. Когда же девушка осталась наедине с Изольдой вновь, по спине прошёлся странный холод. Старшая коротко улыбнулась, вновь коснувшись плеча младшей напоследок, после чего оставила ту одну.

Комната опустела, но ощущение присутствия Изольды не исчезло. Её дух, её слова — всё будто застряло в воздухе, оставляя горькое послевкусие. Дженни подошла к окну, машинально глядя на сад, замечая беседку и рядом никого. Вздохнув, та обернулась, поджав губы. Вдруг пришло осознание того, что в этом доме теперь никто не говорил просто так. Каждая фраза — проверка, каждая улыбка — маска.

Дженни поднялась по лестнице, ощущая тяжесть каждого шага. В голове продолжали кружиться образы — мокрые волосы Чона, его холодный, но живой взгляд, осторожные прикосновения Джеймса, тихий голос отца, который всё ещё звучал в её памяти, будто издалека. Она пыталась сложить все кусочки в единое целое, но вместо ясной картины получался клубок сомнений.

— Почему всё так сложно? — тихо пробормотала она сама себе, делая шаг в коридор, ведущий к её комнате. Дверь открылась, и она чуть задержала дыхание. На середине коридора стоял Чонгук. Его плечи были напряжены, руки сцеплены за спиной, взгляд скользнул по ней и снова опустился вниз.

— Добрый вечер, — тихо сказал он, будто проверяя, не сделала ли она что-то опасное.

— Добрый, — отозвалась Дженни, слегка скривив губы, — Я... просто иду в комнату.

— Я знаю, — его голос был ровным, почти холодным, — Хотел убедиться, что всё в порядке.

Наступило неловкое молчание. Она заметила, как в его глазах проскользнула тревога, которую он старался скрыть. И одновременно — привычная строгость, дистанция, которую он всегда держал между ними.

— Всё... нормально, — выдавила Дженни.

— Понимаю, — тихо ответил Чонгук. Он сделал шаг в сторону, будто давая дорогу, но оставался близко, чтобы она это почувствовала.

Она прошла мимо него, сердце билось чаще, а в голове не утихали вопросы. Казалось, когда они проходили друг возле друга — их мизинцы потянулись на встречу, но так и остались на расстоянии. От волнения, девушка сбилась с пути, машинально пройдя комнату и теперь уходя между колонами в сторону кабинета отца. Шла тихо, не торопясь и вдруг замедлилась, когда до ушей стал доноситься снова этот голос:

— ...да, всё идёт по плану, — раздался тихий, уверенный женский голос, — Партнёры ни о чём не догадываются. Оставь бумаги там, где положила. И помни: никто не должен знать, кроме нас.

Дженни замерла, прижалась к одной из колон возле дверей, которые были немного приоткрыты. Слова звучали как приговор: махинации, секретные планы, скрытые схемы. И её отец, возможно, даже не догадывается, что происходит под его же крышей.

— Отлично, — голос Изольды стал холоднее, твёрже, — Ни шагу в сторону. Ни слова кому-либо. Всё остальное — твоё дело, но помни: одна ошибка, и последствия будут серьёзные.

Дженни отступила назад, дыша так, будто весь воздух вокруг сгустился. Всё, что казалось ей простым вчера, сегодня обернулось тенью интриг. Она догадывалась, возможно, знала, но не хотела принимать правду. Только сейчас не было выбора. Всё смешивалось, билось друг об друга, закипало. И на фоне всего каждый взгляд, каждое прикосновение — Джеймса или Чонгука — теперь обретало новый, тревожный смысл. Она отступила к стене, стараясь оставаться незаметной.

***

Поздним вечером особняк вновь ожил от лёгкой музыки от проигрывателя, того самого. В кабинете господина Кима горел тёплый свет, а за массивным столом сидела Изольда, как хозяйка положения, хотя формально она была лишь гостьей.

— Вот эти цифры можно подать как инвестиции в фонд, — произнесла она, откидываясь на спинку кресла, — Главное, чтобы выглядело благопристойно. Никто не должен понять, что часть активов уже в обороте.

Господин Ким нахмурился, но слушал внимательно. Изольда умела говорить так, что даже сомнения звучали как проявление глупости.

— Ты уверена, что это не вызовет вопросов? — спросил он с лёгким недоверием, задумчиво изучая бумаги перед ним, пока одна его рука лежала на её плече.

— Вопросы всегда будут, — мягко ответила она, накрывая его ладонь своей, — Важно, кто на них отвечает.

Её взгляд скользнул по комнате — уверенный, безупречно спокойный. В этот момент в дверях появилась Дженни.

— Прости, я не знала, что вы заняты, — сказала она, чуть растерянно.

— О, нет, милая, — Изольда подняла голову с улыбкой, — наоборот, очень вовремя. Твой отец как раз решает, как укрепить семейный бизнес. А ты должна понимать, как устроен этот мир.

— Думаю, для этого у него есть консультанты, — сухо произнесла девушка. Чжо чуть прищурилась, не теряя вежливости.

— Консультанты — это те, кто получает деньги. А те, кто остаётся в выигрыше, — это те, кто держит ниточки.

Господин Ким откашлялся, будто желая разрядить атмосферу.

— Изольда, возможно, нам стоит обсудить детали позже. Дженни ещё не так интересно это всё изучать, — улыбается он, убирая руку, — и я не хочу давить на неё с этим.

— Конечно, — она поднялась, грациозно, как будто и не касалась ничего компрометирующего, — Но подумайте, мистер Ким, — её голос стал ниже, — иногда, чтобы защитить своё, нужно действовать чуть раньше, чем остальные.

Когда она вышла из комнаты, Дженни вздохнула. В голове было полно мыслей, она пыталась подобрать слова, чтобы объяснить всё папе, но тот вдруг подал голос первым.

— Прости ещё раз за тот вечер, милая, — провёл дочь к небольшому диванчику у стены тот, присаживаясь рядом, — Я был не прав, что решил всё только с Изольдой и даже не обсудил с тобой.

— Пап...

— Я просто будто бы, — не дал сказать той старший, продолжая рассказывать, — по уши влюблен, — на выдохе и с улыбкой произносит он, заставляя Дженни опешить, потерять всю уверенность, забыть всё, о чём так долго думала, — Изольда непростая, к ней нужен подход, но она сильная и властная женщина, — коротко хмыкнул Патрик, — Мы с ней обсудили всю ситуацию с телохранителем и пришли к выводу, — упоминание Чонгука заставило сердце забиться чаще, — что если ты захочешь — мы снимем обязанности Чона и завершим контракт раньше назначенного времени.

Всё вокруг затихло, как и мысли Дженни, которая смотрела куда-то перед собой.