Опасная дистанция

Время летит довольно быстро, иногда настолько, что Антон едва успевает за ним угнаться. Если знаете: когда ты счастлив, такое бывает довольно часто, к тому же верно люди говорят: влюбленные часов не наблюдают. А в их случае не только часов, но и дней, а иногда недель. 

 Подходящий к своему концу август принёс собой много тёплых вечеров в любимой компании, новые эмоции от вышедшего три недели назад фильма, на который Шастун ходил вместе со своим куратором. В тот день они по негласной классике таких свиданий сели на последний ряд, но правда почти не целовались, так как Шастун был слишком заворожен сюжетом фильма на большом экране. Так же за прошедшее время они успели вдоволь нагуляться по ночной Москве. Без поводов, а просто из желания посмотреть на красивые огни улиц и высоких домов. 

 Ближе к дням, когда в конце лета начинался заезд в общежитие, юноша созванивался со своим соседом по комнате, чтобы узнать, как обстоят дела с его сборами и какого числа он заедет. Свои же собственные вещи он не особо спешил собирать, так как даже мысли об этом, навеивали некую тоску. Не хотелось уезжать из квартиры Арсения, не хотелось спать без него в кровати и не делить с ним завтрак, обед и ужин. С Колей безусловно хорошо жилось, однако, и с мужчиной было явно не хуже.

 — А зачем тебе съезжать обратно в общежитие? — с нешуточным удивлением спрашивал Арсений, когда парень подходил к нему с новостями о скором заселении. — Соскучился по маленьким комнатам с подранными обоями? — в шутку произносил он. 

 — Нет, просто думал, что так правильно будет, — недоумевая отвечал Шастун. 

 — Передумай, Антош, — подмигнув парню твердил куратор и трепал того по волосам, взъерошивая причёску. 

 Так и вышло, как на самом деле хотелось, и парень продолжал жить с Арсением. Заранее предупредив Колю о том, что с этого года он в общежитие не переезжает. Шастун долго извинялся и зачем-то клялся, что Павлов хороший сосед, просто нашлось место получше их комнатушки. Коля не входил в круг близких друзей парня, он был хорошим университетским товарищем, не более, поэтому внедрять того в подробности своей личной жизни, у Антона не было нужды. Павлов отнесся с пониманием и даже упомянул невзначай, что и сам хочет найти недорогую квартиру и съехать. Тогда в диалоге Шастун припомнил квартиру Матвиенко и сообщил своему уже бывшему соседу, что если выйдет, он может помочь с поисками и переездом. 

 В скором времени началась учёба, которая была уже куда сложнее, чем ранее. Второй курс пусть и считался прежним началом обучения, все равно давался сквозь большие усилия. Арсений по-прежнему остался для юноши куратором, однако только им, так как факультативная биология была позади и осталась в прошлом году. Шастун мог бы и дальше на неё ходить, но ему вполне хватало и обязательных предметов, которых на втором курсе меньше не стало. Антон проводил время в компании Коли: вместе с ним сидел на парах и иногда гулял после них. Однажды в октябре даже зашел в гости в общежитие, ностальгично оглянул свою часть комнаты, которая теперь пустовала, поскольку новый сожитель у Павлова не намечался. 

 Диме вот приходилось не сладко, третий курс медицинского университета был полным «пиздецом» — по его собственным словам. Поэтому, когда ребята собирались всей компанией или как иногда выходило, лишь частично, они старались не обсуждать учёбу. Её сейчас хватало с головой и на прогулках, или посиделках в кафе, темы уводились максимально далеко. В ненавязчивые диалоги и планы, иногда в личную жизнь, хотя у Шастуна она всё же пересекалась с учёбой. Его личная жизнь в целом много с чем пересекалась, так как Арсений был весьма разносторонним, даже многогранным, и что не обсуждай, мужчину можно было приплести куда угодно. Но Антон не был настолько одержимым, чтобы даже при встрече с друзьями от «а» до «я» обсуждать лишь одного Арсения. Правда было и во всём этом одно «но», которое как не крути, Шастун сейчас обсуждал с лучшим другом, на их личной встрече: 

 — Ну, ты пробовал ему как-нибудь намекнуть? — задумавшись спрашивает Дима, глядя на своего друга идущего рядом, который в своей голове явно утрирует всю ситуацию. 

 — Как? Улечься голым на кровати и распечатать картинку «трахни меня»? — восклицает Антон особенно громко. Он вполне мог позволить себе такой тон, поскольку сейчас они гуляют в почти безлюдном парке, так как привычное им кафе, явно не подошло бы для обсуждений такой темы. 

 — Да даже так можно, — без сомнений отвечает парень, шагая по уже устеленным тонким слоем снега дорогам. 

 Зима во всей суматохе пришла незаметно быстро, а ещё довольно рано. Конец декабря, а прогноз погоды уже набирает свои обороты в обратную сторону градусов. Медленно близились бессонные ночи и так как темы учёбы продолжали не любить, то и тему зимней сессии поднимали лишь в одном контексте — «Всем нам пиздец, но мы справимся, господа» 

 — И всё же, это как-то странно, — что ещё более странно, это то, что Шастуну сейчас хотелось спросить про первый секс его лучшего друга с его девушкой, но он всё же смог учесть то, что такая инициатива к диалогу с его стороны, явно не особо корректна. Да и ситуация у них на порядок разная. 

 — Просто поговори с ним, я думаю он поймёт. 

 — Легко сказать, — фыркает сам себе парень, но и сказать ему больше нечего, ведь по-другому тут и не выходит. 

 Они почти полгода вместе и вроде это норма, к тому же Антон уже не ребёнок, да и Арсений должен всё понимать. Вот только не понимает почему-то, а говорить самому как-то страшно. Правда и думать о самом сексе было тоже не легче, Шастуну безусловно хотелось, но ему девятнадцать лет и он по определёнными жизнью обстоятельствами всё ещё девственник. Но умереть с таким клеймом ему и самому не хотелось бы, так что либо словами, либо действиями. И так как табличка «трахни меня», действительно несуразная идея для первой ночи, придётся говорить, ну или хотя бы пытаться.

***

Хорошо, что во дворе всё присыпали песком, иначе поскользнуться по дороге к подъезду, учитывая удачливость Шастуна на такие вещи, было бы вполне возможно. Двери на проветривание не открывают, когда на дворе уже конец декабря и минус семь градусов. Но консьержка по прежнему мило приветствует жильцов, в любое время года и погоду. Она даже успела запомнить Антона за время, что он живет в этом доме, знала с кем и где он проживает. И была либо слишком прогрессивно-толерантной для своего возраста, либо чрезмерно далёкой недотепой. 

 — Я дома! — прикрикивает юноша проходя в коридор и отряхая обувь от прилипшего снега. 

 — Привет, лучик, — мужчина быстро появляется в проёме, помогает снять и сложить в шкаф верхнюю одежду парня, а затем тянет того в свои объятия. 

 — Мы виделись пару часов назад, — с улыбкой утверждает Антон. 

 — Знаю, но я успел соскучиться, — оправдывается мужчина ещё крепче прижимая к себе Шастуна и наклоняясь к его лицу за поцелуем. 

— Может в комнату пройдём? А то в коридоре как-то не очень, — тянет парень, действительно намекая, что коридор не самая лучшая и романтичная обстановка. К тому же, вокруг ног на ковре образовались лужи от растаявшего снега, а юноша стоит в одних носках. 

 Арсений в ответ лишь усмехается и не опуская улыбки с лица проходит в комнату вслед за Антоном. Они валятся на кровать и Шастун некоторое время просто неподвижно смотрит на мужчину, пока тот гладит его по волосам и спрашивает о том, как прошла его прогулка с другом. Парень пытается оклематься от холода, но мысли его забиты уже явно не ответами на вопросы куратора. 

 — Слушай, — начинает парень пытаясь постепенно собрать все в своей голове, — мы с тобой уже полгода встречаемся. 

 — Да, я знаю, Антош, — подтверждает мужчина, не понимая к чему сейчас была такая очевидная констатация факта. 

 — И мы как бы, — Шастун неуверенно уводит взгляд к потолку над собой, поскольку смотреть в голубые глаза становится заметно сложнее, когда он решает завести эту тему. — Ещё ни разу... 

 — Ты беспокоишься об этом? — умиленно спрашивает Арсений, теперь без лишних слов понимая, к чему клонит юноша. 

 — Немного, — произносит Антон, хотя на самом деле много, настолько, что последнее время мыслей о сексе, больше чем об учёбе.

 Арсений не может сдержать вырывающийся смешок, и всё же с первой их встречи, в некоторых моментах, Антон остался всё такими же невинным и незнающим или просто чрезмерно осторожным. 

 — Можешь не переживать на этот счёт, — подмигивая отвечает мужчина, вызывая тем самым некое смятение на лице парня. — Я разберусь со всем завалом на работе, ты сдашь сессию и будет тебе счастье. 

 Антон усмехается после заключения преподавателя, и теперь ему намного легче думать о чем-то другом. Он, как минимум, смог сказать о том, что беспокоило его, пусть не на прямую, но его поняли, а это в их ситуации главное. Так как если бы пришлось объясняться все в подробностях, юноша прям на этой кровати, сгорел бы со стыда.

***

Выходные закончились до обидного быстро и на кону оставалась лишь последняя учебная неделя, до начала всех зимних праздников. Сквозь напряженную учёбу сложно было пробиться к Антону, да и Арсений заваленный кураторством и учениками с факультатива не всегда находил время на «лишний» поцелуй с парнем. От этого становилось еще обиднее, однако оставалось перетерпеть всего немного, чтобы вновь появилась пусть не долгая, но хоть какая-то возможность на отдых.

 Шастун шумно выдыхает и с характерным уставшим стоном отъезжает от стола, на стульчике с колесиками. Подготовка к сессии по праву в прошлом году явно была проще, но на втором курсе юношу нагнули раком раньше, чем это смог сделать Арсений. 

 — Тебе стоит отдохнуть, чуть позже продолжишь, — откликаясь на характерные звуки, произносит мужчина. 

 — Тебе тоже не мешало бы, у тебя уже глаза красные, — парень подползает к Арсению, который сидит за ноутбуком на кровати и разбирает электронные проекты. Антон кратко целует того в губы, и уставший куратор едва успевает среагировать и так же чмокнуть юношу. 

 — Знаю, но тут немного осталось, — всё же откладывая ноутбук произносит мужчина, оборачиваясь к Шастуну. 

 — В целом и мне не так много осталось, скоро сможем отдохнуть, — утверждает парень.

***

На следующее быстро наступившее утро, уже нужно собрать все знания в кучу, чтобы смело и бодро сдать право и экономику, после чего можно быть свободным до пятницы. А в пятницу последняя сессия по педагогическим наукам после которой наступит двухнедельный официальный отдых. 

 Вытянуть самый заученный билет, а после с легкостью ответить на все вопросы — это совсем не типичная удача для Шастуна, однако, сегодня это каким-то образом вышло сделать. Правда только на праве, с экономикой вышло посложнее, с ней всегда приходилось тяжко, а с вытянутым билетом ещё сложнее. С горем пополам у юноши вышло закрыть предмет, но его «любимый» преподаватель, прицокивал языком оглашая именно его результат на следующий день. Педагогические науки, по мнению Антона были одним из самых лёгких предметов на их профиле, так что даже без особо усердной подготовки, он вполне смог сдать и получить зачет. 

 Весь ад оказывается позади, когда в дверь уже стучит январь, а их квартира по-прежнему такая же как и всё время ранее. Ни ёлки, ни гирлянд — Шастуну не в первой праздновать Новый год, без присущих ему «украшалок», но в этом году их почему-то особенно сильно хотелось увидеть. Скорее всего для что, чтобы снова понять, что на дворе праздник, а не обычная смена чисел в календаре. 

 Арсений в университете, в промежутке между парами, сегодня говорил о том, что немного задержаться после работы, но к Новому году точно успеет. Юноша в это время ожиданий спокойно роется в телефоне, наблюдая за оживленными праздничными историями своих друзей и знакомых. У гаджета кончается зарядка и Антон ныряет рукой в сумку, с которой он ходит на учебу, в поисках провода, но в процессе поисков он натыкается на совсем другую вещь. Смятая в плотный придавленный ком, пустая пачка «Парламента», которая завалялась на дне ещё где-то с далекой весны. Шастун слабо припоминает, когда он последний раз курил и когда у него вообще появлялось такое едкое, когда-то постоянное, желание. Он ещё раз оглядывает смятый картон и выбрасывает пустую пачку в мусорный бак под рабочим столом. Парень больше не нуждается в них, так как сигареты были вечной заменой счастью, пока Антон не узнал, что такое реальное, почти осязаемое, счастье. 

 По квартире раздается громкий звонок в дверь и юноша пробегает в коридор. Он с подозрением вспоминает, что у Арсения должны быть свои ключи и он бы вряд ли стал звонить. Поэтому Шастун настороженно подходит к двери и смотрит в глазок. В нём виднеется совсем крохотная часть лица мужчины, а все остальное видимое пространство занято чем-то зеленым. Открывая дверь Антон видит на пороге куратора, который стоит и держит в руках средних размеров ёлку. Всё же типичные Новогодние «украшалки» будут и парень этому неизменно рад. 

 Арсений проходит внутрь облокотив ёлку о стенку и тянется за желанными губами парня. Антону не нужно думать, чтобы отвечать на поцелуи, поэтому их губы сминаются, а вскоре и языки с напором переплетаются друг с другом. 

 — Как твой день? — стягивая с себя длинный красный шарф спрашивает мужчина. 

 — Неплохо, но как только ты пришёл, стало в разы лучше, — произносит парень улыбаясь, а затем перекидывает взгляд на ёлку. 

 — Будем украшать, — утверждает Арсений, подхватывая юношу и заключая в теплые, очень нужные зимой, объятия. 

 — Будем! 

 Несколько мучений спустя, пока Арсений по началу ищет коробки с игрушками, а затем пытается установить ёлку, они всё же приступают к украшению. Со временем ветки пополняются серебристыми и синими игрушками, белым переливающимся «дождиком», а под самый конец, когда Антону приходится привстать на носочки, на верхушке блестит и звезда.

Когда работа уже закончена Шастун одобрительно прихлопывает в ладоши и отходит немного дальше, чтобы оценить их общий труд. 

 — Красивая, — заключает парень, в последний раз оглядывая ёлку, которая была ненамного выше его самого. 

 — Мы молодцы! — Арсений приобнимает парня со спины, так же оценивая созданное ими искусство. 

 На улице уже темнеет, и чтобы скоротать вечер они принимают решение посмотреть фильм «Один дома», что помогает навеять праздничную атмосферу. Когда наступают титры, до начала праздника остается меньше получаса. Из-за запары с учёбой и работой, времени на подготовку у них было не так много, но Арсений достает из холодильника заранее купленное вино и парочку закусок. Мужчина разливает алкоголь по стеклянным бокалам и поглядывая на часы, говорит, что самое время загадывать желание. Пусть Шастун не произносит его вслух, но Арсений уже четко знает, чего именно давно хочет парниша. 

 За окном летят салюты, а люди на улице выкрикивают свои поздравления. И сейчас все происходящее удивительно радует парня, потому что этот Новый год вносит свои изменения в жизни. 

 — С новым годом! — звонко чокаясь бокалом произносит Антон. 

 — И тебя, лучик, — сквозь улыбку отвечает мужчина. 

 Проходит немного времени, пока Шастун принимает поздравления от друзей, которые уже разрывают его телефон. Поочередный созвон со всеми и к слову даже с Сашей, которая звонит по внутреннему интернет мессенджеру, чтобы деньги с счёта на заграничные звонки не списывать. Девушка кратко рассказывает про свои дела: работу и учёбу за границей и желает успехов в новом году. Пусть она никогда не была так близка с Антоном, как остальные ребята из компании, воспоминания о том, как когда-то Саша тоже сидела с ними в одной лагерной комнате на первом этаже, не позволяли отделять её от круга прекрасных людей. 

 Когда салюты заметно утихают, а в некоторых окнах уже перестает гореть свет, Шастун направляется в душ, предварительно зная, чем ему там стоит заняться. Так как в гей-сексе, Дима знатоком явно не был, вся нужная информация про бритьё и душ была взята из открытых интернет источников. Возвращаясь в комнату, Антон наблюдает за картиной, в которой мужчина непривычно смущенно перебирает простынь. Юноша делает вид, что не замечает этого и спешит приглушить весь лишний свет, оставляя гореть лишь одну тусклую, прикроватную лампу. 

 Парень после душа с одеждой решает не заморачиваться, на голое тело он накидывает лишь белый халат. Арсений же после ванных процедур, которые он принимал ещё за несколько часов до Нового года, предпочёл более «полноценную» домашнюю одежду: шорты и легкая футболка. Правда ни то, ни другое вскоре не будет иметь особого смысла. 

 — Главное не переживай, — заметив Антона в комнате произносит мужчина. Может куратор адресует эти слова парню, а возможно и самому себе. 

 — Постараюсь, — отдав должное тому, что обратились всё-таки к нему молвит Антон. 

 Арсений привстает с кровати подходя ближе к юноше и подтягивает того за талию ближе к себе. Ненавязчивые объятия дают краткую возможность подготовиться к приближающемуся событию. Осторожно уложив Шастуна на кровать и повиснув над его телом, мужчина сперва тянется к губам, вовлекая юношу в длительный поцелуй. Куратор медленно переминает сначала верхнюю губу юноши, затем нижнюю, вскоре чуть покусывает и оттягивает подсохшую на морозе кожу. Антон сам толкается языком, пробиваясь в чужой рот и нащупывает там язык. Скользит своим по небу мужчины и чертит условные круги в чужом рту, не забывая вовремя менять положение губ. 

 Куратор отрывается от поцелуя, шумно выдыхая и затем переходит к шее парня, устилая дорожку от ключиц до зоны за ухом, нежными, невесомыми поцелуями. Шастун ощущает заметно приятную дрожь и поворачивает голову, давая больший доступ к открытым частям своего тела. Арсений приспускает халат, пока только до середины, где у парня начинается линия бедер с выступающими костяшками. Преподаватель продолжает осторожную дорожку поцелуев к соскам, пока Антон выгибается в спине от новых приятных и щекочущих ощущений. В области груди начинает жечь теплом от горячего дыхания мужчины, а где-то внутри медленно нарастает сильное желание большей близости. 

 Арсений подбирается к одному из выступающих сосков, осторожно облизывает его, опаляя еще более горячим дыханием. Он немного прикусывает нежную кожу и Антон надрывисто выдыхает, цепляясь кончиками пальцев за натянутую простынь. В паху нарастает тяжелый по ощущениям ком, а состояние эйфории начинает накрывать парня подозрительно быстро. Круговыми движениями языка, мужчина проходиться по каждому из сосков, медленно переходя языком на живот, оставляя мокрую дорожку на коже. Шастун чувствует, как возбуждение подкатывает новой волной по всему телу и член начинает тереться об шершавую ткань белого халата, вызывая этим явное напряжение. 

 Куратор стягивает оставшуюся часть одежды к коленям юноши, а затем развязав тугой узел на поясе, откидывает халат на пол. Антон запрокидывает голову к потолку, когда внезапно ощущает шершавый язык на своём члене. Парень жмется в кровать, стараясь глотать больше воздуха и наблюдает за действиями мужчины. Арсений проходиться по всей длине, останавливаясь у уздечки и проделывая новые круговые движения языком. Шастун одной рукой врывается в волосы преподавателя, слабо сжимая их в кулак и когда тот берет головку в рот, юноша издаёт протяжный и хриплый стон. Куратор в нарастающим темпе посасывает член, периодически насаживаясь ртом на всю длину, от чего Антон выдает новую порцию вздохов. 

 Упорядоченными движениями, в установленном ритме, преподаватель отсасывает член, задерживая губы у головки. Антон уже не сдерживает своих рвущихся стонов, и кажется в этот Новый год все будут знать, что у него был секс. Мужчина отстраняется от паха вновь несколько раз целуя юношу в живот и одним осторожным движениями помогает Шастуну перевернутся на другую сторону. Арсений подтягивает парня за бёдра, оставляя и на них несколько кратких поцелуев и ставит парня на дрожащие колени. Возбужденный член неприятно зудит и сбивчивое дыхание парня все никак не успевает прити в норму. 

 — Не бойся, сначала нужно растянуть, больно не будет, — обещает преподаватель и когда слышит сдавленно шепчущее: «Угу», тянется к прикроватной тумбе. 

 Из первой шуфлядки мужчина достаёт маленький тюбик с лубрикантом и выдавливает немного прохладной жидкости. Он растирает его по пальцам и медленным движением вводит один, прокручивая его у стенок. С уст Антона срывается очередной прерывистый выдох, а в области живота скручивается приятный узел. Когда Арсений понимает, что один палец вполне свободно проходит, он осторожно вталкивает второй, повторяя круговые движения. Антон поддается вперед на движения, желая большего, но сейчас может лишь смутно выдыхать воздух, затаившийся в легких. 

 — Не спеши, — советует мужчина, а сам подставляет к отверстию уже три пальца. Они проходят тяжелее, но со временем начинают спокойно передвигаться внутри. 

 Когда куратор вынимает пальцы с характерно хлюпким звуком и не углубляется в новые движение, Шастун прогибает спину, сильнее выпячивая ягодицы к верху. Мужчина резкими движениями стягивает с себя шорты разом с боксёрами, а так же футболку, отбрасывая все в ту же сторону, куда до этого летел халат. Он вновь выдавливает немного лубриканта и растирает его у входа разглаживая пальцами и ненадолго проникая внутрь. Вскоре ещё часть смазки он растирает у головки своего члена и приподнявшись на колени подставляет её к входу.

— По началу может быть больно, — предупреждает Арсений, но юноша ещё сильнее выгибается в пояснице, осведомляя о своей полной готовности. 

 Преподаватель медленным движением вводит только головку, когда Шастун чуть вскрикнув снова переходит на сдавленный стон. Мужчина быстро высовывает член и со следующим движение продвигает его чуть глубже. Он прекрасно знает, что сейчас у Антона не самые приятные ощущения, поэтому с каждым разом он пытается всё скорее найти нужную им точку. Куратор уже более ритмично двигается внутри Шастуна и с одним толчком выдавливает из его уст хрупкий стон, который разбегается по комнате. 

 Теперь Арсению заметно легче делать нужные движения, не переживая за болевые ощущения парня и на каждый новый толчок, получать ответный стон от Антона. Мужчина входит до конца и юноша крепко сжимает простынь закрывая глаза, и опуская голову к подушке. Боль проходит, когда удается найти нужный темп и угол проникновения и теперь парень довольствуется чувством наполненности и тепла. Куратор в один момент быстро выходит и подхватив дрожащего Шастуна переворачивает и усаживает его на себя. Парень присаживается на паховую область мужчины и поднимает на него взгляд в недоумении о смене позы. 

 — Привстань немного, — шепотом произносит преподаватель и Антон покорно поднимается на коленях вновь ощущая член у своего прохода. 

 Арсений помогает восстановить былой ритм и теперь смотрит перед собой на юношу, который с легкостью скользит по члену. Спустя еще несколько минут таких движений в купе с проходящими по комнате стонами, Шастун сам слазит с органа и тянется к нему рукой. Он подползает ближе и обхватывает два их члена своими длинными пальцами. Мужчина с удивлением смотрит на юношу, но не спрашивая ничего начинает судорожно глотать воздух, когда Антон начинает надрачивать рукой. Некоторые оставшиеся на пальцах кольца составляют специфически холодное, но приятно ощущение на коже. Парень ритмично проходит по длине, иногда останавливаясь и сжимая головку. 

 Юноше слишком приятно, как и куратору, чтобы сдерживаться в таком положении долгое время, поэтому спустя ещё несколько напористых движений рукой, Антон кончает и сперма брызгами остаётся на животе мужчины. Ещё один сдавленный проход по длине членов и мужчина так же доходит до своего пика. Шастун обессилено слазит с куратора, падая на кровать. Они вдвоём сбивчиво дышат и глубокими вдохами пытаются восстановить ритм работы легких. 

 — Это лучший подарок на новый год, — сбивчиво произносит парень, мостясь голым телом на мужчину и обцеловывая тому всю шею и покрасневшие щеки. 

 — Я люблю тебя, — снова зарываясь парню в волосы и кратко целуя того в губы, резко произносит Арсений. 

 И именно сейчас все замирает, когда думать не выходит и нужно только подсознанием понять суть и ответить: — Я тебя тоже. На улице праздник и сегодня для Антона наконец-то тоже, даже чуть более эмоциональный и новый, чем для других людей. 

 Сегодня они были слишком близко, ведь теперь им это дозволено. Черту своей опасной дистанции они пересекли уже давно и теперь эта дистанция бесповоротно утянула их в любовь к друг другу. 

 Всего этого, могло и не быть, если бы Антон по случайности так и не поехал в тот лагерь. Если бы его вожатым не оказался именно Арсений, если бы он не поступил именно в «Учебно-научный Московский университет педагогики и психологии». Всего бы этого не было, если бы где-то он сделал другой выбор. Но всё это есть, потому что так должно быть. Потому что давно прошло лето, когда они познакомились и сейчас они остались вместе, на одной кровати, после их первого секса, безумно влюбленные и красивые. Иногда глупые и смущенные, но родные друг для друга, Антон и Арсений.