Опасная дистанция

Тридцать первое декабря — дата, которая не особо внушает доверия. С одной стороны на неё попросту всё равно, чего можно ожидать от дня, когда календарь переходит с декабря на январь? Но с другой, есть и повод её ждать, ведь с каждым днём приближается главное веселье для Антона, которое начнётся уже через тройку дней. Но как не прискорбно, пока что, всё остаётся до жути неизменным. Неудивительно, но дома у Шастуна нет абсолютно ничего новогоднего, одни только мандарины в холодильнике, и то, говоря по правде, они там почти круглый год. Отец привозит из командировок в южных странах, так что их наличие — скорее привычно, чем празднично, а говоря проще, хоть как-то обогащает стол. Мандарины и кружка с крепко заваренным кофе без молока — «прекрасный ужин в прекрасный праздник». 

 Где-то под кроватью парня, валяется бутылка палённого коньяка — то, на что хватило денег, ведь большую часть накопившегося, нужно оставить на будущую поездку в столицу. Однако это лучше, чем давиться цитрусовыми и запивать горьким кофе. Хотя коньяк явно не слаще, но от него эффект есть, не совсем бодрости конечно, как от кофе, но ничем не хуже в такой обстановке. 

 На часах всего одиннадцать ночи и до боя курантов ещё около часа. Арсений уже отписал парню о своём удачном приземлении в Омске и с того момента пропал на несколько часов. Родители, разбор чемодана — дела есть, так что ничего страшного, главное, что всё хорошо и все там где им нужно быть. Хотя Шастун сейчас бы не отказался быть в объятиях мужчины, в которого влюблён без ума или в компании друзей из лагеря. Но всё скоро будет, как минимум второй пункт точно. 

 Антону тоскливо, даже несмотря на то, что он привык праздновать свой новый год стабильно: один, в компании, разве что, ноутбука и с пятнадцати лет бутылкой какого-то алкоголя. Не самый счастливый досуг, но разве можно было говорить тогда о счастье? Пятнадцать лет — стали переломным возрастом Антона. Да и сейчас, в предвкушениях встреч с друзьями, тоска смогла найти себе место. Он ещё полгода назад вернулся в свою рутину и иногда даже начинал забывать, что где-то за границей его родного города, есть совсем другая жизнь. 

 После первых пяти глотков юноша уже привык, что алкоголь не самый хороший и прилично печёт в горле — вызывая непроизвольную слезоточивость. Кажется, что Шастун вот-вот разрыдается, но алкоголь всё же и слегка веселит, пусть грустные мысли и пробираются в его голову сквозь накатившее опьянение. Последний раз он так сильно заливался алкоголем в лагере, но там всё было по другому: друзья, шум-гам, шутки, игры. Да что угодно было и было лучше, а сейчас Антон просто молча заливает в себя полулитровую бутылку алкоголя, делая периодические передышки между новыми глотками. Время тянется долго, так как в голове слишком пусто, да и настроения нет, ни на что, а попытка хоть как-то его поднять, пока что намечается лишь одна. Парень снимает телефон с зарядки и выбирает один из первых контактов в его телефонной книге, всего два гудка и по ту сторону уже слышаться обволакивающий, нежный голос. 

 — Слушаю, что-то случилось, Антон? — чувствуется легкая тревога в голосе, забитый своими делами Арсений почти забывает, что сегодня тридцать первое декабря и что звонки на кануне ночи — норма. 

 — Ничего серьёзного, с наступающим вас, Арсений, — голос на явном веселе, пусть до звонка, в ходе мыслей о вновь пустой жизни: голос был бы таким же «пустым», говорить так с Арсением не удавалось и не хотелось. Но речь сейчас шла с четко слышными запинками, алкоголя в организме много и он уже даёт о себе знать. 

 — Новый год не наступил, а ты уже пьян, — бормочет старший в трубку, пытаясь воздержать себя от чтения моралей. Сейчас его сдерживает одно: сегодня, как никак, праздник: пусть не для всех семейный, пусть не для всех счастливый, пусть кто-то в принципе и не считает его праздником. А мальчишке и так тоскливо в компании лишь самого себя. 

 — Пью за вас, — икая произносит Шастун и несмотря на то, что его не видят — поднимает бутылку вверх, словно он не пьёт с горла, а в руке у него бокал на тонкой ножке. 

 — Тогда мне придётся пить за твоё здоровье, — звучит как самый заезженный, из всех существующих в этом мире, тост, но в данном случае это скорее шутка с долей правды. Завтра Антон явно не будет чувствовать себя «лучше всех» и это здоровье ему действительно пригодиться. 

 — А просто за меня выпить не хотите? — возможно слегка эгоистично, но так это бы звучало из уст кого-то другого. Из уст юноши — это скорее звучит жалостно, зачем-то он всё ещё пытается выудить и вырвать себе какой-то шанс, но сейчас этим скорее всего движет переизбыток алкоголя в его организме и ночное время суток, когда Шастуна пробивает на открытые разговоры, как оказалось после поездки в лагерь. 

 — С наступающим, Антон, мне пора, — трубку бесцеремонно бросают. 

 И так происходит каждый ебучий раз и если диалог не закончат, то умело выведут на другую тему и от этого ощущения двоякие: с одной стороны неприятно — с другой всё ещё непонятно. Арсений знает о чувствах парня к нему. Прекрасно знает и помнит как тот его поцеловал и как спьяну наговорил глупостей на поле, но видимо предпочитает считать всё это глупой шуткой. Каждый раз он воспринимает слова Антона за шутки или сводит их к шуткам, но самому юноше смеяться не хочется, никому из них, по правде, не хочется. И зачем он только сам давал ему какую-то надежду? Хотя была ли это вообще «надежда» и поводы? Шастун никогда не знал и не слышал от мужчины чистой правды, тот всегда говорил загадками, а парень в них разбирался лихо. Недоговорённости и тайны — не те вещи, которые могли бы скрасить жизнь Антона, но и у него самого, как и у любых других людей, нашлась бы пара-тройка «скелетов».

***

До начала первых салютов и громкой музыки всего пять минут, а осознание, что пролетел ещё один год — всё никак не приходит. Этот объективно был куда лучше предыдущих, как минимум пяти, но тоже не без греха. Начало каждого следующего года, где-то принято считать новым «белым листом» в котором ты можешь снова начать историю своей жизни или продолжить прошлую, если она тебе нравится. И юноша в этом году придерживается второго варианта, он провёл этот год хорошо, по крайней мере ту часть, что начиналась с августа. В этом году он смог открыть и начать главу дружбы и она была самой яркой и чувственной из всех, но в прошлой истории не была дописана глава про любовь и Антон верит, что в этом году сможет её продолжить. 

 Обратный отсчёт громких соседей: три, два, один, ноль... 

 Фейерверки, салюты, весёлые песни и пьяные голоса, радостно кричащие «С Новым Годом!» 

 — С новым счастьем, — продолжает их фразу Шастун, допивая последние глотки коньяка. 

 За окном ярким светом летят салюты, своими громкими звуками режут слух. Соседи и простые прохожие завывают от счастья, смеются, где-то там внизу — на улице. Со всех сторон льётся громкая музыка и Антон лишь хмурит брови, когда новая волна «попсовых песен» слышится из соседних квартир

Как только время переваливает за полпервого, Шастун слегка дрожащими от опьянения руками медленно набирает текст сообщения. Он думает, как подобрать их правильно, ведь не смотря на его отношение к Новому году, кто-то действительно считает его знаменательным днём, поэтому стоит написать что-то более искренне, но сил и мыслей хватает только на лаконичное и пожалуй даже заезженное, в некоторых понятиях, сообщение: 

 «С Новым Годом, Арсений, спасибо что появились в моей жизни» — всё же лучше, чем какая нибудь открытка, с первого попавшегося сайта, которую рассылают всем без разбора. Ответа сразу — уже не следует, но в целом ситуация ясна: Арсений празднует с родителями и сейчас там творит самая настоящая, семейная атмосфера уюта. Он его конечно торопить не будет, пусть мужчина наслаждается моментом и хорошо проводит время. Тем более Антон знает, что последние недели приходились ему в тяжесть, он ведь фактически остался без работы, да и рядом у него не было никого, кто мог бы его поддержать. Наверное не было. Последняя мысль под градусом алкоголя появляется резко и кажется абсолютно странной, однако в то же время — обидной. 

 Спустя пару минут, когда всё же маленькой частичкой надежды, что сообщение хотя бы просмотрят, Антон держится в диалоге, его отрывает телефонный звонок. Созвон с другом, краткий и лишь по насущности: поздравить с праздником, сказать, что очень ждёт приезда, посмеяться и пожелать спокойной ночи. Голос Димы, как и голос самого Шастуна — отчетливо и ясно опьянен, но это никого не смущает и даже с заплетающимися языками и моментами невнятной речью они понимают друг друга. Они всегда понимали друг друга и Антон готов был клясться: Позов — первый в его жизни человек, кто дает ему столько же, сколько и сам Шастун. И понятие «дает» заключается не в подарках, деньгах или клишированных шифровках секса. А в поддержке и времени, что они вдвоём уделяют их дружбе. 

 Некоторое время спустя, Антон не отдавал себе ясного отчета в том, сколько прошло минут или часов, но это было тогда, когда соседская музыка стихла — парень ложится спать. Пьянка была закончена и пора укладываться, к тому же голова болит и алкоголь довольно сильно «рубит». 

 Ожидаемого ответа на поздравление всё это время не следует, Шастун в надежде проверял несколько раз перед тем, как окончательно уйти спать. Вдруг уведомление не пришло или интернет недогрузил? Но ответа и вправду нет и с неким чувством опустошённости внутри, юноша всё же проваливается в сон. Ему на самом деле хотелось увидеть ответное сообщение, но он всё же успокаивал себя тем, что мужчина просто занят сейчас и ответит ему позже.

***

Утро первого января и весьма ожидаемое, ярко выраженное похмелье. Парень проснулся уже к обеду, но для него день только начинается. Выходя на кухню, он краем глаза замечает записку на столе и подходит ближе для того, чтобы её прочесть: 

 «С Новым годом, Тош. Я ушла на смену, буду поздно, на завтрак принесла тебе кусочек торта от коллеги. Целую, Мама» 

 Что-что, а торта Шастун сейчас хочет в последнюю очередь, тошнота и так уже почти поджимает в горле, а от сладкого его может вывернуть на раз-два. Юноша достаёт стеклянный стакан с навесной тумбочки и наливает холодной воды, попутно пытаясь найти нужные таблетки в кухонных шкафах. По предыдущему опыту он явно знает одно: обезболивающее и активированный уголь — минимальный и скорее стандартный набор. Найдя нужные медикаменты, Антон осушает весь стакан почти одним глотком. «Убил двух зайцев» и таблетки принял и от сушняка, хотя бы временно избавился. 

 Подождав ещё с пятнадцать минут, когда медикаменты в организме начнут своё действие, парень всё же принимает решение поесть. Обычно первого января весь холодильник забит недоеденными блюдами: салаты, холодцы, мясо, недопитое шампанское, но «обычно» было у остальных, у Шастуна набор попроще: мандарины, кусок торта и что-то вроде супа, вероятнее всего уже скисшего. 

 В холодильнике и продуктов толком нет, родители всегда ели на работе, а Антон свой собственный запас еды не пополнял давно. От мандаринов уже тошнит, хотя и без них тоже, вчера он съел их слишком много и из-за кислотного содержания горло до сих пор слегка жжёт. Или это от коньяка? В целом итог был один, а от чего — уже не так важно. Есть приходиться торт, выглядит он красиво: шоколадный, с кремовыми завитками, но на деле слегка суховат. Антон ест слишком быстро, пытаясь устранить голод, который окатывает болью пустой желудок. Но это явно была первая ошибка в новом году, так как впихивая в свой ненасытный рот последний кусочек торта, парень резко ощущает как живот скручивает ещё сильнее, а рвота уже стоит у горла. Еле как успевая добежать до санузла, всё же сглатывая один ком, из юноши резкими порывами по несколько секунд, вываливается всё то, что сейчас он съел, а вчера выпил, но оно не успело перевариться. Ощущение не из приятных, но после пьянок такое бывало часто и горло теперь жжёт новой волной, а сушняк снова «стучится в двери», напоминая, что можно было выпить чуть меньше или чего полегче. 

 Заполняя стакан до краев водой и выуживая ещё две таблетки активированного угля, Антон пытается помочь своему организму. Что ж, здоровье за которое вчера пил Арсений ему бы сейчас пригодилось, если он вообще за него пил на самом деле, кстати об Арсении... Шастун возвращается в комнату и берет телефон, который вчера спьяну забыл поставить на зарядку. Процентов мало, но их хватает на то, чтобы проверить переписку. Сообщение всё так же висит не прочитанным и без ответа. Юноша подсоединяет телефон к проводу и пытается отогнать себя от не лучших мыслей. Он прокручивает в голове возможные варианты событий, чем же сейчас занят мужчина: 

 Первое января — официальный день похмелья, так что возможно его сейчас справляет и Арсений, пусть он не был похож на человека, до безумия пьющего и не способного по итогу ровно стоять на ногах. Хотя знал Шастун один случай, но это было давно и выпили они тогда на пару, пусть не сговариваясь, оба заебались и оба нашли в этом выход. Однако на Новый год так сильно пьют алкоголики или слишком любящие выпить до без сознания, либо слегка отчаявшиеся — такие как Антон. Мужчины он у себя в голове не смог отнести к какому-то из этих трёх типов и сошёлся на мысли о том, что первое января для кого-то видимо просто продолжение праздника в семейном очаге и уюте. И пока что парень просто забывает про своё сообщение и оставляет телефон ожидая ответа чуть позже, может к вечеру, тогда точно должно найтись время. 

 Шастун уезжает послезавтра, а вещи не собранны совсем. Пустой чемодан с которым парень ехал в лагерь, лежит и пылиться в шкафу, но он ведь всего на неделю, дорожной сумки, пожалуй, хватит. Не спеша Антон начинает собирать все нужные ему вещи, у него не было особого опыта в таких поездках и он брал стандартный набор, как тот, с которым ехал в лагерь, разве что, чуть поменьше, так как и время прибывания будет короче в два раза. Расчёска, шампунь, две пары штанов, любимое серое худи, пара футболок и прочее по мелочи. Дима просил не брать тапочки или полотенца, они займут лишнее место, а такие бытовые вещи — друг сможет ему преподнести. Остальное нужное он сложит уже в день отъезда, так как пока, как минимум наушники и телефон ему ещё пригодятся.

Откладывая сумку, парень решает не возвращаться к телефону, чтобы снова не втыкать в непрочитанное сообщение и не думать о чём-то плохом. Поэтому он выуживает ноутбук из прикроватной тумбочки и как ожидаемо, включает новый фильм. Сегодня это что-то отвлеченное, от стандартных вкусов Антона на мьюзиклы. «Общество мёртвых поэтов» — название интригующие и по идее это что-то «литературное», исходя из названия, Дима посоветовал. Их вкусы очень отличались, но Шастун доверял его выбору. Он в целом доверял ему и готов был бы доверить свою жизнь, или смерть, если бы в этом была такова потребность.