Соревнование
Йеджи проснулась рано, даже слишком. Сон был тревожным и прерывистым — волнение, смешанное с предвкушением, не давало полностью расслабиться. Когда она открыла глаза, небо за окном ещё оставалось тёмно-синим, но вдалеке уже начинали проступать первые проблески рассвета.
Турнир должен был пройти в другом городе, и она выехала ещё вчера, чтобы заранее обосноваться в гостинице неподалёку от комплекса, где сегодня решалась её судьба. Девушка потянулась, ощущая напряжение в плечах после долгой поездки, и глубоко вдохнула. Сегодня был тот день.
Мрака перевезли сюда накануне, и первым делом после сборов она направилась к конюшне. Воздух был прохладным, но внутри помещения было тепло. Лошади фыркали, кто-то глухо бил копытом о землю.
Когда Йеджи подошла к своему коню, тот тут же вытянул шею, потираясь мягкими губами о её ладонь.
— Привет, красавчик, — прошептала она, гладя его по морде.
Она старалась не думать о том, что здесь будет её отец. Когда она вышли из конюшни, на парковке уже стояла знакомая чёрная машина.
Йеджи почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Отец приехал лично.
Когда он вышел, его осанка была такой же идеальной, как всегда. В глазах — холодная уверенность человека, который не принимает неудачи. Рядом с ним стоял мужчина в костюме — один из ассистентов. А позади них...
Йеджи нахмурилась, увидев ещё одного жеребца, сребристого, с мощными мускулами и гордой осанкой.
Она сразу поняла.
— Ты хорошо поработала, — голос отца был ровным, даже одобрительным. — Думаю, тебе нужен достойный конь для турнира.
Йеджи перевела взгляд с лошади на него.
— У меня уже есть конь.
Отец приподнял бровь, будто её слова его удивили.
— Этот гораздо лучше. Он...
— Он не мой.
В воздухе повисло напряжение.
Девушка чувствовала, как её дыхание сбивается. Все эти месяцы она тренировалась с Мраком, они стали командой. Как можно так просто взять и заменить его?
— Ты уверена? — его голос был спокоен, но Хван чувствовала, как в нём скрывается испытание.
Она сжала кулаки.
— Да.
Мужчина кивнул, словно обдумывая её слова, а затем произнёс:
— Тогда покажи, что твой выбор правильный.
Йеджи кивнула и, развернувшись, ушла обратно в конюшню. Когда она вышла на разминку, зрители уже собирались на трибунах. В воздухе витала напряжённая энергия предстоящего турнира.
Она чувствовала взгляд отца, но теперь он не давил на неё.
Наездница держала поводья, ощущая, как через кончики пальцев передаётся энергия её лошади. Мрак стоял собранным, его дыхание было ровным, мышцы под её ногами — напряжёнными в ожидании сигнала.
Трибуны гудели, зрители переговаривались, обсуждая предыдущих участников. На арене сияли белые ограждения, идеально выровненные, словно границы мира, внутри которого существуют только они двое — она и её конь.
Йеджи медленно провела ладонью по его шее.
— Мы готовы, — прошептала она.
И в этот момент краем глаза заметила знакомый силуэт на трибуне.
Рюджин.
Йеджи даже не сразу поверила своим глазам. Она точно помнила, как уговаривала её не приезжать — травма ещё не зажила, да и долгий переезд мог вызвать осложнения.
Но она здесь. Стоит, скрестив руки, как всегда, с лёгкой ухмылкой на губах. Младшая резко выдохнула, сосредотачиваясь на выступлении.
Громкоговоритель объявил её имя. Волна аплодисментов прокатилась по трибунам, но она едва слышала их — пульс в висках заглушал всё лишнее.
Шаг.
Они вошли на арену медленно, размеренно, словно позволяя каждому в зале ощутить их присутствие. Спокойствие, грация, уверенность — всё, чему она так долго училась.
Судьи наблюдали. Каждое их движение фиксировалось и оценивалось.
Рысь.
Мрак двинулся в точном ритме, его копыта мягко касались земли. Наездница держала ровную посадку, её спина оставалась прямой, а руки — расслабленными, но твёрдыми.
Она чувствовала каждое движение жеребца. Как он переносил вес, как работали его мышцы, как его дыхание синхронизировалось с её собственным.
Плавный переход в среднюю рысь — чуть более энергичную, с мощными, но элегантными движениями. Спина лошади двигалась под ней, как океанская волна, и она следовала за этим ритмом, будто они были единым существом.
Кантр.
Они перешли в галоп — лёгкий, воздушный, почти парящий над землёй.
Здесь важно было показать контроль и лёгкость, и Йеджи идеально держала баланс, сохраняя плавность движений.
Поворот.
Она чувствовала напряжённые взгляды судей. Они оценивали всё — её работу корпусом, движения лошади, чистоту исполнения каждого элемента.
Но Йеджи не волновалась.
Всё, чему её учила Рюджин, теперь жило в ней на уровне инстинкта.
Пируэт.
Мрак резко собрался, поворачиваясь вокруг своей оси, словно грациозный хищник, затаившийся перед броском. Йеджи едва заметно сжала поводья, давая коню нужный сигнал. И он понял.
Плавный переход в шаг.
Они проехали центральную линию арены, приближаясь к финальной точке.
Финиш.
Звук сигнала раздался, и тишина повисла в воздухе.
А затем — буря аплодисментов.
Йеджи закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как в груди разгорается восторг и облегчение. Она сидела в седле, держа поводья в руках, но теперь её пальцы дрожали не от страха, а от эмоций, переполнявших её. Позади осталась арена, строгие взгляды судей, миллисекунды сосредоточенной работы с лошадью. Теперь всё решали оценки.
Перед судейским столом выстроились участники, каждый на своём коне, ожидая объявления результатов. Девушка чувствовала, как сердце стучит в висках, но впервые это было не от паники, а от предвкушения. Она сделала всё, что могла. Она знала это.
Рядом с ней стояли фавориты турнира — те, кого называли будущими чемпионами. В воздухе витало напряжение, кто-то нервно теребил поводья, кто-то, напротив, сидел расслабленно, будто исход уже предрешён.
Громкоговоритель зашипел, и голос ведущего заполнил пространство.
— Третье место занимает...
Йеджи слушала объявление победителей, но её внимание было приковано к трибунам. Вдали, среди сотен людей, она смотрела на Рюджин.
Она даже не заметила, как объявили второе место, пока не услышала своё имя.
Второе место.
Она моргнула, не сразу осознавая, что это действительно она.
Толпа взорвалась аплодисментами. Ведущий продолжил что-то говорить — про блестящее выступление, про технику, про уверенность. Но Йеджи слышала только стук собственного сердца.
Она сделала это.
Когда к ней подошёл организатор с серебряной медалью, она почувствовала, как эмоции захлестнули её с головой. Долгие месяцы боли, работы, падений, страхов — всё это было позади.
Она взяла медаль и, вместо того чтобы сразу надеть её на шею, сжала в ладони, ощущая её вес.
Это было не золото. Но это значило больше, чем золото. Она перестала бояться. Она обрела уверенность в себе, в Мраке, в своём праве находиться здесь. Йеджи подняла голову и снова посмотрела на трибуны. Рюджин по-прежнему смотрела на неё. И теперь в её взгляде читалось что-то намного большее, чем гордость.
Дорога назад казалась другой.
Хван сидела в машине, наблюдая за мелькающими за окном полями, холмами и редкими домами, разбросанными вдоль шоссе. Ветер трепал её волосы, прохлада ночи приятно касалась кожи, но внутри неё горел теплый, неизведанный огонь.
Мрак был в коневозе позади, водитель молчаливо вел машину, а рядом с ней сидел отец — строгий, сдержанный, такой же, как всегда. Он был доволен её выступлением, но разговоры о будущем уже начали звучать в его словах.
— Это хорошее начало, — заметил он, не отрываясь от дороги. — В следующем году можно попытаться взять золото. Я договорюсь с тренерами.
Йеджи не ответила.
Золото.
Еще совсем недавно эта медаль была её навязчивой целью, смыслом всех тренировок. Но теперь, когда серебро покоилось в её кармане, она знала, что выиграла гораздо больше, чем просто место на пьедестале.
Её мысли были далеко отсюда.
Она вспоминала, как в момент объявления победителей её взгляд искал не награду, не судей, а только одного человека.
Рюджин.
Когда они встретились глазами, Йеджи поняла: этот путь, эти победы — они стали возможны только благодаря ей. И сейчас, возвращаясь назад, она не хотела ехать домой, в холодный особняк с безразличными стенами.
Она хотела поехать туда, где чувствовала себя живой.
Когда машина свернула на знакомую дорогу, сердце Йеджи сжалось в груди. Знакомый запах сухой травы, ветер, напоённый ароматом лошадей и дерева, тёмный силуэт амбара, освещённый тусклыми фонарями. Всё здесь казалось таким привычным и родным, словно это и был её настоящий дом.
Она вышла, мягко хлопнув дверью, и сделала глубокий вдох.
Где-то внутри уже точно знала, что найдёт её там.
Рюджин стояла у загонов, лениво прислонившись к ограде, держа во рту тонкую соломинку. Одна рука была засунута в карман, в другой она медленно крутила телефон, но по её виду было понятно — она ждала.
Йеджи замерла.
В лунном свете силуэт женщины казался необычно мягким. Свет падал на её чёткие черты лица, волосы были немного взлохмачены после долгого дня, а на губах играла лёгкая, усталая улыбка.
Улыбка, которую девушка хотела запомнить.
— Ты всё-таки вернулась, — заговорила Шин первой, не меняя позы. — Думала, ты будешь праздновать с семьёй.
Йеджи сжала в руках медаль и сделала шаг ближе.
— Я должна была приехать.
Рюджин приподняла бровь, но ничего не сказала. Младшая молчала секунду, собираясь с мыслями. Как выразить словами то, что накопилось в ней за эти месяцы? Она подошла ближе, до конца не понимая, что собирается сказать или сделать, но её сердце уже знало.
— Без тебя... — она остановилась, её голос слегка дрогнул, но она не отвела взгляда. — Я бы никогда не смогла это сделать.
Рюджин чуть склонила голову, её глаза внимательно изучали Йеджи, словно пытаясь понять, что именно стоит за её словами.
— Ты была рядом. Ты научила меня... не просто ездить. Ты научила меня верить в себя.
Старшая медленно убрала соломинку изо рта и усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Ну... кто-то же должен был научить тебя не падать на ровном месте.
Йеджи хмыкнула, но её грудь сдавило от эмоций.
— Я серьёзно, — прошептала она.
И прежде, чем тренер успела ответить, Хван протянула руку. Серебряная медаль мягко легла на раскрытую ладонь. Та удивлённо посмотрела на неё, а затем на девушку, но та только покачала головой.
— Это не только моя победа, — тихо сказала Йеджи. — Это и твоя тоже.
На мгновение воцарилась тишина. Рюджин смотрела на неё, и в её взгляде отражалось что-то большее, чем просто благодарность. Что-то намного глубже. Она сжала медаль в руке, затем опустила взгляд, будто решая что-то для себя. Когда она снова посмотрела на Йеджи, в её глазах не было ни иронии, ни маски, ни привычного сарказма. Только чистая, неподдельная искренность.
И в этот момент Йеджи поняла — она была именно там, где должна была быть. Женщина медленно провела пальцем по краю медали, словно оценивая её вес, и задумчиво усмехнулась.
— Ты ведь понимаешь, что я не смогу носить это? — её голос был мягче обычного, но в нём все ещё звучала привычная хрипотца.
Йеджи не отвела взгляда.
— Это не для того, чтобы носить. Это чтобы ты знала: без тебя у меня бы её не было.
Рюджин не ответила сразу. Лишь опустила глаза, сжимая в пальцах холодный металл, будто пытаясь пропитать его своим теплом.
Йеджи ждала.
Она не торопила её, не пыталась заполнить паузу лишними словами. Она просто стояла рядом, чувствуя, как с каждым мгновением что-то невидимое между ними становится все более явным.
Ветер колыхал траву, где-то вдалеке тихо ржали лошади, и свет луны мягко ложился на лицо Рюджин, подчеркивая её сильные скулы и тёплый оттенок кожи.
Когда она снова заговорила, её голос звучал иначе.
— Если бы ты не была такой упрямой... — Рюджин медленно подняла взгляд, её глаза смотрели прямо на девушку, читая её как открытую книгу. — Я бы никогда не позволила тебе пробраться ко мне настолько близко.
Йеджи невольно задержала дыхание.
Это было почти признание.
Она сделала шаг ближе, и расстояние между ними сократилось до считанных сантиметров.
— Я рада, что я упрямая, — прошептала она.
Рюджин усмехнулась, но её взгляд смягчился.
— О да, ты определённо умеешь доводить меня.
Йеджи наклонила голову, едва заметно улыбнувшись.
— Это комплимент?
— В твоём случае... да.
Наступила тишина. Но это была не та неловкая пауза, от которой хочется убежать. Это была тишина перед чем-то важным.
Хван слышала, как бьётся её сердце. Видела, как напряглись пальцы старшей на краю медали. Чувствовала жар, исходящий от её тела, хотя они ещё даже не коснулись друг друга.
И тогда она просто сделала это.
Протянула руку и осторожно коснулась ладони Рюджин, той самой, что держала медаль. Она почувствовала её тепло.
Рюджин не отстранилась.
Йеджи сделала ещё один шаг. Её дыхание смешалось с чужим дыханием, и, когда она подняла глаза, то увидела не только принятие, но и желание.
Секунду спустя Рюджин сдалась.
Она потянулась к Йеджи, и их губы встретились.
Это было не смело и не страстно — сначала.
Их губы соприкоснулись осторожно, почти нерешительно, но как только Йеджи почувствовала, насколько правильно это было, она наклонилась ближе, углубляя поцелуй.
Тренер сжала её пальцы в своей ладони.
Наездница, не раздумывая, ответила тем же.
И тогда поцелуй стал настоящим.
Это было признание.
Не в словах, не в обещаниях, а в одном единственном касании, в котором читалось всё: благодарность, привязанность, чувства, которые они так долго пытались игнорировать.
Когда они наконец отстранились, Йеджи не спешила отводить взгляд.
Рюджин тяжело выдохнула, но в её глазах не было сомнений.
— Честно говоря, я этого боялась, — пробормотала она, опуская голову, но не выпуская её руки.
Девушка удивлённо моргнула.
— Боялась?
— Да, — старшая чуть ухмыльнулась. — Потому что теперь у меня нет пути назад.
Йеджи улыбнулась по-настоящему.
— А он тебе и не нужен.
Рюджин задумчиво смотрела на неё, а потом, будто приняв окончательное решение, переплела их пальцы крепче.
— Значит, мы делаем это?
— Делаем что?
— Ты будешь продолжать свою карьеру, а я... стану твоим постоянным тренером. Твоим партнёром.
Сердце Йеджи сделало кульбит. Она знала, что это значит. Что это не просто работа. Что теперь они вместе. И она больше не боялась. Она кивнула, улыбаясь.
— Мы делаем это.
***
Раннее утро на ранчо встречало их чистым, прохладным воздухом и тихим шелестом травы под легким ветерком. Лошади мирно паслись в загоне, иногда вскидывая головы, когда девушки проходили мимо. День только начинался, но уже обещал быть долгим.
— Итак, — Йеджи хлопнула в ладоши, глядя на свою «ученицу», — сегодня ты учишься искусству грации и изящества.
Рюджин скептически выгнула бровь, лениво поигрывая стебельком травы в зубах.
— Ага. Потому что я такая неуклюжая, правда?
Наездница закатила глаза, но с трудом сдержала улыбку.
— Давай без этого. Мы договорились, что ты попробуешь себя в выездке.
— Чисто ради эксперимента, — Рюджин ухмыльнулась, скрестив руки.
— Чисто ради того, чтобы ты поняла, насколько это сложно.
— Ладно, учи меня, о великая госпожа грации.
Йеджи гордо вздернула подбородок.
— Сначала сядь на коня правильно.
Шин легко вскочила в седло, привычно поправляя поводья, но Йеджи тут же покачала головой.
— Неправильно! Ты сидишь слишком расслабленно. Спина ровнее, руки мягче, корпус устойчивый, но без напряжения.
Рюджин закатила глаза, но всё же выпрямилась.
— Так?
— Лучше. Теперь попробуй пройтись шагом под контролем, а не как будто ты снова на родео и сейчас будешь вытворять трюки.
Рюджин послушно сжала бедра, направляя коня в плавный шаг, но затем резко подалась вперед, заставляя его ускориться.
Йеджи всплеснула руками.
— Рюджин!
— Что? Я просто проверяю его реакцию, — невинно улыбнулась она.
— Ты должна чувствовать лошадь, а не просто скакать на ней, как ковбой.
Рюджин фыркнула.
— Я и есть ковбой и кто бы говорил...
Йеджи покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
Следующие полчаса она терпеливо объясняла Рюджин, как работать с конем в выездке: как правильно держать посадку, как использовать минимальные движения, чтобы направлять животное, как сохранять элегантность даже в момент переходов.
Рюджин, конечно, комментировала каждое замечание.
— Йеджи, зачем мне это? Я же не на балет записалась.
— Выездка — это тоже искусство.
— Ага, только искусство пытки.
Но постепенно, к удивлению, девушки, Рюджин начала ловить ритм. Пусть с ворчанием, пусть с подколами, но её движения стали мягче, а конь уже не реагировал на её команды, как на сигналы к бою.
— Вот, так намного лучше, — младшая довольно кивнула, наблюдая, как тренер аккуратно направляет коня по манежу.
Рюджин сощурилась.
— И что, теперь я тоже элегантная, как ты?
Йеджи наклонила голову, задумчиво глядя на неё.
— Почти.
— Почти?
— Ну, элегантности тебе ещё не хватает, но ты стараешься.
Рюджин насмешливо фыркнула.
— Значит, мне ещё работать и работать?
Йеджи кивнула, скрывая улыбку.
— Но я готова тебя учить.
Рюджин взглянула на неё пристально.
— А я готова учиться.
В воздухе повисла тишина.
Йеджи поймала этот взгляд и вдруг поняла, насколько сильно ей нравится видеть эту женщину здесь, рядом, в этом моменте.
Сердце её забилось чуть быстрее.
Шин наклонилась вперед, опираясь руками о переднюю луку седла.
— У меня есть вопрос, Йеджи.
— Какой?
— Теперь, когда я твой партнер и тренер, у меня есть какие-то привилегии?
Йеджи вопросительно изогнула бровь.
— Какие именно?
Рюджин лениво улыбнулась и спрыгнула с коня, подходя ближе.
— Например... могу ли я вот так подойти?
Она сделала ещё один шаг, и между ними осталось считаные сантиметры.
— Могу ли я вот так дотронуться до тебя?
Её пальцы легко скользнули по запястью девушки, оставляя после себя тепло.
Йеджи задержала дыхание.
— И... могу ли я вот так... — голос Рюджин стал почти шёпотом, когда она медленно потянулась к ней, — ...поцеловать тебя?
Йеджи почувствовала, как по телу пробежала дрожь.
Шин не торопилась.
Она позволяла Йеджи самой решить, ответить на этот момент или отступить.
Но Йеджи не хотела отступать.
Поэтому, не говоря ни слова, она наклонилась вперёд и закрыла расстояние между ними.
Поцелуй был медленным, глубоким, тёплым.
Это было настоящее обещание.
Обещание того, что впереди их ждёт только больше: больше совместных тренировок, больше моментов наедине, больше ночных разговоров под звёздами, больше их взаимных подколов и смеха.
Больше них самих, вместе.
Когда они наконец отстранились, Рюджин провела большим пальцем по щеке младшей и усмехнулась.
— Ну что, как тебе мой первый урок выездки?
Йеджи покачала головой, но улыбка не сходила с её губ.
— Думаю, у тебя талант.
— Знаю, — ухмыльнулась Рюджин.
Йеджи рассмеялась и, прежде чем та успела сказать что-то ещё, потянулась и снова поцеловала её.
Рюджин, чертыхнувшись, сдалась окончательно.
А на заднем плане тихо ржали лошади, словно соглашающиеся, что теперь всё действительно стало на свои места.