Wolveskin

— Это было ожидаемо, — буркнул Джисон, облокотившись плечом о холодный бок автомата с напитками.

Аппарат тихо гудел, подсвечивая разноцветные кнопки тусклым неоном. В коридоре было пусто, только где-то вдалеке горели лампы дневного света, заливая линолеум белым сиянием. Джисон переминался с ноги на ногу, наблюдая, как Чонин сосредоточенно тыкает пальцем в кнопки, пытаясь выбрать нужный напиток.

— Что именно? — Рассеянно спросил Ян, нажимая, наконец, на нужную клавишу.

Автомат характерно пискнул, и пластиковая бутылка с холодным чаем медленно поползла вниз по спирали, замирая в приёмном окошке.

— Что будут собирать для этого расследования оперативную группу, — Джисон пожал плечами, провожая взглядом бутылку. — С самого начала было понятно, мне кажется.

— Ага, — Чонин фыркнул и присел на корточки, запуская руку в окошко. — Только каким боком я тут оказался, вообще не понимаю. Я вообще-то по кибербезопасности и преступлениям...

Он выудил бутылку, уже собираясь встать, когда из-за поворота коридора послышались громкие и уверенные шаги. Цоканье подошв по кафелю разнеслось эхом, отражаясь от стен. Чёрная макушка показалась сразу. Выразительные кошачьи глаза скользнули по полу, лениво поднялись выше и на секунду остановились на двух парнях. Вернее — только на одном. Джисон замер. Взгляд встретился с чужим и это длилось всего мгновение. Минхо — а это был именно он, в своей неизменной чёрной кожаной куртке поверх облегающего свитера. Он прошёл мимо, даже не сбавляя шага. Но запах остался. Яркий шлейф мужского парфюма, терпкий, с древесными нотами, смешанный с лёгким, почти неуловимым ароматом сигарет. Джисон невольно повернул голову, провожая фигуру взглядом. Нос сам собой дёрнулся, втягивая воздух. Инспектор нахмурился и скрестил руки на груди.

Минхо уже почти скрылся за поворотом, когда вдруг обернулся. Быстро, даже скорее целенаправленно нашёл глазами Джисона и чуть заметно подмигнул. Один уголок губ дрогнул, будто он с трудом сдерживал улыбку. А после пошёл дальше, словно ничего не было. Джисон фыркнул так громко, что Чонин, всё ещё сидевший на корточках с бутылкой в руке, удивлённо на него покосился.

— А он что тут делает? — Голос Джисона прозвучал резче, чем ему хотелось бы.

Он смотрел в след скрывшемуся Минхо, продолжая пялить в пустоту. Возмущение так и лезло изнутри. Кто он такой чтобы показываться в этой части департамента и вообще, что этот высокомерный индюк вообще себе позволяет?

— Так это... — Чонин прищурился, глядя то на друга, то в пустой коридор. — Ваш новенький же. Неужели не в курсе?

— В смысле «новенький»? — Джисон удивлёнными глазами уставился на Чонина.

— Мда, — протянул младший. — Я смотрю в убойном отделе не только на выезды трупов отстают, но и за новостями не следя... Ай!

— Чонин-а, ты не сравнивай меня с Ёнбоком, я могу и уши тебе так отодрать, — пальцы схватились за ухо айтишника, скручивая его до красноты. Чтобы лишний раз не забывал как при старших отзываться. — Говори теперь.

— Всё, понял я, понял! — Завыл парень, потирая красное ухо. — Вчера с господином Хваном пришли ко мне. Он у вас будет в отделе.

— У нас в отделе? Пиздец, — Джисон потёр лоб, явно новости не радостные.

— А вы вообще знакомы?

— Да так, — Джисон отмахнулся. — Виделись раз.

— И всё? — Чонин удивлённо поднял бровь, откручивая крышку бутылки и делая большой глоток. Он смотрел на Хана поверх горлышка с явным любопытством. — А чего тогда фыркаешь, как кот на собак?

— Ничего я не фыркаю, — буркнул Джисон, отворачиваясь.

— Эй! — Из-за того же поворота, откуда только что вышел Минхо, показалась макушка Чанбина. Он осмотрел парней быстрым взглядом и махнул рукой. — Чего стоите? Почти все уже собрались, вас ждём!

— Да идём, идём, — Джисон оживился, делая шаг в сторону коллеги. — Я его ждал, это он тормозит, — он кивнул на Чонина, ответственно скидывая всё на сотрудника кибербезопасности.

Чонин, который как раз собирался сделать ещё один глоток, замер с бутылкой у губ и уставился на Джисона с таким искренним возмущением, что даже Чанбин заметил этот взгляд и усмехнулся.

— Чего? — Только и смог выдавить он, когда Хан уже почти скрылся за углом.

— Ничего не говори, — донеслось оттуда. — Пошли скорее!

Ян только фыркнул, закатывая глаза. Он ещё раз глотнул чая, вальяжно засунул свободную руку в карман спортивных штанов и неторопливо, с чувством собственного достоинства, направился следом.

Просторное помещение, залитое холодным светом потолочных ламп, встретило их тишиной, нарушаемой лишь шелестом бумаг и чьим-то тихим покашливанием. За круглым столом, щедро уставленным папками, пластиковыми стаканчиками с водой и разбросанными ручками, расположились знакомые лица. На стене висело огромное белое полотно для проектора, а рядом примостилась магнитная доска. В кабинете совещаний действительно сидели все. Почти...

— А где наш всеми любимый руководитель? — Поинтересовался Джисон, входя и окидывая взглядом собравшихся.

Он быстро нашёл свободное место рядом с Чанбином и плюхнулся на стул, жестом подзывая Чонина. Тот, не церемонясь, развалился на соседнем кресле, с громким стуком поставил бутылку с чаем рядом со своей папкой и вытянул длинные ноги в спортивных штанах под стол.

— Сейчас придёт, — раздался вдруг приятный, мурлыкающий голос, от которого у Джисона почему-то мурашки пробежали по спине.

Он поднял глаза и только теперь заметил Минхо. Тот сидел прямо напротив, по-хозяйски откинувшись на спинку стула, сложив руки на широкой груди. Кожаная куртка была накинута на спинку стула, открывая вид на телосложение нового сотрудника. Чёрная водолазка обтягивала плечи, взгляд кошачьих глаз был устремлён на Джисона с лёгкой, едва заметной насмешкой. Он тактично двигал челюстью, будто пережёвывал что-то. Джисон снова нахмурился, встречаясь с ним взглядом.

— А кто это? — Тихо спросил Чанбин, наблюдая за тем как с глаз инспектора Хана метались искры в сторону незнакомца.

Джисон уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь снова открылась. Хёнджин вошёл в кабинет своей обычной, уверенной походкой. Идеально сидящий костюм, безупречная осанка, холодное и сосредоточенное выражение лица. Правда болезненный вид также присутствовал с ним, пусть Хван и пытался замазать эти синяки косметикой. Он остановился на пороге, окидывая взглядом собравшихся. И вдруг его взгляд зацепился за одну деталь.

Белобрысая макушка. Ёнбок сидел с опущенной головой, уткнувшись в телефон, и, кажется, вообще не замечал, что происходит вокруг. Пальцы быстро бегали по экрану, отправляя кому-то сообщения. Хёнджин едва заметно нахмурился — настолько незаметно, что со стороны никто бы и не понял, но зато было видно как он напрягся. Хотя Хван Хёнджин должен был понимать, что стоит Ёнбоку зацепиться на удочку, он упрямо будет идти дальше. В итоге остался виноватым сам, задев его фитилёк. Как бы Крис сейчас не объявился, ведь это из-за него Хван пытался отгородить сержанта.

Детектив прошёл к доске, развернулся лицом к группе и откашлялся.

— Всем добрый день, — произнёс он ровным тоном.

Хван терпеть не мог эти собрания. Особенно когда в кабинете находилось больше одного человека. Особенно когда эти люди смотрели на него с выжиданием, как будто ждали чуда. Обычно он любил ловить восхищённые взгляды с коридора, ну, потешить своё эго. Сегодня же этого хотелось избегать — даже косметика не скрывает все полученные увечья.

— Сначала представлю вас всех, чтобы было понимание, кто будет работать, — продолжил он, беря в руки маркер. Потом перевёл взгляд на белокурую макушку, которая всё ещё не поднимала головы. — Ёнбок, тебе потом отдельно всё рассказать?

Ёнбок медленно поднял голову, отрываясь от телефона. Тёмные брови чуть приподнялись, он обвёл взглядом присутствующих — скользнул по Джисону, задержался на Минхо, на Чонине, на Чанбине, — и только потом перевёл глаза на Хёнджина. Слегка прищурился. Ведь его глаза отчётливо видели то, чего обычно видели не все. Особенно косметику, которая прикрывала пару синяков на лице. Из-за наличия посторонних, пришлось это опустить.

— Я внимательно слушаю, господин Хван, — ответил он спокойно, даже слишком спокойно. Но где-то в интонации проскользнула едва уловимая нотка издевки.

Хёнджин стиснул челюсть. Чёртов И Ёнбок.

— Я не знал, что ты его позвал на расследование, — Крис, как всегда бесцеремонно, материализовался прямо за спиной, заглядывая через плечо. — Ах, Веснушка! Как всегда безупречный!

Крис пару раз хлопнул в ладони, улыбаясь и не сводя карих глаз с сержанта-нарколога. Хёнджин не обернулся. Только желваки на скулах заходили сильнее, и пальцы, сжимавшие маркер, чуть побелели. Да, конечно, «Веснушка» то у нас молодец, нарушает приказы и делает что ему вздумается. Так и хлещет безупречностью, от чего хочется схватить того за горло и погладить его трахею за все издёвки и раздражение, которое он причиняет детективу просто своим существованием в его жизни.

В кабинете повисла тишина. Джисон покосился на Минхо, Минхо смотрел на Хёнджина, Ёнбок вертел телефон в пальцах, делая вид, что слушает.

— Для начала представлю нового для вас человека, — Хёнджин перевёл взгляд в сторону Минхо, который при этом жесте удовлетворённо приподнял руку и коротко кивнул, обозначая себя. — Старший инспектор из отдела по борьбе с коррупцией — И Минхо. Новое прикрепление к нашей группе и в целом в нашем департаменте.

Джисон, как ему показалось, отреагировал достаточно сдержанно, когда услышал звание. Но на деле его глаза, расширившиеся до размера монет в пятьсот вон¹, смотрели прямо в карие глаза напротив. На секунду их взгляды встретились, этого оказалось достаточно. Минхо слегка прищурился, уголок его губ медленно пополз вверх, складываясь в лёгкую усмешку. Хан быстро отдёрнул взгляд и уставился в пустую магнитную доску, будто там происходило что-то куда интереснее. Этот нахал был старшим инспектором? Ещё одна плохая новость — он имел право командовать им, а Джисону эта мысль не пришлась по душе. Ему ведь итак хватает одного наглого хорька, которого он уже на пожизненной подписке отмазывает перед начальством. Он начинает теребить нижнюю губу зубами, складывая руки на груди.

— Дальше, — Хёнджин продолжил, — у нас два инспектора убойного отдела — Хан Джисон и Со Чанбин.

Парни синхронно кивнули.

— Также, специалист Ян Чонин из отдела киберпреступности, — продолжил он, кивая в сторону Чонина, который оторвался от бутылки с чаем и лениво помахал рукой в знак приветствия.

— До сих пор не понимаю, что я тут забыл, — тихо сказал тот, получая строгий взгляд от Хёнджина. Айтишник отвёл взгляд.

— Наши стажёры из судмедэкспертизы, — Хёнджин перевёл взгляд на двух парней, сидящих чуть поодаль, — И Джуён и Квак Гаон.

Оба стажёра синхронно выпрямились, будто их ударило током. Джуён нервно сглотнул, обводя взглядом присутствующих. Гаон, напротив, старался держаться молодцом, но пальцы теребили край рукава большой толстовки. Для них это все было впервые, они знатно нервничали. Без Дакхо, казалось, они не смогут ничего сделать, настолько привыкли к своему наставнику, что такое собрание пугало куда больше, чем изуродованный труп.

— Поздравляю, — подал голос Чанбин, с лёгкой усмешкой глядя на стажёров. — Это будет ваше первое дело.

— Ага, — фыркнул Гаон, не выдержав, — и итоговое для окончания стажировки. Если не справимся — можно сразу диплом использовать как доску для овощей.

Джуён тут же толкнул его локтем в бок, шикнув: «Заткнись!» Гаон только фыркнул в ответ и незаметно, под столом, двинул ногой по ноге друга. Тот скривился, но промолчал. Забавные ребята, как подумали все.

— И последний... — Хёнджин сделал паузу, и его голос слегка дрогнул. Он посмотрел на светловолосого парня, сидящего с телефоном в руках. — Сержант И Ёнбок.

Он замолчал, складывая руки на груди и начиная нервно крутить маркер в пальцах. Взгляд его застыл на блондине. Сам же нарколог поднял свои пронзительные карие глаза со стола на суперинтенданта.

— Позволь узнать, — вдруг резко спросил Хёнджин, — у вас в наркотическом отделе сотрудники кончились? Или кадровики решили надо мной пошутить?

Ёнбок нахмурился. В его глазах мелькнуло искреннее непонимание.

— Что? — Переспросил он, вглядываясь в лицо руководителя. — В каком смысле?

— Я звал Хван Йеджи, учитывая её специальность с химическими веществами.

— Так ведь я тоже имею данную специальность и по вашему приказу сделал анализ вещдока, — парень приподнимает папку, показывая проделанную работу. — Какие-то проблемы?

— Я просил прислать другого специалиста, — отчеканил Хёнджин, выделяя последнее слово.

— А я, по-твоему... — Ёнбок перебил его, но тут же поправился, сдерживаясь: — По Вашему, не справлюсь со своей работой?

В его голосе зазвенели возмущённые нотки. Он прищурился, глядя на руководителя исподлобья. Ему совершенно не нравится тон, но с другой стороны — он сам выбрал этот путь, поменявшись с Йеджи, прекрасно зная к чему это может привести и до чего дойти. Непонятно лишь поведение этого высокомерного руководителя. Раз не хотел его участия, тогда зачем он позвонил ему, прося проверить вещдоки, почему не добрался через отдел кадров к Йеджи? Он что, сумасшедший? Хван Хёнджн знает Ёнбока не первый день — раз включил в часть расследования, значит и за остальное он возьмётся. Сержант стискивает зубы, его взгляд становится стальным, но при этом выскальзывает и несправедливое обращение к его персоне.

— О! — Крис, до этого мирно стоявший в углу, встрепенулся и чуть ли не вприпрыжку подскочил к Ёнбоку. — О, смотри, смотри! Он злится! Носик так мило сморщился, ох, ты, бля! Продолжай, мне нравится.

Хёнджин стиснул челюсть, сдерживаясь. Ребята переглядывались между собой, мол, что-то напряжение в комнате поднялось. Детектив будто бы почувствовал это, в особенности тихий кашель Минхо, который был вызван с его стороны для напоминания Хвану о предстоящем совещании. И сработало это идеально.

— Ладно, — выдохнул он, беря себя в руки. — Допустим.

Он вздохнул и, ещё пару секунд посмотрев на парня, продолжил. Сам же блондин сложил руки на груди, продолжая внимательно изучать начальника. Так и хотелось бросить колкость в ответ, покрыв трёхэтажным матом.

— Сержант И Ёнбок из наркологического отдела, — закончил представлять всех Хёнджин и, не глядя больше на блондина, направился к столу, где стоял ноутбук, подключённый к проектору.

Пальцы пробежали по клавиатуре, пара щелчков — и на белом полотне, занявшем полстены, загорелась первая страница презентации.

— Уголовное дело № 927, — голос Хёнджина стал снова деловым, — «Массовые самоубийства». На данный момент у нас три жертвы, обнаруженные в течение недели. Способы смерти разнятся, но есть общие детали, которые заставляют нас рассматривать эти случаи как связанные.

Он говорил, открывая первую страницу дела из папки. Усталость давала о себе знать — он потёр висок, нажимая на кнопку перехода к следующему слайду.

И тут в тишине раздались смешки. Хёнджин поднял глаза. Стажёры-судмедэксперты сидели с красными лицами, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Гаон закусил губу, Джуён уткнулся взглядом в стол, но плечи его мелко тряслись. Хёнджин сверкнул взглядом — они притихли, но было видно, что внутри они всё ещё давятся хохотом.

Следом фыркнул Минхо. Коротко и сдержанно, но вполне отчётливо. Ёнбок, сидевший с телефоном в руках, тоже усмехнулся, прикрывая рот ладонью. Чонин хмыкнул в голос, пряча улыбку за горлышком бутылки, делая глоток.

Чанбин, сидевший рядом с Хёнджином, тихо ткнул начальника локтем в бок и незаметно кивнул на полотно. Крис же не сдерживался вовсе. Он согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, и ржал в голос — громко, заливисто, на грани истерики. Хёнджин медленно, с нехорошим предчувствием, поднял голову к экрану. И замер.

Слайд, который он переключил автоматически, не глядя, не имел никакого отношения к делу. Вместо фотографий на белом фоне красовалась картинка — пушистый рыжий кот с большими глазами, а над ним крупными буквами было выведено: «Слушаем и рассуждаем».

В кабинете повисла тишина. Хёнджин перевёл взгляд на Джисона. Тот сидел, поджав губы и уставившись в стол, но по тому, как ходили ходуном его плечи, было ясно — он из последних сил сдерживается.

— Джисон, — голос Хёнджина прозвучал слишком спокойно, даже как-то ласково. Он потёр переносицу, зажимая её пальцами, пытаясь удержать последние остатки самообладания. — Что это?

— Разбавил атмосферу, — выдавил Джисон, не поднимая глаз.

Хёнджин молча нажал на кнопку, пролистывая дурацкую картинку дальше, и только покачал головой.

— Ты мне рапорт будешь писать, — бросил он с тяжёлым вздохом. — Придурок.

— Ты мне ещё мясо должен, Хорёк, — буркнул под себя Джисон, не рискнув выразить своё негодование публично по этому поводу.

Минхо, наблюдавший за этой сценой, перевёл взгляд на Джисона. Встретился с ним глазами — и снова этот короткий контакт. Джисон первым отдёрнул взгляд, уставившись на экран с преувеличенным вниманием, откашлявшись. Минхо чуть заметно усмехнулся. Забавно. Очень забавно.

— Тогда, — Хёнджин развернулся к собравшимся, жестом приглашая Джисона встать, — с тебя и начнём, Белка.

Он опустился на стул, скрестив руки на груди, и кивнул в сторону доски.

— Перед вами на столах папки с делом. Для тех, кому на слух будет недостаточно, — там вся документация. Джисон, прошу.

Джисон тяжело вздохнул, чувствуя, как взгляды присутствующих буквально впиваются в него со всех сторон. Он потянулся к столу, взял свою папку с делом и решительно направился к белой доске.

Остановившись ровно по центру, он откашлялся — раз, другой, прочищая горло, которое вдруг пересохло. Взял в руки маркер, повертел его, совершенно не понимая, зачем тот ему нужен. Разве что руки занять, чтобы не дрожали. Потом поднял глаза и медленно обвёл взглядом собравшихся. Не любит он эти ваши собрания и суды.

— На данный момент у нас три жертвы, — начал он, опуская глаза в папку и вычитывая строчки, которые сам же и писал. — Все трое — студенты. Учились в одном университете, но на разных курсах.

Он сделал паузу, переводя дыхание. Почему-то сегодня ему было тяжело отвечать, даже не смотря, на хорошую подготовку текста и материала. Но после всё же продолжил.

— Пообщавшись с друзьями жертв и знакомыми, выяснилось, что все они были знакомы между собой. Не близкие друзья, но точно пересекались в университетских кругах и работали над общими проектами с определёнными учителями во внеклассных занятиях.

Джисон вздохнул, перелистывая страницу. Бумага громко шелестела в напряжённой тишине кабинета, где были слышны только дыхания и лёгкий кашель. Он поймал себя на том, что нервничает. Очень глупо, ведь он выступал на подобных совещаниях десятки раз, но сегодня почему-то слова застревали в горле, а ладони предательски потели. Скорее дело в том, что это было довольно странно рассказывать своим коллегам, которые больше походили на друзей, а тут на тебе — деловое совещание на прочитку улик по серийному делу. Ну, лучше не придумаешь.

— Так, — он сглотнул, — начнём с того, что все студенты совершили самоубийство. Если бы эти случаи происходили с большими промежутками, мы могли бы не собирать дело. Но прошло меньше недели. Все жертвы из состоятельных семей. При осмотре мест происшествия были найдены одинаковые банки энергетических напитков, а в крови обнаружены следы неизвестного синтетического вещества, похожего на наркотическое средство.

Он поднял глаза от бумаг, чтобы встретиться взглядом с аудиторией, и тут же наткнулся на Минхо. Тот сидел, подперев голову рукой, локоть упёрт в стол, и смотрел на Джисона с особым любопытством. Взгляд скользнул по лицу, задержался на секунду дольше, и Джисон почувствовал, как щёки начинают теплеть. Он быстро кашлянул в кулак и уткнулся обратно в папку.

— Начнём с первой жертвы, — голос его прозвучал чуть громче, чем нужно. — Ким Давон, студент, двадцать один год. Был найден повешенным на втором ярусе кровати. Использовал ремень для одежды, закреплённый за металлическое ограждение. На месте обнаружена банка энергетика, в крови — то же неизвестное вещество.

Инспектор взглянул на экран, где проектор высветил первую фотографию — тело, зафиксированное криминалистами, крупные планы улик. Картинка сменилась другой, потом третьей. Джисон перевёл дух и уже открыл рот, чтобы продолжить.

— Отлично, на этом можешь остановиться. Гаон, Джуён, ваш выход.

Голос начальника прозвучал спокойно, а взгляд покосился на двух парней, сидящих в углу и тихо хихикая. Джисон обернулся и увидел, как стажёры синхронно дёрнулись, будто их ударило током. Гаон замер с открытым ртом, Джуён часто заморгал, переводя взгляд с Хёнджина на экран и обратно. Похоже, они совсем не ожидали, что придётся говорить.

— Мы? — Переспросил Гаон, и голос его предательски дрогнул. — Прямо сейчас?

— А когда ещё? — Чанбин усмехнулся из своего угла.

Джуён толкнул друга локтем и, собравшись с духом, поднялся с места, утягивая за собой Гаона. Тот послушно встал, но вид имел такой, будто его ведут на расстрел.

В голове тут же мелькнули все возможные мысли: что говорить, не глупо ли они будут выглядеть перед такими людьми, как правильно подать информацию, чтобы не упустить ничего важного, но и не перегрузить деталями. И возможно, именно сейчас они оба были безумно благодарны Дакхо за то, что он постоянно пилил их за формулировки в отчётах, заставляя переписывать заключения по три раза, пока каждый тезис не становился кристально ясным.

Джуён шагнул вперёд первым и замер, собираясь с мыслями. Гаон остался чуть позади, нервно перебирая пальцами край папки и бросая быстрые взгляды то на присутствующих, то на Джуёна. Он такие мероприятия, где нужно говорить с людьми не любил. Джисон смотря на Гаона ощущал как понимание, так и принятие того, что пусть это не самая приятная вещь, но что-то доносить людям нужно уметь.

— При судебно-медицинском вскрытии первой жертвы, — начал Джуён, и голос его, хоть и звучал чуть напряжённо, но держался очень даже уверенно, — установлено, что смерть наступила в промежутке между двенадцатью и часом ночи. Все признаки указывают на то, что смерть не была насильственной — студент совершил суицид самостоятельно. Следов борьбы или постороннего вмешательства не обнаружено.

Он сделал паузу, давая присутствующим осмыслить информацию, и кивнул лучшему другу, передавая слово.

— Э-э... — Гаон шагнул вперёд, и голос его предательски дрогнул. Он откашлялся в кулак. — При тщательном исследовании... а-а... тела было выявлено наличие неизвестного синтетического вещества. Способ введения — инъекционный, с использованием шприца и иглы.

Он замялся, перелистнул страницу в папке, хотя там ничего не было, что помогло бы сейчас ему, но это было нужно просто чтобы занять руки. Взгляд парня метался по полу, он никак не мог поднять глаза на сидящих за столом.

— Так же... эм... — Гаон сглотнул, — место инъекции располагалось в области шеи. Визуально, при первичном осмотре, этот след... а-а... практически незаметен. Но при детальном исследовании...

Джуён, стоявший рядом, едва заметно поджал губы. Он покосился на друга, который явно тонул в собственных словах, и одними губами прошептал: «придурок», но в этом слове не было злости, только уже привычное раздражение на вечную Гаоновскую манеру мямлить. Поэтому он шагнул вперёд, заслоняя собой друга.

— Невооружённым взглядом место введения вещества обнаружить было невозможно. Однако в ходе вскрытия и последующего анализа тканей установлено: инъекция была сделана самой жертвой. Об этом свидетельствует угол входа иглы и характер повреждения кожных покровов, соответствующий самостоятельному введению, — выпалил Джуён буквально на одном дыхании, после перевёл его, чтобы продолжить. — Но самое важное, — добавил он, понижая голос, — на месте преступления не было обнаружено ни шприца, ни следов вещества. Учитывая, что жертва вколола себе неизвестный препарат, медицинские принадлежности должны были остаться в комнате. Однако их нет. Это позволяет предположить, что кто-то забрал их после смерти студента. Либо... — он сделал паузу, — либо мы имеем дело не с классическим суицидом. Так же мы можем предположить, что действие вещества входит в рамки от часа и больше, что даёт вероятность того, что вещество было введено до совершения самоубийства. Пока говорить точно не можем. Что это такое, ещё узнаётся в лаборатории. Времени нужно больше, так как средство содержит неизвестные как синтетические вещества, так и органические, приходится работать на два отдела.

В кабинете повисла тишина. Хёнджин медленно кивнул, обдумывая услышанное, а Гаон, стоящий за спиной друга, выдохнул так громко, что это услышали все, и благодарно ткнулся лбом в Джуёнову лопатку. Только бы не упасть в обморок прямо здесь.

— Отлично, Чанбин, вторая жертва, — кивнул Хёнджин и повернул голову в сторону парня, который всё это время сидел, уткнувшись в отчёт, и что-то тихо помечал на полях карандашом.

Инспектор Со поднял глаза, коротко кивнул и плавно поднялся с места, провожая взглядом стажёров, которые с облегчением возвращались на свои стулья. Чанбин поправил ворот рубашки, сделал пару шагов к центру комнаты и устремил взгляд на экран, где уже высветилось досье второй жертвы — фотография улыбающейся девушки с длинными тёмными волосами так диссонировала с холодными цифрами и фактами, которые сейчас предстояло озвучить.

— Вторая жертва, — начал Чанбин спокойно, скорее даже расслабленно, — Нам Даын, двадцать лет. Студентка того же университета, что и первая жертва, училась на первом курсе. — Он бросил беглый взгляд на присутствующих, фиксируя реакцию, и продолжил: — Была обнаружена матерью рано утром в ванной комнате. Смерть наступила в результате вскрытия вен в области запястий. Тело находилось в наполненной водой ванне, что характерно для данного способа суицида. В ходе осмотра квартиры в комнате, где предположительно обитала девушка, под кроватью была обнаружена банка энергетического напитка — той же марки, что и в первом случае. Экспертиза подтвердила наличие в жидкости следов того же неизвестного синтетического вещества.

Чанбин перелистнул страницу в папке, хотя, кажется, делал это скорее для солидности, чем по необходимости. В разговорных делах ему действительно было куда проще, чем тому же Джисону.

— Мать погибшей ничего не поясняет по существу дела. Со слов женщины, дочь не проявляла суицидальных наклонностей, не жаловалась на депрессию и не оставляла предсмертных записок. Дополнительно был произведён опрос соседей и знакомых — ничего, что могло бы прояснить мотивы, не выявлено. Представители опеки и профильных служб также не обнаружили в семье отягощающих обстоятельств.

Он коротко поклонился и вернулся на своё место, по пути бросив быстрый взгляд на Джисона. Тот только закатил глаза.

Хёнджин перевёл взгляд на стажёров. Джуён и Гаон синхронно дёрнулись, пихнули друг друга локтями и, путаясь в ногах, поднялись обратно к доске. Со стороны это выглядело почти комично — два парня, которые отчаянно пытались выглядеть профессионалами, но выдавали себя с головой каждой мелочью.

— Так, — Джуён шагнул вперёд, беря инициативу на себя снова, и повернулся к экрану, где уже мелькали фотографии с места преступления и вскрытия. — Девушка. Значит, так... Было произведено судебно-медицинское вскрытие тела, — он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил уже увереннее. — Раны на запястьях соответствуют самостоятельному нанесению. Характер порезов — продольный, вдоль вен, что свидетельствует о том, что жертва либо обладала определёнными знаниями в анатомии, либо действовала осознанно и целенаправленно. Поперечные порезы, характерные для попыток самоубийства в состоянии аффекта, отсутствуют. Признаков борьбы или постороннего вмешательства не зафиксировано.

Джуён перевёл дыхание и незаметно ткнул локтем Гаона, который всё это время стоял, уткнувшись носом в свои бумаги, и, кажется, вообще забыл, где находится.

— А, — Гаон вздрогнул и поднял голову. — Да. Э-э... Так же, как и у первой жертвы... а-а... в области шеи было обнаружено характерное точечное повреждение — след от инъекции. Угол входа иглы и глубина проникновения... эм... позволяют предположить, что укол был сделан самостоятельно.

Он сглотнул, обводя взглядом сидящих, и быстро уткнулся обратно в бумаги, будто ища там спасения. Пальцы слегка дрожали, он в отличии от Джуёна был больше по части практики, чем теории.

— В крови, после проведения... э-э... химико-токсикологического исследования, обнаружено то же самое неизвестное синтетическое вещество в перемешку с органическим, что и в первом случае. Время смерти... — он замялся, сверяясь с записями, — установлено в промежутке между двенадцатью и часом ночи. Что совпадает со временем смерти первой жертвы.

Гаон выдохнул и сделал полшага назад, прячась за спину Джуёна. Тот только головой покачал и слегка улыбнулся. Парни снова вернулись на свои места.

Инспектор Хан, понимая, что настал его черёд, снова поднялся с места, чувствуя, как взгляды присутствующих вновь скрещиваются на нём. Он бросил быстрый взгляд на экран, где уже сменилась картинка, и, поправив ворот толстовки, шагнул к доске. В горле пересохло от чего он кашлянул, прикрывая рот кулаком, перелистнул страницу в папке и тут же вернул её обратно.

— Третья жертва, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательская хрипотца всё же проскочила, — была обнаружена два дня назад. Парень, двадцать два года, Хан Минхёк. Студент того же университета.

Джисон шмыгнул носом — в кабинете было прохладно, или это просто нервы давали о себе знать. Он поднял глаза, обводя взглядом сидящих: Хёнджин с каменным лицом, Чанбин, делающий пометки, Минхо, который снова смотрел на него с этим своим любопытством, которое начинало раздражать. Джисон еле заметно вздохнул.

— Тело обнаружено матерью погибшего. По её словам, сын не выходил на связь в течение двух дней, что было для него нетипично. Прибыв в квартиру, женщина нашла его в гостиной: ножевое ранение в области сердца, смерть наступила практически мгновенно. — Он перевернул страницу, мельком глянув на текст, и добавил: — Это первая жертва, оставившая предсмертную записку, что на данный момент ставит расследование в некоторое замешательство. Почерк, согласно графологической экспертизе, полностью соответствует образцам письма погибшего. Сама записка не содержит явных мотивов, лишь общие фразы прощания.

Джисон сделал паузу, давая слушателям осмыслить информацию. Хёнджин всё это время поглядывал на записи и на сидящего поодаль блондина, который почти всё время сидел уткнувшись в свой телефон, как будто ему вообще нет дела. Хотя, возможно так и было, только вот какого чёрта он вообще тут находится, Хван до сих пор не понимал. Следом взгляд прошёлся чуть дальше, на Криса, сидящего рядом с блондином и тоже пялился в его телефон, увлечённо во что-то вчитываясь и хихикая под себя. Над чем там можно смеяться? Внимание Хёнджина тут же уходит с дела на них, но спустя пару секунд он словно даёт себе мысленно пощёчину. Схренали ему это интересно, чем Ёнбок занят в своём телефоне? Это всё чёртова иллюзия, даже в рамках сделки работать не может. Хван тихо кашлянул горлом, пытаясь привлечь внимание Криса. В итоге со второго раза это конечно у него вышло, однако и блондин поднял свою макушку, чего детектив вовсе не добивался. Хёнджин дёрнул головой в сторону Джисона. Крис понял это как знак отойти от блондина подальше, а сержант же принял за упрёк на использование телефона. Цокнув, Ёнбок с шумом откладывает мобильник на стол, что в свою очередь ненадолго выхватывает внимание близко сидящих к нему, и в его карих глазах читается то, как он бесится, что этот руководитель ведёт с ним как учитель со школьником. Правда Хван вообще не хотел вызвать его внимание, но попытка объясниться не даст абсолютно ничего. Тем временем Крис, вздыхая, встаёт со свободного стульчика, и надув губы, присаживается возле детектива.

— На месте происшествия, как и в предыдущих случаях, обнаружена банка энергетического напитка — той же марки, без маркировки. Напиток находился в рюкзаке жертвы, содержимое направлено на экспертизу. Предварительные результаты подтверждают наличие того же синтетического вещества. Также, при разговоре с матерью, было получено разрешение на изъятие мобильного телефона погибшего. Аппарат передан в отдел киберпреступности для детального анализа.

Джисон потёр висок кончиками пальцев — начинала побаливать голова от напряжения. Он перелистнул страницу, где были распечатки переписок, и задумчиво пробежался по ним глазами.

— Мне кажется, — произнёс он, поднимая взгляд на Чонина, который как раз отвлёкся от своей бутылки с чаем, который он специально растягивал на всё совещание, — лучше предоставить эту часть отчёта непосредственно специалисту Яну. Он работал с телефоном и может дать более детальную картину.

Чонин замер с бутылкой у губ, явно не ожидая, что его так внезапно приплетут. Он быстро поставил чай на стол и выпрямился, готовый к выступлению, но Хёнджин жестом его остановил.

— Хорошо, — кивнул суперинтендант, — оставим это на потом. Всё по третьей жертве?

— Ну... — Джисон замялся, бросив быстрый взгляд на стажёров, которые уже подобрались, готовясь выйти. — Про инъекцию в шею я уже не буду говорить, это к судмедэкспертам. Но хочу добавить важную деталь: на ковре, рядом с телом, была обнаружена микроскопическая капля вещества, идентичного тому, что найдено в крови жертвы. Концентрация и характер пятна позволяют предположить, что оно образовалось в результате падения капли с иглы шприца. Однако, — он сделал паузу, облизывая губы, — сам шприц на месте преступления отсутствовал. Как и в предыдущих случаях, кстати.

Джисон коротко поклонился и вернулся на своё место. Стажёры, получив безмолвный сигнал от Хёнджина, снова поднялись и направились к доске, на ходу переглядываясь и, кажется, мысленно готовясь к очередному испытанию.

— Последняя жертва из всех, — Джуён шагнул к доске, бросил быстрый взгляд на бумагу в руках, — отчёт по ней был готов только вчера, поэтому данные максимально свежие. Прошу учитывать это при анализе. Способ самоубийства, скажем так, несколько непопулярный среди людей: ножевое ранение в области сердца. Проведённое судебно-медицинское вскрытие подтвердило, что удар был нанесён собственноручно. Характер раневого канала, траектория, отсутствие защитных повреждений на руках — всё указывает на то, что жертва сама направила нож себе в грудь.

Джуён замолчал, поднимая глаза и медленно обводя взглядом присутствующих. В кабинете всё так же висела напряжённая тишина.

— Но, — он сделал ударение на этом слове, — есть одно существенное «но». При детальном исследовании мы обратили внимание на характерные отметины на рукояти и особенности положения кисти жертвы в момент нанесения удара. Если говорить кратко: ему явно кто-то помогал. Посторонняя рука, буквально, накрыла его ладонь и довела удар до конца. Это не похоже на классический суицид в одиночестве.

Джуён перевёл взгляд на Гаона, который стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу и теребя край папки. Тот открыл рот, собираясь что-то добавить, но только шумно выдохнул и снова уставился в пол. Джуён быстро закатил глаза и решил взять инициативу в свои руки.

— Господин Хан уже упоминал про каплю на ковре, которую как раз-таки обнаружил Гаон, — продолжил он, чётко и быстро, как обычно это делает, в то время как друг рядом закивал за своё упоминание. — Хочу официально подтвердить: анализ показал стопроцентную идентичность вещества из капли и того, что обнаружено в крови жертвы. Это один и тот же препарат. Да, шприц, как и в предыдущих случаях, отсутствует, — он сделал короткую паузу, сверяясь с записями. — Время смерти стандартный для всех жертв промежуток: между двенадцатью и часом ночи. Тело пролежало в квартире двое суток до момента обнаружения. С учётом низкой температуры в помещении и отсутствия прямых солнечных лучей, процессы разложения были замедлены, что позволило нам получить достаточно чёткую картину при вскрытии.

Джуён поклонился и отступил на шаг, незаметно пихнув Гаона локтем, мол, теперь твоя очередь хоть рот открыть. Гаон вздрогнул, поднял глаза и быстро-быстро закивал, подтверждая слова друга, но так и не выдавил из себя ни звука. Только шумно сглотнул.

— Что ж, отлично, — Хёнджин, наблюдавший эту сцену с каменным лицом, перевёл взгляд на Чонина. Глаза суперинтенданта остановились на парне, который всё это время старательно делал вид, что изучает этикетку на своей бутылке с чаем. — Специалист Ян, ваш выход.

Чонин едва заметно вздохнул так, чтобы никто не заметил. Ян быстро пролистал страницы своего блокнота, где были разбросаны заметки и отчёты, которые он, честно говоря, надеялся просто переслать Джисону по почте и забыть. Но нет, придётся отрабатывать своё место в оперативной группе.

— Какой милый, ну ты глянь, на лисёнка похож, — комментирует возле уха Крис, на что Хёнджин просто прикрывает глаза, не сдвигаясь с места. — Был бы и ты таким же милым, вообще бы слово не сказал.

«Блять, нахуя ты вообще сюда припёрся?» — Хван мысленно проклинает его, краешком уха слыша, как тот барабанит по столу. Лишь бы это не отразилось на его теле.

— Так, сразу скажу, — проговорил Чонин, вставая около доски. Его пальцы коснулись шеи, потирая её, — я ваш официозный не знаю, мне и корейского хватает. Моей задачей было провести проверку городских камер и проверку телефона последней жертвы. Никаких подозрительных личностей обнаружено не было, мы с нашей командой тщательно всё прошерстили, мы не смогли выявить кого-то подозрительного ни в одном доме жертв, — айтишник раскрывает папку и достаёт из него лист, прикрепляя к доске магнитом. — Однако, по последней жертве удалось найти странную переписку, где упоминается энергетик. Номер левый, уже не отследить.

Ребята все уделили внимание на одну появившуюся зацепку, пока на задних рядах Гаон тихо возмущался Джуёну.

— Так можно было? — Гаон разочарованно вскидывает брови на то, как Чонин коротко по делу рассказал свою часть работы.

— У нас то медицинские термины, конечно нельзя, — тихо шепчет также в ответ Джуён, пиная ногой по Гаоновой ноге. — Дакхо же нас к потолку прикрутит.

— Есть какая-то полезная информация из этой переписки? — Хван задаёт вопрос, смотря на то, как Крис подошёл к доске, чтобы разглядеть распечаток.

— Не совсем конкретно, но есть некое упоминание. Вот здесь, — Чонин пальцем указывает по распечатке на доске, чуть не попав в глаз Криса. Тот с испугу попятил назад, буркнув на него матом. Хван лишь прикрыл глаза, пытаясь не обращать на него внимания. — «Встретимся на том же месте», что означает у них есть особая точка, где они эти энергетики получали.

— И никаких зацепок? — раздаётся голос Минхо, на что Чонин поворачивает к нему голову.

— К сожалению, больше не удалось найти, — выдохнул Чонин, бросая взгляд на экран и обратно собравшихся. — Скорее всего с жертвой виделись лично и говорили о координатах, либо же могли писать об этом, а потом удалить сообщение. Но для того, чтобы восстановить удалённое, нужно потратить гораздо больше времени. Запрашивать у оператора резервные копии... — он сделал паузу, подбирая слова, — а если сообщения удалены у одного, мы через FTK или EnCase можем попробовать восстановить. Но если удалены у обоих — это будет практически невозможно. К тому же при использовании современных SSD с TRIM восстановление данных становится крайне сложным.

Он замолчал и обвёл взглядом присутствующих, проверяя, дошёл ли до них смысл сказанного. Судя по лицам — не совсем.

— Пиздец, на каком языке он говорит? — раздался голос Криса сбоку, смотря на младшего с таким видом, будто тот только что зачитал лекцию по квантовой физике на китайском.

Остальные, кажется, тоже не поняли ничего и просто переводили взгляды с Чонина на Хёнджина и обратно, ожидая перевода.

— Простым языком, — Чонин вздохнул так тяжело, будто его заставили объяснять таблицу умножения тупым первоклассникам, — система сейчас сделана куда лучше и безопаснее. А это, — он развёл руками, — затрудняет работу.

— Тогда этим и будешь заниматься, — отрезал Хёнджин, не глядя на специалиста. — Может, там действительно есть координаты.

Чонин медленно поднял голову. Его лисьи глаза смотрели на Хёнджина с выражением, в котором смешались усталость, лёгкое отчаяние и безмолвный вопрос: «Ты серьёзно?». Он был молод, но уже достаточно опытен, чтобы понимать: восстановление удалённых сообщений — это не пять минут. Это часы, а то и дни кропотливой работы, монотонного перебора данных, бессонных ночей перед экраном. Но кто он такой, чтобы спорить? Мало того, что с начальником — так ещё и со старшим по возрасту. Но Чонин только молча поклонился.

— Что ж, если больше нет информации, то садись, — бросил Хёнджин, переводя взгляд на ноутбук перед собой.

Чонин не заставил себя ждать. Он опустился на свой стул, тут же его рука потянулась к бутылке с чаем.

— Бедный парень, — протянул Крис с ленивым сочувствием. — Его ждёт весёлая ночка.

— Что ж, раз на этом больше сказать нечего, вопросы? — Хван медленно встал с места, обводя присутствующих холодным взглядом, останавливаясь на белобрысой макушке. Ёнбок так и сидел с выражением, что ему абсолютно плевать на то, что тут происходит и рисовал ручкой на бумажке незамысловатые рисунки. — Сержант И, прошу вас предоставить информацию о веществах.

Ёнбок дёрнулся, поднимая голову на руководителя. Он ждал этого. В руках тут же оказалась папка и он медленно направился к центру, откашливаясь. Он вздохнул и с лёгкой улыбкой, что скорее походило на оскал, начал.

— В ходе изучения изъятых вещдоков было выявлено, что энергетический напиток содержит в себе смешанные вещества: такие как таурин, кофеин и витамины группы B, однако помимо стандартных компонентов, в ходе ХМС-анализа выявлены атипичные психоактивные соединения, не входящие ни в один из легальных регламентов пищевых добавок. Речь идёт о веществе предположительно синтетической природы, с неидентифицированной до конца молекулярной структурой. На данный момент мы проводим кросс-верификацию по международным базам данных — Национальному институту стандартов и технологий, а также европейской системе раннего предупреждения о новых психоактивных веществах. Предварительно можно утверждать, что данный ксенобиотик оказывает выраженное стимулирующее действие на центральную нервную систему, сопоставимое с амфетаминами или пировалеронами, но с более продолжительным периодом полувыведения. Его метаболиты пока не поддаются детекции стандартными иммунохроматографическими тест-полосками, что существенно осложняет полевую диагностику, — словно на одном дыхании выпалил тот, бросая взгляд на Хвана, который сидел уткнувшись в бумаги. А вот это немного злило.

Остальные же смотрели на всё это опять с видом, что им зачитали лекцию на китайском. Но и незнающим людям действительно было тяжело понять то, что сейчас сказанул нарколог. Даже стажеры пооткрывали рты от такого, переглядываясь между собой. В глазах мелькнуло уважение и стремление так же уверенно и умно говорить.

— Что касается второго образца — медицинского препарата, найденного в крови жертв, — Ёнбок продолжил, слегка напрягаясь от того, что руководитель его словно не слушает, — здесь мы имеем дело с комбинированной композицией. Основу составляет нейролептик из группы бензодиазепиновых анксиолитиков, вероятно, клоназепам или его нелицензированный аналог. Он отвечает за седативный эффект, снижение тревожности и, что наиболее важно, за феномен повышенной внушаемости — по механизму, близкому к действию «сыворотки правды». Второй компонент — лёгкий опиоидный анальгетик, смею предполагать, трамадол или кодеин, в малой дозировке — обеспечивает мышечную релаксацию, эйфоризирующий фон и подавление болевых сигналов. Синергия этих веществ приводит к состоянию, которое в оперативной среде неофициально называют «фармакологическим подчинением»: критическая оценка действительности угнетается, волевой контроль снижается до минимума, при этом жертва сохраняет способность отвечать на вопросы и выполнять простые команды. Пост-сессионная амнезия практически стопроцентная. Такой состав не встречался нам в чистом виде ни разу — видимо, перед нами эксклюзивная «рецептура», разработанная под конкретные задачи.

Закончив доклад, Ёнбок перевёл дыхание — выдох получился почти облегчённым, будто он только что сдал самый страшный экзамен в своей жизни. Он поднял глаза на Хёнджина. Крис, зависший в углу у стены, стоял с открытым ртом. Его глаза были прикованы к белобрысой фигуре Ёнбока, и в этом взгляде читалось нечто большее, чем простое удивление. Крис смотрел на парня так, будто тот только что сошёл с небес и с каждой секундой в его воспалённом сознании Ёнбок обрастал нимбом.

— Ебать он умный... — вырвалось у Криса. Голос прозвучал сипло, даже с какой-то с ноткой благоговения. — У меня определённо встал...

Хван же на это заявление не сказал ни слова. Он только медленно поднёс руку к лицу и устало потёр переносицу, сжимая её большим и указательным пальцами. Голова слегка качнулась из стороны в сторону. Со стороны, особенно для самого Ёнбока, который, естественно, не слышал Криса, это выглядело иначе. Он увидел, как руководитель трёт переносицу и качает головой, и внутри у него всё оборвалось. Он что, зря так готовился, чтобы получить такой ответ?

Но на самом деле Хван был даже слегка впечатлён. Ёнбок выдал материал на уровне профильного токсиколога, и это заслуживало уважения. Другое дело, что Хёнджин не понял и половины из сказанного с особенно той части про синергию бензодиазепинов с опиоидами и про периоды полувыведения. Для него «энергетик с добавками» звучало понятнее, а всё остальное было магией. Но он никогда бы в этом не признался.

— Хорошо. Садись. — Выдал Хёнджин, получая от нарколога взгляд полного непонимания. Но всё же вернулся на место, досточно громко хлопнув папкой, кинув её на стол. Он однозначно злился.

Крис всё ещё стоял в углу, приложив руку к груди и глядя вслед Ёнбоку с неприличным восхищением.

— Я теперь понял, — прошептал он. — Жизнь имеет смысл. Ради Веснушки точно...

Хёнджин сделал вид, что не услышал. Хотя на самом деле услышал. И мысленно закатил глаза.

— Надеюсь всем всё понятно, все услышали нужную информацию, собранную сотрудниками, — говорит Хван, переводя взгляд на ноутбук, чтобы закрыть презентацию и побыстрее закончить всё это говно. — О следующем совещании... Как соберёте любые данные, приходите в мой офис с докладом, — Хёнджин кивает самому себе, желания проводить такие мероприятия у него отсутствовало. Слишком много тратится на это времени, когда можно просто передавать друг другу отчёты. — Свободны.

Стулья за круглым столом скрипнули нестройно, с запозданием, как будто каждый ждал, что встанет кто-то другой первым и уже продолжит за ним. Тишина, державшаяся последние минуты совещания, треснула, рассыпалась на обрывки голосов, шорохов, глухих вздохов. Ёнбок резко захлопнул папку, прижав её ладонью, будто ставя точку не только в отчёте, но и в собственном терпении. Он решил не подниматься с места, слишком много вопросов скопилось к сегодняшнему поведению руководителя. Листы бумаги зашелестели — сухо, нервно, перекладываемые с места на место, хотя нужды в этом уже не было. Гаон поднялся слишком быстро, едва не задев коленом стол, чертыхнулся себе под нос и потянулся за курткой, висевшей на спинке стула, при этом прося Джуёна, ржавшего с него, заткнуться. Чанбин, напротив, медлил — сначала поправил рукава, затем аккуратно сложил ручку, выровнял стопку бумаг, словно пытался сохранить хоть какой-то порядок после напряжённого разговора.

Хван развернулся к доске с уликами и опираясь об стол руками, полусидя на нём, задумчиво проходится глазами. Это дело явно будет не из самых простых, однако ему в любом случае надо с этим разобраться. Джинён просто так не суёт ему серийные дела.

— Так вот какой вы, руководитель Хван.

Голова поворачивается, встречаясь с кошачьими глазами и небольшой улыбкой. Минхо стоит достаточно уверено, держа в одной руке свою папку, а другой — держал свою кожаную куртку, закинув за плечо, словно крутой байкер.

— Остались вопросы, старший инспектор И? — Хёнджин невозмутимо посмотрел на него, не снимая свою роль.

— Мне интересно, выйдут ли волки сегодня на охоту?

Хван изогнул бровь, уже собираясь открыть рот и спросить, что за чертовщину он несёт.

— Волки всегда охотятся. Так и скажи.

Крис тут же оказывается рядом с детективом, ставя свою руку на его плечо. Хёнджин не понимал, при чём тут волки и охота, но видимо между Минхо и Крисом есть что-то ещё общее, о котором Хвану не ведомо. А оказаться странным ему хотелось меньше всего. Поэтому приходится подыгрывать. И уже не первый раз. Он точно обязан спросить с Криса за все сегодняшние приколы.

— Волки всегда охотятся.

В глазах Минхо блеснула искринка и его дружелюбная улыбка развернулась полуухмылкой. Хван тоже натянул улыбку, чтобы не казаться уж совсем отрешённым. Подмигнув, он просто вышел из кабинета. Крис лыбился тому в ответ и наблюдал за его уходом. Хёнджин не понимал в чём дело, хотелось прямо сейчас спросить этого придурка рядом, но внезапно чужие шаги за спиной громко отдались в настигнувшей тишине кабинета.

— О чём ты думаешь?

Ёнбок, дождавшийся ухода Минхо, который ушёл как-то слишком радостным, чем и захватил внимание блондина, подходит к руководителю и откидывает свою папку на стол, расставляя свои руки по бокам. Его глубокий голос прорезался в уши Хёнджина, до сих пор не верилось, что этот миловидный парень мог так орудовать своим голосом. Интересно, а стоны у него какие...

«Боже, Хван, ты такой придурок!»

— Сержант И, соблюдайте суборди...

— Здесь, сука, никого кроме нас нет, прекрати свой пафос и отвечай мне!

Хёнджин развернул голову в сторону и шумно выдохнул, прикрывая глаза и проводя языком по внутренней части щеки. Чего этому сержанту неймётся то?

— Я думаю о том, Ёнбок, как бы эффективно провести это дело без потери ещё больших жертв, — проговаривает детектив, сжимая челюсь.

— Да ну? Правда? — Наигранно-невинно проговорил сержант, состроив удивлённое лицо. — Тогда скажи мне на милость, почему ты меня в эту эффективную команду не включил? Разве я недостаточно эффективно проделал работу, которую ты мне нагло всунул, позвонив мне? Неужели я только что недостаточно эффективно преподнёс информацию, которую часами сидел собирал?

Рука блондина шлёпается на стол, на свою же папку с отчётом, не выдерживая своей невинной игры перед таким человеком. Хван слегка вздрагивает, не ожидавший такого контраста, но не подаёт виду, так как Ёнбок не заметил этой секундной уязвимости. Разве что Крис под боком ойкнул, смотря прямо в блондина и после, складывая губы в полоску, сделал шаг назад.

— Я, сука, сверхурочно значит работаю, когда ты меня просишь и в итоге я не получаю ни благодарности, ни даже уважения к моей профессиональности?! Почему ты ведёшь себя так, что я тебе сделал?!

Желваки Хвана дёрнулись болезненно, выдавая то напряжение, которое он так старательно держал под контролем. Пальцы на краю стола сжались сильнее, костяшки побелели, но голос, когда он заговорил, остался холодным. Почему он не успокоится просто и не займётся своим делом? Что ему даст его буйность?

— Закончил? — Тихо бросил он, не поднимая взгляда.

Ёнбок на секунду замер, будто не ожидал такой реакции. Он даже вытянул шею, словно удивляясь сказанному. Или, наоборот, ожидал — но не настолько пустой и отрешённой. Сержант видел в его действиях проблему, он не пытался вывести блондина своими издёвками, как раньше. Сейчас будто бы ему было... плевать.

— Нет, блять, не закончил, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь ближе. — Я хочу понять, почему ты меня списал.

Хёнджин медленно поднял глаза. И в этот раз в них не было привычного раздражения или насмешки. Только усталость, перемешанная с чем-то ещё, чего сержант пока не увидел. Но почему-то очень хотел увидеть.

— Ты и так уже в команде, что тебе ещё надо, Ёнбок?

Блондин встал в ступор, задержав паузу и смотря на Хвана как на душевнобольного. Хотя, так и есть.

— Хван Хёнджин, у тебя, блять, все в голове дома?!

Детектив распахивает глаза. Что он только что сказал?

— Ты грёбаный психопат или что? — злится Ёнбок, бегая взглядом по лицу напротив.

Детектив сжимает кулаки до костяшек, держась за край стола. Это он то — психопат? Да этот сержант хоть понимает, с чем ему приходится иметь дело каждый день? Тут и не просто с ума сойти можно! Он всеми силами пытается быть нормальным, доказывать себе, что он не сошёл с ума... Однако Хёнджина эта фраза задела.

— Ты перегибаешь палку, сержант И! — Прорезается и голос детектива, у которого глаза наконец-то заискрились.

— Тогда что это было, блять?

Крис где-то сбоку тихо хмыкнул, скрестив руки, наблюдая за ними, как за представлением. Его забавляла ситуация, а ещё его забавлял злой блондин. Очень сильно.

— О, давай, Хван, скажи ему. Мне тоже интересно, — встревает иллюзия, небрежно махнув рукой.

Хёнджин едва заметно дёрнул головой, будто отгоняя звук, но Ёнбок это движение уловил.

— Ты даже сейчас не здесь, — нахмурился он. — Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю, — резко ответил Хёнджин. — И именно поэтому я не звал тебя в группу.

— Не понял.

Хёнджин выпрямился, убирая руки со стола, и сделал шаг в сторону, увеличивая дистанцию между ними.

— Потому что ты слишком лезешь вперёд, — ровно произнёс он. — Ты не думаешь о последствиях, когда работаешь. Ты идёшь напролом.

— Это называется работать, — огрызнулся Ёнбок.

— Это называется рисковать, — жёстко отрезал Хёнджин.

Тишина между ними натянулась, как струна. Ёнбок сжал челюсть, глаза потемнели.

— Не пизди, — тихо сказал он, наклоняясь и переходя на шёпот, пока его глаза бегали по лицу детектива. И правда много синяков. — Ты сейчас не про меня.

Хёнджин отвёл взгляд. На долю секунды. Этого хватило, чтобы всё понять.

— Это из-за того случая? — Голос Ёнбока стал ниже. — Ты до сих пор...

— Ты не понимаешь, — перебил резко Хван.

— Тогда объясни, — почти прошипел Ёнбок. — Потому что сейчас это выглядит как личная хуйня, а не профессиональное решение.

— Закрой тему, всё, — закатил глаза Хёнджин, явно не желая объясняться такому человеку, как сержант.

— Нет, блять, не закрою! — Блондин от злости ударил ладонью по столу снова, в этот раз сильнее. — У тебя какие-то проблемы с этим?

— Ёнбок, мои личные проблемы тебя вообще не касаются. Тебе ясно?

— То есть это всё-таки личное, а не профессиональное, я правильно понял?

Тишина. Крис перестал улыбаться. Хёнджин смотрел прямо на Ёнбока, не моргая. И в этот раз ответ не пришёл сразу. Частично, в его решении была доля личных причин и все они сводились к его второй личности.

— Ну, в этом Веснушка прав, — Крис негромко кашлянул. — Хван, перестань вести себя с ним как идиот, он не заслужил такого отношения. Тем более, что выполнил всё, что ты у него просил.

— Рот закрой... — Едва слышно выдохнул Хёнджин.

— Что? — Сержант нахмурился. — Ты мне сейчас сказал?

Хёнджин замер на секунду-две. Так сложно не обращать внимание на Криса. Он резко провёл рукой по лицу, словно стирая с себя всё происходящее.

— Ты хочешь работать с этим делом? — Глухо спросил детектив, сложив руки на груди. Его эта ситуация утомила больше самого совещания.

Ёнбок прищурился. Отступать некуда.

— Хочу.

— Тогда слушай приказ, а не свои эмоции, — холод вернулся в голос, но теперь он был тоньше, натянутее. — И не лезь туда, где можешь всё испортить.

— Или что?

Крис тихо пискнул, наблюдая, как и Ёнбок встал в ту же позу, скрестив руки на груди, явно бросая вызов. Его нос слегка сморщился, а с глаз вылетали искры.

— Блять, ну, он же такой горячий! Хван, ты вообще что ли слепой? Я бы давно этого...

— Или я тебя отстраню окончательно, — Хёнджин проговорил достаточно громко, чтобы не вслушиваться в продолжение фразы, несущее в себе похотливые мысли и медленно выдохнул.

Ёнбок усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Он сделал шаг ближе, чуть ли не стоя к нему носом к носу.

— Только попробуй, — тихо выдохнул Ёнбок, голова Хёнджина слегка сдвинулась назад, когда чужое дыхание ударило по лицу. — У меня до сих пор есть то видео с угоном машины.

Они стояли друг напротив друга — слишком близко, слишком напряжённо, будто ещё шаг, и всё сорвётся. Крис, наблюдая за этим, тихо щёлкнул языком, явно завидуя положению Хвана.

— Вы оба ебанутые, если честно. Даже флиртуете неправильно. Давай поменяемся, я покажу как надо? Ну? — Крис прикладывает свой подбородок на плечо Хвана и смотрит глазами бусинками. — Я даже скажу это слово. Пожа-а-алуйста~...

Хёнджин на секунду закрыл глаза. И только это выдало, насколько он на пределе. Один угрожает компроматом, другой сомневается в способностях флирта. Обе провокации выносят эго детектива и он не задумываясь решается на безумие.

— Видео значит...

Хёнджин делает громкий шаг вперёд, отчего блондин резко отшагивает. Но Хван продолжает идти на него, смотря стальным взглядом прямо в веснушчатое лицо, отчего глаза блондина слегка округляются. Стена за спиной возникла резко, заставляя глухо удариться и прижаться к ней. Ёнбок задерживает дыхание, но продолжает внимательно следить за эмоциями на лице руководителя. Детектив же пристально смотрит сверху, когда сержант остаётся зажатым в углу. Он слегка наклоняется и прищуривается, выгибая одну бровь. Сержант старается держаться невозмутимо, но уши предательски багровеют. Так же как и сердце, что предательски пропустило удар и принялось биться с новой силой, но уже быстрее, отдаваясь в висках. Кровь в жилах начала течь сильнее.

— Ёнбок, я похож на человека, которого можно шантажировать каким-то угоном машины? Ты правда думаешь, что одно лишь отстранение... — Хван делает паузу, продолжая бегать глазами по тёмным напротив. Голос резко становится притворно мягким. — Хотя, меня вряд ли Джинён отстранит, верно? Жалко ведь отстранять такого красивенького человека, да? А мне же ещё серийное дело раскрывать.

Хёнджин ухмыляется, будто доказывает свои слова о красоте. На самом деле он никогда так ярко и видимо не ухмылялся другим, разве что себе перед зеркалом во время его возбуждённых танцев. От этого дикого контраста, которого блондин никогда не видел, его дыхание застывает в лёгких, тяжело оседая в грудной клетке. Карие глаза неотрывно наблюдают за тем, как впервые этот высокомерный руководитель решил пользоваться против него своим лицом.

— Ты... — Ёнбок не находит слов, чтобы ответить на такие громкие слова. И ведь он был чертовски прав. Комиссар вряд ли его отстранит.

— Ой, смотри, ушки покраснели. Неужели тебя смущает то, в какой ты позиции со мной прямо сейчас? — Продолжает ласково говорить Хёнджин, а пальцы неожиданно смыкаются на щеках, слегка сжимая их. Глаза блондина округляются ещё шире, будто бы его застигнули врасплох. Сердце начало биться ещё сильнее, дыхание сбилось вовсе. И он даже не может ничего предпринять, слишком был шокирован происходящим и самим парнем, что словно волк нависал над забитым в угол зайчиком, готовый разорвать бедное животное в клочья. Глаза Ёнбока задрожали.

— Хван, — чужая рука касается плеча, слегка отдёргивая его назад. — Хватит.

Крис не собирается наблюдать за тем, как блондина прижимают и будто бы собираются унизить. Хёнджин не останавливается, ощущая в крови что-то неестественное для своего образа. Его карие глаза стали ещё темнее, почти сливаясь со зрачком и выглядело это завораживающе ужасно.

— Тебе, Веснушка, лучше держаться от меня подальше, — проговаривает Хёнджин почти шёпотом, слегка склоняя голову в бок, бегая взглядом по испуганным напротив. — В последнее время у меня итак забот по горло. Не заставляй меня выплеснуть их на тебе.

Детектив ещё пару секунд смотрит на парня, резко отпускает руку, заставляя Ёнбока едва заметно дёрнуться, а после уходит, хлопнув дверью за собой. Он не останавливается, когда выходя в коридор натыкается на других сотрудников, пытающихся приветствовать его. Хёнджин оказывается у лифта и нажимает кнопку, но, судя по всему, эта кабинка будет добираться до него целую вечность и, психанув, он просто быстрым шагом идёт на лестничный пролёт, подниматься же лишь на один этаж.

Дверь кабинета открывается ключом, которую он еле просунул дрожащими руками и покрутил до упора, после чего хлопнул так, что эхо разнеслось по пустому коридору. Не сбавляя свой темп, Хван подходит к своему столу и шлёпает свои руки на его поверхность, пытаясь дать себе отдышаться и прийти в себя. Не проходит секунды и две, как он отбрасывает со стола всякие папки на пол, сдерживая злобное рычание. Крис молча наблюдает за ним, поняв, что лучше его сейчас больше не провоцировать. Он прекрасно знал, что в ином случае они не сработаются в рамках сделки и просто исчез на время, испарившись в воздухе.

Кровь кипела, глаза почти бешеные бегали по гладкой поверхности, пока в голове смешалось столько мыслей, что она стала побаливать. Сердце билось быстро, дыхание участилось, а перед глазами это веснушчатое лицо, что смотрело даже не испугано, скорее удивленно. Этот завораживающий взгляд, в котором было столько непонимания и шока. Внутри что-то сдавило, но парень не обратил внимания, а только схватил какую-то папку и швырнул её прямо в стену. Она с глухим звуком шлёпнулась на пол, заставляя пару листов разлететься.

«Ёбаный И Ёнбок. Да что с тобой, чёрт возьми, не так-то?»

Блондин, прислонённый к стене, ощущает позади опущенное белое полотно для прожектора. Кулаки сжимаются, а зубы стискиваются. Сердце всё никак не может успокоиться, а дыхание придти в норму. Рука прижимается к груди, сжимая кофту так, что побелели костяшки. Внутри творилось невесть что, он не до конца осознавал что только что произошло, какого чёрта Хёнджин так себя повёл и что он вообще себе позволяет, хватая так блондина. Он до сих пор чувствовал на щеках горячие следы от пальцев. Он не сжимал до боли, но это было очень ощутимо, словно контролируя. А в ушах крутились его последние слова.

«Веснушка»...

— Сука ты, Хван Хёнджин!

Руки тут же берут в руки папку с его отчётом. С таким рывком, будто сам факт её существования уже раздражает. Пальцы сжимаются на плотном картоне, сминая края, оставляя на них неровные вмятины. Щелчок — и папка раскрывается сама, под грубым давлением. Листы внутри вздрагивают, шелестят, как что-то живое, пытающееся выскользнуть из-под рук. Парочку из них падает на стол, откатываясь чуть дальше. Ёнбок резко выхватывает листы, бумага сначала сопротивляется, натягиваясь между пальцами, тонко поскрипывая, а потом — срывается, рвётся с резким, сухим треском, разламываясь не пополам, а криво, с надломом. Звук выходит слишком громким и агрессивным для пустого кабинета, но сержанта это не останавливает. Ещё один лист — уже быстрее. Пальцы срываются по краям, ногти цепляются за бумагу, оставляя неровные, рваные линии. Листы больше не разделяются аккуратно — они разрываются криво, с хищной небрежностью, превращаясь в бесполезные куски. Клочки падают на стол, на пол, задевают край стула, медленно оседая, пока он уже тянется за следующими. Дыхание становится тяжелее. Резче. Плечи напряжены, движения — дёрганые. Ёнбок не читает, не смотрит. Он просто рвёт. Вся его сверхурочная работа просто насмарку. В его отчёте накопились переработки, злость, игнор и недосказанность.

Ёнбок на секунду замирает. Грудь тяжело поднимается и опускается. А потом он просто отпускает всё это из дрожащих рук. Куски бумаги с тихим шелестом падают вниз, рассыпаются по полу — хаотично, как и его мысли сейчас. И только тогда он поднимает взгляд из которых по щеке катятся слёзы.

Почему он смотрел на него пустым взглядом, а потом резко начал метать искры? Почему начал издеваться? Почему Хван Хёнджин его так бесит, что хочется сжать того за горло и поставить на место?

Следом вспоминается то, как его только что сжали в угол. Этот хищный взгляд и эта грёбаная ухмылка, от которой его глаза складывались в полуулыбки. Ёнбок утирает слёзы с щёк рукавом кофты и трясёт головой, однако произошедшее не выходит из головы. Под пальцами покалывает, а в сердце скачут дикие звери. Блондин даже без зеркала прекрасно осознавал, что сейчас его лицо настолько прибагровело, что градус он мог почувствовать прямо на шее.

Он пинает ножку стула от злости и тот наклоняется, но не падает из-за второго стула рядом. Сержант рвано дышит и резко опомнившись идёт к двери и закрывает кабинет на ключ. В таком виде он точно не выйдет, ему нужно успокоиться и собрать тот бардак, что только что устроил из-за одного бесчеловечного руководителя.

***

Ключи с брелоком в виде хорька отбрасываются на своё признанное место, на тумбочку, и не сбрасывая темпа, Хван быстро избавляется от пальто, повесив его на крючок вешалки в прихожей. Когда глянцевые туфли тоже находят своё место в небольшом шкафчике, детектив задумчиво проходит на кухню, протягивает руку к графину с водой, выливая из неё необходимое количество в стакан. Вода тут же опустошается из стеклянного стакана, проникая в горло и давая телу необходимую увлажнённость. Хёнджин за сегодня устал больше обычного, это серийное дело не только занимает большую часть его мыслей, но и физически ему, как руководителю, приходится отдавать достаточно много указаний, переспрашивать и перечитывать всякие отчёты. Правда больший эффект такого вреда организму был пронесён из-за нейролептиков, от чего Хван уже отрёкся окончательно. Уже радость в том, что сегодня утром текст не плыл в глазах и он спокойно мог прочитать написанное вслух. Будь оно иначе, коллеги, собравшиеся на совещании точно бы заподозрили неладное. В особенности — сержант И доставал бы его либо упрямыми вопросами, либо же упрёками за некомпетентность, что впрочем он можно сказать и устроил после совещания. Детектив фыркает на свои же мысли, которые то и дело изредка вспоминают этого блондина и его выражение лица. Он на данный момент его главная проблема, которую нужно устранить для сохранения репутации и авторитета.

— Стена такая интересная, я вот тоже иногда пялюсь и думаю, может в красный его захерачить, а то грустно что-то от этого серого цвета, — вздыхает голос буквально за ухом, заставив задумавшегося Хёнджина вздрогнуть.

Нет. Проблемой номер один всё же являлся этот псих.

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты прекратил так подкрадываться? — Хван скрещивает руки, опираясь тазом об столешницу.

— Вот выбросишь эти аромасвечки к чёртовой матери, тогда и подумаю. Уже второй день жду, — хмыкнул Крис, кидая взгляд на пакет в другой части кухни, которую так и не выбросили.

— Я их Сынмину верну, у нас сегодня как раз сеанс намечен, — напомнил Хёнджин, а Крис, словно отзеркаливая, также сложил руки и состроил слегка недовольное лицо. — Так, мы это уже обсуждали...

— Да я разве что-то сказал?

— По роже твоей видно, что матом кроешь.

— Рожа тут только у тебя, до сих пор как бледный трупик ходишь, — хмыкает Крис, немного проходясь по кухне.

Хван не ответил на эту попытку его задеть. Обычно бы да — и мокрого места не оставил бы, только вот после сегодняшних обсуждений, сил спорить со своей же головой не было, а энергию хотелось бы приберечь до сеанса с психотерапевтом. Карие глаза проходятся по силуэту иллюзии. Крис и впрямь стал лучше выглядеть, от чёрно-белого фильтра не осталось и следа, разве что лёгкое ощущение того, что до полного восстановления нужно ещё времени, судя по тому, как Крис был не сильно активен, если сравнивать его до принятия курса таблеток.

Иллюзия обошла кухонный островок и присела на небольшой, с виду как барный, стул. Заметив, что Хван как-то задумчиво таращится на него и даже слово не вставил после того, как по факту — его оскорбили, — Крис выгибает бровь. Чего это с его-то Хваном творится? Обычно он старается, чтобы последнее слово всегда было за ним.

— Слушай, мне конечно ахуеть как приятно, что ты не можешь оторвать свой взгляд от моей сексуальности, но может ты что-то да скажешь, раз таращишься?

— Пошёл ты нахуй, а?! — Хёнджин цокнул, выходя из зоны кухни и направляясь в комнату, под хихиканье довольного Криса.

Крис, не вставая со стула, лениво повернул голову вслед уходящему Хёнджину, проводив его взглядом, в котором привычная насмешка смешивалась с чем-то более внимательным, почти цепким.

— К сожалению, у нас одна туша, нахуй пойти мы можем только двоём, — протянул он, но в ответ услышал только глухой звук закрывающейся двери в комнату.

Хёнджин, оказавшись в спальне, на секунду замер у кровати, будто забыл, зачем вообще сюда пришёл. Пальцы автоматически прошлись по воротнику рубашки, расстёгивая верхние пуговицы. Воздуха в лёгких будто не хватало — или это просто усталость наваливалась с новой силой, стоило остановиться.

Тишина повисла ненадолго. Хёнджин даже не обернулся, продолжая расстёгивать пуговицы и вскоре рубашка соскользнула с тела, открывая спину, превратившуюся в полотно.

Краски на ней только насытились. Лиловые и синие разводы растеклись под кожей одновременно и страшно, и завораживающе. Гематомы расползлись неровными континентами: у лопаток — густая, спелая синева с фиолетовым отливом, ближе к пояснице — желтовато-зелёная дымка, где тело уже начинает заживать.

Посередине, чуть правее позвоночника, был шрам, что на фоне этого цветущего хаоса он казался белой молнией. Тонкая, блестящая линия, стягивающая кожу. Он всегда скрывал его, что напоминал о детстве и совершенно не хотел, чтобы его видели. Но от Криса скрывать это было просто бессмысленно.

— Я не звал тебя сюда, — не оборачиваясь сказал Хёнджин, он был уверен, что Крис последует за ним.

Глаза Криса бегают по спине, в них виден легкий блеск от такой эстетики. Он рассматривал эти цвета, смотря то на один, то на другой, к которым так хотелось коснуться.

— А я и не спрашивал, — спокойно отозвался Крис, не меняя позы.

Он теперь стоял у дверного косяка, опираясь плечом, будто был здесь абсолютно уместен. Будто имел на это право, чёртова иллюзия. Хёнджин сжал челюсть.

— Синяки то заживают, смотрю.

— Чего ходишь хвостиком целый день?

— Так я же твой телохранитель теперь.

— Да, опасность от бумаг и ручек такая угроза, — Хван фыркнул. — Ты наделе следишь за мной, да? Мне кажется, именно это и делаешь.

— Я — это ты, гений, — хмыкнул Крис. — Мне не нужно даже следить. Сказать, где у тебя сейчас ноет больше всего? Вот тут, на боку. И ты ещё левый мизинчик на ноге отбил ножкой стула, когда присаживался.

— Это не твоё дело.

— Это единственное моё дело.

Хёнджин поднял взгляд. И на этот раз в нём мелькнуло что-то опасное. С этой стороны, уж если рассматривать объективно — Крис может взаимодействовать только с ним и, пока не займёт тушу Хвана, общаться с другими не может. Не понятно, хорошо ли, что такой придурок как невидимка для других и Хвану не приходится позориться в открытую, или же лучше бы он был бы видимым и просто съебался от него куда подальше? Тем не менее, признавать поражение детективу не хочется. В словесных перепалках Крису как-то удается застать Хёнджина врасплох.

— Выключи свою функцию «заебать» и исчезни. Или тебе договорённость ни о чём не говорит?

— Дай-ка вспомнить, кажется в нашем уговоре не было сказано ничего о том, чтобы не стоять у дверей комнаты, — парень подтягивается, всё ещё пристально наблюдая за тем, как Хван подходит к своему шкафу и думает над выбором. Крис немного зевая, произносит: — Бери чёрный слева, он толще и синяки сквозить не будет. Что там думать?

Хёнджин на зло взял бежевую водолазку, бросив угрожающий взгляд в сторону иллюзии. Он смеет ещё диктовать, что ему носить?

— А вот ты свою договорённость нарушаешь.

— Каким же, блять, образом? — Хёнджин закатывает глаза, пока Крис не видит.

— Ты не слушаешь меня.

Хёнджин фыркнул, показушно.

— А, то есть, тебе есть что сказать? — Хван подправляет ворот водолазки и укладывает волосы, проворачиваясь к зеркалу.

— Может и есть.

— Не вижу, чтобы ты яро мне изъяснялся, — Хван поворачивается к нему и скрещивает руки на груди. — Кстати, я забыл спросить. Что это вчера было?

— А что вчера было? — Крис дергает одной бровью, не понимая о чём речь.

— Тебе чем лифт не мил? У меня из-за тебя ноги тянет, придурок. Прекрасно же знаешь это, раз чувствуешь, где у меня ноет.

Крис лишь хмыкнул на такое, закатывая глаза.

— Вот видишь, заниматься не ходишь, потом ножки болят. Твоя вина.

— Ты давай не меняй тему, — Хёнджин подходит к нему ближе, пристально смотря в лицо, как если бы это помогло ему прочитать чужие мысли. — Ты хоть понимаешь, что заметь меня кто, выдающим странные вещи, махающим руками в пустоту, как дебил, — это будет вызывать вопросы? Раз сотрудничаем, то прекрати вести себя как ребёнок.

— Да понял я, — Крис вздыхает, не выдерживая взгляд карих глаз. — Иди к своему аферисту. Он поди соскучился по твоему кошельку.

Парень тут же испаряется. Хван застыл с открытым ртом, он хотел ещё что-то добавить от себя, устроить выговор за сегодняшнее поведение на совещании, однако его вторая личность решила свалить поскорее.

— Придурок, — буркнул Хван, прежде чем схватив за ручку двери, выходя из комнаты.

Ключи вынимают из зажигателя, двигатель припаркованной машины гаснет. Всю дорогу к Сынмину детектив был в собственных мыслях. Сейчас, когда у них есть это непонятное «перемирие» и сомнительная сделка, Хёнджин понятия не имеет чего дальше ожидать. Крис пока особо не беспокоит его на работе, как было и обговорено, помалкивает когда надо, частично также не нарушает личные границы его коллег. И казалось бы, на время можно выдохнуть, не бояться проснуться в каком-то лесу, в состоянии полудохлика, и узреть свою машину в разбитом состоянии. Только Хвана беспокоит всё, что творится с его телом. Особенно вчера вечером, когда Хван принимал душ. Стоило моргнуть, как в руках его телефон, что минуту назад Крис мог держать и при всём этом Хёнджин оказывается в другой части своего дома. Полностью мокрый, с его кожи вода капает на пол. Пришлось устроить хорошую взбучку этому идиоту, который решил, что может творить что ему вздумается с его телефоном, пока Хёнджин принимал ванные процедуры. Уж голым бегать за своей иллюзией довольно унизительно...

Такие странности происходили и не раз, но с каждым разом Хёнджину становится не по себе. Хотелось бы узнать, возможно ли воздействие Криса как-то контролировать? Как-то почувствовать? Ведь детектив даже не осознает того, что его тело движется само по себе, сигналы по просту не приходят в голову. Как будто бы контроль над его телом больше ему не принадлежит, а делиться Хван Хёнджин, тем более своим телом, — не горел желанием.

Костяшки пальцев постукивают по двери, глаза проходятся по всяким постерам на стене. Сынмин так и не заменил эту вырвиглазную рекламу с отвратительным цветовым месивом. Прежде чем Хёнджин начал искать ещё больше изъянов в дизайнерских навыках психотерапевта, дверь слабо приоткрывается, показывая небольшую цепь, а чужой взгляд смотрит сквозь раскрывшуюся щель.

— Здравствуйте, Ким Сынмин.

— Здравствуйте... Господин Хван? — Он щурит глаза, смотря на детектива.

— Всё в порядке? — Хёнджин изогнул бровь, всматриваясь в щель.

— Проходите, — выдыхает Сынмин, открывая пациенту дверь.

Хван слегка покачивает головой отрицательно, мол, это либо он сходит с ума, либо же весь мир сошёл с ума и ему приходится с этим иметь дело. Ким проходит за своё кресло и рукой указывает на место детектива справа от него, как и всегда. Хёнджин растягивает пуговицу пальто и расправляя его, присаживается, скрещивая ноги, устраиваясь по-собственнически, ставя какой-то пакет на стол, что захватывает внимание терапевта. Теперь он уверен на все сто — перед ним Хван Хёнджин в собственной шкуре.

— Выглядите намного лучше, — Ким открывает свой блокнот. — Выполняете все указания по вашему лечению?

— Да. Синяки заживают, — кивает Хван, смотря куда-то в сторону.

— Пока так и продолжайте. Можете также продолжать пропить те таблетки во флаконе нейролептиков.

— Погодите, но они же...

— Вы же не видите во мне идиота, который позволит пациенту принимать нейролептики больше нормы? Я заменил их тогда на обычные витамины, вам они как раз нужны для восстановления. Вместе с теми мазями, которые я вам прописал, они поддержат вашу пошатнувшуюся иммунную систему.

Хван шумно вздыхает, прикрывая глаза. Ну конечно, что и ожидалось от афериста. Тем не менее, он делал это во благо, как настоящий медик.

— Теперь давайте вернёмся к вашей главной проблеме, — Сынмин складывает руки на столе. — Я так понимаю, Крис вновь объявился, раз вы написали мне о встрече.

— Как бы объяснить...

Хёнджин ненадолго задумался.

— Он предложил мне сделку.

— Сделку? — Ким хватается за ручку и притягивает к себе свой блокнот, фыркая на забавное слово. — На крови или же на бумаге? В вас всё-таки настоящий Сатана сидит?

— Ким Сынмин...

— Простите, меня до сих пор злит выходка вашего Альтер-эго, — Сынмин кивает в сторону своей двери.

— Завтра придут слесари, — закатывает глаза Хёнджин, после чего вновь возвращается к разговору. — В общем, он выдал свои условия, а я свои. Пока работаем вместе.

— И что же сейчас вас беспокоит?

Хёнджин задумчиво уставился в сторону второго кресла напротив, где в прошлый раз сидел Крис. Что же беспокоит? Да много всего. Хван без понятия, с чего начинать.

— Есть пару вещей. Иногда, — детектив приподнял руки, пытаясь отжестикулировать свои слова, — я внезапно нахожу себя в другом месте.

Сынмин проморгался, приподнимая голову с блокнота и смотря в карие глаза напротив, замечая, что детектив был на полном серьёзе. И как такое записать в наблюдения? Терапевт отложил ручку, вряд ли сегодня от Хван Хёнджина можно услышать что-то нормальное. У него проявлялись психические наклонности и это прекрасно заметно.

— Не совсем понимаю, можете по конкретнее?

— Ну, вот к примеру, — Хёнджин наклоняется ближе к столу и хватает ручку. — Стоит Крису что-то взять в руки, через пару мгновений это у меня в руке. Если он отойдет от меня и возьмет хоть, не знаю, эту чертову обезьянку в шкафу, — Хван пальцем указывает на игрушку в барахле Сынмина, куда терапевт бросает взгляд и возвращается обратно к карим глазам напротив, — потом убежит. А стоит моргнуть и я не пойми как куда-то отошел, в руках с каким-то предметом.

— Так, — Сынмин сделал короткий вдох. — Это довольно... необычно.

— Я будто не контролирую своё тело. Что мне с этим делать? — Хёнджин впадает обратно в кресло, закидывая голову назад и пялясь в потолок.

— Лично я не думаю, что это можно как-то излечить или взять под контроль, — кивает себе терапевт, оглядываясь в записи. — Потому что это делаете не вы сами, а Крис, что внутри вас.

— Придётся с этим долбоёбом тогда разобраться... — буркнул Хван тихо под нос.

— Что?

— Ничего, мысли вслух, — приподнимает голову детектив, возвращая свой невозмутимый вид. — Раз с этим ничего не поделаешь, то ладно.

— Так, каковы были условия вашей сделки? — Сынмин решил вернуться к началу. — Может, хотя бы я выясню что-то.

Детектив слегка барабанит подлокотник кресла, прежде чем решается озвучить условия.

— Если вкратце, то он просил дать ему волю выходить по ночам. И раз в неделю выходить утром, чему я отказал. Также, — Хван наконец указывает на принесённый им пакет. — Выбросить эти аромасвечи. Они его бесят и я не понимаю отчего. С ними что-то не так?

Психотерапевт как-то отрешённо бросает взгляд в сторону, слегка сморщив нос. Пауза затянулась и Хван прекрасно это ощутил. Он чувствителен к такого рода вещам.

— Я жду ответа, — проговорил он в манере руководителя и это помогает терапевту начать.

— В них... — Сынмин поправляет свои очки, пытаясь придумать оправдание. В итоге, толку от этого не видит, ведь Хван также хорошо умеет читать ложь. — Есть немного наркотических веществ, но используются они сугубо для успокоения и сна.

Хван вскинул брови.

— Ким Сынмин...

— Я знаю! — Ким приподнял руки в знаке капитуляции и после скрестил руки, поглядывая на Хвана недобрым взглядом. — Вы сами их у меня тогда отобрали. Они были для определенных пациентов с сильными недугами и бессонницей. Однако уверяю, что там лишь немного, достаточно в легальном размере. У меня лишь нет лицензии. Надо же как-то на плаву оставаться.

Хёнджин прикрывает половину лица рукой, вздыхая. В принципе и он не святоша, он и сам законом вертел не один раз и это не в его отделе отнимают наркотические вещества. Да и Ким Сынмин пока ему самому нужен, иначе Хван чокнется с Крисом один на один.

В итоге — Крис оказался прав. И это укололо самолюбие Хёнджина. Будь он тут, начал бы выделываться при нём. Как же хорошо, что не припёрся.

— Ладно, — Хёнджин возвращается к разговору. — Третье условие... Было его выслушать.

— Что и требовалось вам доказать, — вскидывает руки в стороны Сынмин, выглядя при этом нелепо в глазах детектива. — Ваша вторая личность пытается до вас достучаться.

— У него прекрасно получается достучаться до моих нервов, куда ещё? — Хван закатывает глаза. — Стоит ему открыть рот, как несёт всякий бред! Что мне это даст?

— Да вслушайтесь же вы в его бред, — Сынмин откидывает себя на спинку кресла, жестикулируя руками. Честно говоря, его уже достаточно сильно бесит ситуация, где он никак помочь иначе не может и ему приходится повторять одно и то же. — Поймите, у вас личность раздробилась и та потерянная частичка вас — оно в Крисе. Я без понятия, почему, ведь вы ни черта не рассказываете о себе, так как я должен вам помочь выяснить причину травмы? Вы бы смогли раскрыть убийство без улик?

Хёнджин вновь поворачивает лицо в сторону кресла напротив, задумчиво. У него абсолютно точно нет желания делиться о себе. Ведь что в нём есть то? Ничего. Внутри пусто. Разве что... Ну не может же он рассказать Сынмину про его ночные похождения в клуб, как «Синяя Маска», и вообще за свои печальные семейные обстоятельства? Из хорошего у него только внешняя оболочка, которая сейчас скрывает косметикой приобретённые синяки, а под водолазкой на спине у него припрятан шрам. Детектив тихо цокает. Потому что в словах Кима есть логика. Он бы не раскрывал преступления без улик. Но разве его проблема сравнима с преступлением? Именно — ничего Хёнджин про это не знает и тут его хорошо с этим подловили. Из-за его осторожности у него не получается сдвинуться с мёртвой точки.

— Что вам нужно знать обо мне?

Сынмин приподнимается в кресле. Походу безысходность ударила Хвана и теперь он готов к более открытому разговору. По крайней мере, сам задал нужный вопрос.

— Начнём с детства...

— Я не помню, — резко перебивает Хван, до сих пор не повернувшись к нему лицом и, как будто в прострации, смотрел на кресло напротив.

— Простите?

Детектив глубоко вздыхает, не решаясь поворачивать голову. По его взгляду в сторону понятно, что ему тяжело даётся рассказать правду, ведь Хёнджин пытался скрыть своё болезненное прошлое в жизни идеальной личности, которую он из себя строит. А намеренно рушить такое представление о себе и расскрыть уязвимую часть было что-то противоположным в его восприятии.

— Я не помню себя до... лет тринадцати-четырнадцати, — сухо кидает Хёнджин, не возвращая взгляд в сторону терапевта. Он никому не рассказывал о своей проблеме с памятью, потому немного странным кажется говорить об этом впервые. — Я... В аварию попал. После у меня был реабилитационный период и...

В кабинете поднимается тишина, обе стороны молчат, задумчиво, никто не решается начать разговор. Если же Хван молчит из-за неловкости, при этом теребя пальцы и вновь начиная чесать тыльную часть правой руки, не зная что ещё он сможет из себя выдавить, то Сынмин же начал крутить свои шестерёнки, собирая картину воедино. Детективу ужасно сильно хотелось сорваться с места и уйти куда подальше. Однако что же потом? Он в любом случае вернётся сюда, рано или поздно, но Крис найдёт способ довести его до неустойчивого состояния.

И всё начинало сходиться, иметь точку схода. А к этому прибавилась информация, которую Чанбин сегодня утром передал Сынмину. Как он и предполагал, отношения Хёнджина с отцом желали оставлять лучшего. Теперь это начало иметь значение. Ким что-то прописал в своём блокноте, после чего закрыл и скрестил пальцы над столом.

— Господин Хван.

Хёнджин неохотно поднимает взгляд на Сынмина, но после резко возвращает взор на пустое кресло напротив, якобы задумавшись. Хёнджин чувствовал себя уязвимо, только бежать и в прям было некуда. Уже пытался и он прекрасно увидел, чем это заканчивается.

— Учитывая характер и поведение Криса, — Сынмин начал медленно, давая словам доходчиво дойти до детектива, — то его появление скорее всего связано с вашими потерянными воспоминаниями.

Хёнджин поворачивает голову к сосредоточенному психотерапевту, смотрящим на него в упор.

— То есть?..

— То есть, ваш Крис хранит в себе всё, что вы не помните. Итак, давайте рассмотрим это так, — Сынмин встаёт со своего кресла и направляется к шкафу. За ним он достаёт какую-то доску и ставит поверх тумбы, закрепляя положение. — Вы когда-нибудь задумывались, из чего состоит поведение человека?

Хёнджин неопределённо покачал головой.

— Хорошо, я расскажу вам основу максимально просто, — Ким берёт в руки маркер и пишет что-то на доске, заслоняя её собой и продолжая рассказывать, — у каждого человека есть определённый набор поведения, которое соответсвует определённому состоянию сознания. К примеру, одному человеку, назовём его «А», не приятно, он может об этом прямо и честно сказать, может и проявлять агрессию. Но в случае другого человека, назовём его «Б», он может терпеть и не говорить о своей неприязни. Это уже различие характеров. Но, — Сынмин отходит от доски, показывая свою небольшую схему. — Есть одно существенное «но». Как я и сказал до этого, у человека есть целый «набор» поведения. Поэтому в зависимости от состояния, — Сынмин указывает указательным пальцем в свою голову, якобы уточняя, что речь идёт о состоянии сознания, — то даже человек «А» также может промолчать на неприязнь, что может быть совсем не по характеру этого человека. Имея это, психология пришла к выводу, — Сынмин обводит маркером фразу на доске, котора написана как заглавная, — о наличии различных «состояний Я».

Психотерапевт держит паузу, смотря на руководителя убойного отдела, который внимательно слушал его. Хёнджин кивнул, поняв абсолютно всё, сказанное им. Учиться чему то и принимать информацию у Хвана получалось лучше всего, всё же не зря он столько занимался всё своё детство с различными репетиторами. Это же ведь не медицинские термины или программные софты, которые сегодня ему пришлось внимательно выслушать из уст Ёнбока и Чонина.

— Продолжим, — Сынмин наводит маркер как указку на три другие ответвления своей схемы. — Этими состояниями Я люди обладают ограниченным количеством, но мы с вами рассмотрим лишь три, самых основных и которые есть абсолютно у всех. Они называются «Я-ребёнок», «Я-взрослый» и «Я-родитель». Каждая из них, если сравнивать, то это как роль, которую мы играем, однако на деле это всего лишь психологическая реальность. Сейчас объясню важный момент, — Сынмин переходит к надписи «Я-родитель». — Любой человек из любых социальных групп, не важно старшее поколение или же молодое, — все мы с разной степенью готовности можем перейти от одного состояния к другому. На примере, «Я-родитель», вы реагируете в том состоянии, в каком бывал один из ваших родителей, то есть, той же позой, словами, может и чувствами, если проявляли агрессию так же как они. Ваше сознание словно носит маску, роль чужого человека, но при этом это является вашим состоянием. Это как перенять привычки и обычаи у родителей, если быть максимально проще.

— И как это имеет отношение ко мне? — Спросил Хван, возвращая свой невозмутимый вид, сложив руки на груди и скрестив ноги, он внимательно проходил глазами на последующие записи Сынмина и его словам.

— Позвольте закончить и вы всё поймёте, — терапевт переходит маркером к следующей графе. — Итак, «Я-взрослый». Это уже вы. Ваше обычное состояние на работе, или дома, когда вы принимаете решение, даёте объективную оценку, независимо от предубеждений. Его правильное формирование также зависит от «Я-родителя».

Сынмин на этом этапе долго не задерживается и приходит к последнему, — «Я-ребёнок».

— И наконец, — Ким перечёркивает слово, — «Я-ребёнок». Это то состояние, которое обязательно должно быть у всех. И оно всегда есть, в независимости от других факторов. Бывают, что есть дети, которые менее выражают это состояние, но оно в любом случае существует. Именно это состояние и есть начало формирования двух других состояний Я. И у вас, господин Хван, я предполагаю, он попросту... нет, я бы сказал, частично отсутсвует из-за потери памяти. Однако, он у вас всё равно имеется с тринадцати лет и это уже хороший знак.

— И это причина появления Криса?

— Одна из причин, — Сынмин вздыхает. — Есть и множество других, к примеру ваши семейные обстоятельства после аварии, жизненный опыт. Понимаете, каждый в себе несёт «маленького мальчика или девочку» и именно благодаря их воспоминаниям и фиксированным впечатлениям активизируются эти два, — он указывает на два других состояния, описанные на доске. — Без Ребёнка внутри нас, психологический фон нашего мозга будет нарушен. И это можно и нужно постараться исправить. Это как баланс моста, стоит одному из столбов исчезнуть и последствия могут быть губительными. В вашем же случае, тут участвует внешняя травма из-за последствий аварии, а значит...

Ким вновь заслоняет за собой доску, стирая и прописывая что-то. Хёнджин задумчиво дожидается продолжения, всё-таки такие умные умозаключения слышать для него было приятно и в целом, головоломки Хван любил. Не зря ведь оказался в убойном отделе, не считая своих личных целей.

Сынмину пришлось опустить разбор на семейную жизнь Хёнджина, так как об этом он не распространялся и было бы странно, если бы Ким знал что-либо о настоящих отношениях отца и сына. Чанбин сделал огромную работу, подводить его тоже не хотелось.

— Если будем делать выводы из того, что мы имеем сейчас, то итоги таковы: ваш мозг не вынес этого дисбаланса и ему нужно было что-то сделать для вас. Так как вам, как мы можем утверждать из-за вашей возникшей психической проблемы, не оказали нужную помощь по восстановлению, тогда вы наверняка имели очень тяжёлый период. Поэтому мозг попытался заполнить эту пустоту состояния Ребёнка и потому появился Крис. Не только для баланса, но и для того, что бы ваша психика ещё больше не ломалась. Однако в реальности, проявление ДРИ, то есть второй личности, считается не лучшим решением данной проблемы. Но нашему сознанию это не понять. Ему лишь нужна что-то типа «затычки» для появившейся дыры.

Он показывает свои записи на доске и Хёнджин внимательно их читает. Всё очень логично, словно ровно собранные бумаги в стопку, складывается одна на другую и это откладывается в голове, обработав всю новую информацию. Хёнджин кажется начал видеть мир иначе, когда понял эту схему за состояний Я. Ведь если сравнивать, то к примеру, Джисон часто вёл себя как ребёнок и до сих пор ведёт себя как таковой временами, тогда как Чанбин взаимодействует с ним словно заботливый родитель. Раньше Хёнджин думал, что они сильно ребячатся, но теперь, когда он познал базовую теорию состояний Я, казалось что-то отсутствовало в нём. Он не мог так сильно проявлять ту детскую часть самого себя. Не просто потому что не помнил большую часть, а потому как ему пришлось подавлять его. Учитывая, в каких условиях и среде Хёнджин жил ещё в доме отца, теперь он понимает почему он не мог как либо подыгрывать их дружеский, детским подколам. Правда его подростковая часть прекрасно справлялась с этой работой. Ведь как бы то ни было, Хёнджин помнит себя подростком. Пусть и немного, но у него получается слегка шутить с ними.

— Так получается этот безбашенный просто замена важной детали? — Хёнджин указательным пальцем указывает на голову. — Это поэтому он ведёт себя так ненормально?

— Как я и говорил, — Ким, устав стоять на ногах, садится за свободное кресло напротив детектива, играясь пальцами с маркером, — это лишь одна из причин, господин Хван. Отсутсвие «Я-Ребёнка» приводит к многим травмам разного рода. Подумайте сами, будь причина только в отсутствии ваших детских воспоминаний, то Крис бы появился... наверное, в виде маленького ребёнка. По моим же наблюдениям, он достаточно взрослый Альтер-эго, имеющий собственное, полноценное сознание, даже взрослые повадки и...

— И садистические наклонности, — Хван вздыхает, перебивая его и потирая переносицу. Он помнит, как раньше Крис постоянно его вырубал или, сжимая за горло, заставлял терять сознание. — Я правда не понимаю, о чём он думает.

— Вы говорили, что он практически всё время появляется, да?

Хван неопределённо кивнул.

— Сейчас, когда он пришёл в себя, то чаще всего появляется на глазах. Пока не сильно лезет к другим, как раньше. Кажется, за сделку он говорил серьёзно.

— Я же говорил вам не раз, Крису интересны вы и ваше окружение, в котором вы находитесь. И учитывая его причину появления из-за ваших травм, то для него вполне естественно защитить вас.

— Простите, защитить? — Хван сгибает бровь. На фоне того, что сотворила его иллюзия, это слово вызывало сильный контраст.

— Разве не для этого Крис предложил вам сделку? Вас ведь он спас в прошлый раз.

Да что за бред? Защитить? Конечно же не...

«А я могу предложить тебе защиту. То, что я тогда разобрался с тремя идиотами в состоянии полудохлика — это ещё цветочки.»

Или же здесь и правда кроется что-то ещё?..

— Судя по вашему виду, в вашей сделке есть пару ньюансов, которые вы не рассмотрели. И о которых вы рассказывать мне не станете.

Хёнджин ничего на это ответил. Потому что главной частью сделки являлась помощь Криса в раскрытии преступления смерти матери, чего Сынмину знать не обязательно. Хёнджин всё-таки видел картину со своей стороны, но стоило его терапевту указать пальцем на «желание защитить», так в голову прокрались сомнения.

— Теперь, когда вы решили работать над этим, — Сынмин оставляет маркер на столе и складывает руки в замок. — Нам нужно будет изучить Криса. И я уверен, что вы справитесь с этой задачей. Как никак, вы же детектив, верно?

— Я не знаю, — честно признался Хван, складывая руки на груди. — Он ведёт себя слишком... непредсказуемо.

— Понимаю, что для такого собранного человека, как вы, это достаточно сложно. Просто вы в своё время это часто... подавляли? Я не смогу рассуждать, не зная всего, однако чаще всего травмы за состояние «Я-Ребёнок» происходили из-за подавления в его проявлении. Но и вы помните, что Крис это та часть вас, которая не проявляется. А значит, всё что делает он — берёт начало из вас. Уж за самим собой то вы сможете понаблюдать? Поначалу будет не просто, но когда вы начнёте улавливать мелкие детали, то сравнивая с собой вы увидите то, чего раньше не видели. Для этого нужно подпускать к себе Криса.

— Да запросто, — фыркает Хван, приподнимаясь с кресла. — Он итак вокруг меня крутится постоянно, аж бесит.

И даже не понятно, кто за кем следить будет...

— Тогда в следующий раз поговорим о том, что вы выясните, — кивает себе психотерапевт и тоже встаёт с кресла, собираясь проводить детектива, на что тот лишь протягивает руку, мол, не нужно его провожать.

— Хорошо. И ещё, — Хёнджин кидает взгляд в сторону записей на доске и вновь возвращается к лицу терапевта. — Спасибо за разъяснения.

Ким вздыхает, слегка покачиваясь на месте и кивает. Жаль конечно, что он устроил такую небольшую лекцию без оплаты...

Дверь за руководителем закрывается, а аферист наматывает цепочку на крючок. Слесари, по словам Хвана, должны заглянуть завтра утром. Сынмин вздыхает, снимая очки и протирая переносицу. Ему до сих пор не верится, что такая психическая проблема может существовать. Странно. И одновременно та мёртвая часть внутри терапевта тянется узнать и изучить этот феномен. Но у Сынмина есть и более важные проблемы, за своими желаниями ему некогда гоняться...

Солнце уже село. Хван медленно проходится по узкой улочке между старыми высокоэтажками, задумчиво припустив голову и теребя ткань пальто пальцами в одном кармане, а во втором — теребил брелок в виде хорька со связки ключей. Он впервые рассказал кому-то о своей потере памяти. Это было неловко и... страшно. Да, страшно. Хван знает, что достаточно сильно уязвим, не способный видеть себя разбитым даже в собственном отражении, стоит ему сбросить с себя эту маску хладнокровного и авторитетного руководителя. Это напоминало ему о его беспомощности в детстве, которую толком не успел познать. Поэтому он выбрал собственную роль для своей «идеальной» жизни, пытался замаскировать это отсутсвие внутреннего «Я-Ребёнка», как рассказал ему Сынмин. Всё сказанное резонировало внутри, переставляло мысли с одной полочки на другую и в голове возникало ощущение проставленной задачи. Страх отходил на второй план. Видимо всё нутро сильно переживало увидеть отторжение за его неполноценность. А рассказав кому-то, в итоге, он не умер, его не облили помоями и прочее, что могло бы сильно задеть его изголодавшееся эго. Хёнджин частенько ловил себя на том, что ему просто необходимо, чтобы на него смотрели с особым вниманием, иногда это вырывалось в слишком грязные чувства, которые он выбрасывал на танцполе.

Сейчас подумав об этом, о своих чувствах, Хёнджин вспоминает отточенные танцевальные движения, которые так и не сумел испробовать в прошлый раз. Иногда ему самому интересно, откуда эта тяга к танцам. Вроде бы он никогда не ходил на танцы, да даже упоминаний об этом в детстве не было. Но тем не менее, это единственное лекарство, которое помогало ему не сходить с ума. Только вот танцы не уберегли его от психических расстройств.

Ключи машины издают характерный звук и фары зажигаются на две-три секунды, слегка осветив неровную дорогу, прежде чем разблокировать двери машины. Долго не думая, детектив садится за руль, но взгляд тут же падает на соседнее кресло рядом. Крис после того разговора не объявился, да и во время сеанса помалкивал. Кажется, на сегодня он вдоволь наигрался...

— Куда едем?

— А-а-а, блять!

Прерывистый смех тут же окружает салон машины. Крис, сидевший на задних сиденьях, резко прислонился вперёд и достаточно сильно обрадовался вскочившему с кресла детективу. Довольный своей выходкой, он указательным пальцем тыкал в сторону Хвана, особенно сильно забавляла его реакция на испуг.

— Ты, сука, совсем ёбнулся, а?! — Детектив не сдерживается и повернувшись корпусом, пытается отбить своё негодование ударами, но получалось довольно скудно.

— Это я тебя спасал от промывки мозгов, мало ли чем тебя там аферист этот приворотил, — фыркает Крис, откидывая руки по обе стороны передних сидений. — Ну и, чего он в этот раз устроил? Опять танцы бубном или он перешёл на хип-хоп?

— Хрен я тебе скажу, надо было идти.

— Ну и ладно. Ты уже всё со своими делами?

Машина заводится и Хван, не дожидаясь прогрева, выезжает на дорогу.

— Домой еду, завтра рано в департамент...

— Э-э, не, мне в другую сторону.

Хван хмурит брови, параллельно останавливаясь на красном светофоре. Это что ещё за новости?

— Не понял.

— Какого хрена тебя гением клянчат, если ты даже родной язык не понимаешь, — закатывает глаза Крис, после чего вновь возвращается к разговору. — Мы ж договорились, чтобы я ночью выходил.

— Так, стоп, это мы обсудим дома.

— Нечего обсуждать. Сворачивай давай, — настаивает на своём Крис, и тянет Хвана за плечи.

— Куда, я на другой полосе!

Зелёный свет загорает и Хёнджин продолжает ехать дальше, пытаясь не отвлекаться на то, как его безбашенная иллюзия пытается заставить его развернуться.

— Сука, тебе же сказали сворачивай!

Горло резко накрывает чужая рука и угрожающе сжимает. Но недостаточно для того, чтобы пытаться задушить. Хван округляет глаза, не веря тому, что этот идиот задумал.

— Придурок, блять, я за рулём! Не смей!

— Последнее предупреждение, — говорит Крис невозмутимо. — Либо по-моему едешь, либо я по-своему поступлю, как раньше.

И это вот этот придурок пытается его «защитить»? Да чёртов с два!

— Хорошо, блять! Конченный придурок! — Хёнджин, ощущая напрягшиеся пальцы, меняет полосу и разворачивает на другую улицу.

Убедившись, что они едут в другую сторону, Крис благополучно отпускает детектива, который старается отдышаться. Было опасно ехать почти удушенным.

— Ты хоть понимаешь, что я за рулём и ты чуть нас двоих не угробил?!

— Да ты бы просто уснул, а я бы разрулил всё.

— «Разрулил» он! Ты даже водить не умеешь, не смей нести мне эту хуйню!

— Пизди меньше и езжай прямо, я скажу когда остановиться.

Хёнджин сжимает челюсти, и грозно смотрит через лобовое зеркало назад, где обнаруживает пустоту. Он даже не видит его лицо, чтобы выругаться прямо на его рожу. Пытаясь и вправду успокоиться, детектив считает про себя до десяти, делая глубокие вдохи. Вскоре он натыкается на очередной светофор и останавливается на красном.

— И? В какую заброшку мы в этот раз едем? — Грубо кидается словами Хван, на что вздыхает Крис.

— Это я еду.

— Ни хрена себе ты придумал! И где же тебя высадить, чтобы ты сам дошёл? — Хван бросает саркастичный смех, бросая взгляд на лобовое стекло, пусть хотя бы Крис его реакцию увидит. — Ты так-то с моим телом идёшь куда-то. А у меня ещё синяки не зажили.

Крис вновь прислоняется ближе к передним сидениям.

— Послушай. Я не мешаю тебе работать, не трогаю Джисона за волосы, ужасно сильно стараюсь не приставать к Веснушке. Я выполнил свою часть, так что просто выполни мои условия сделки.

Конечно же, за волосы Джисона это ложь, но Хвану про это знать не обязательно...

— Крис, — Хёнджин устало вздыхает. — О таком надо было заранее предупреждать. Ты же и сам в курсе, что завтра я должен вовремя появиться на работе. Если

— Тебе так сложно пару часов мне уделить? Ты итак не даёшь мне выходить утром, я и на то согласился. Хотя бы ночью то дай волю, я же тоже всё-таки человек.

— Если, сука, я проснусь где-то на окраине Сеула...

— Блять, да не буду я, знаю... О, вот тут! Стой, стой!

— Где?.. Да подожди ты, не дёргай, надо же машину припарковать! — Хёнджин резко вздрагивает, когда его похлопывают за плечо и ему приходится экстренно искать место для парковки, при этом ругаясь на детские выходки иллюзии.

С горем по полам удаётся найти место возле ближайшей парковки какого-то магазина. Детектив облегчённо вздыхает, когда наконец-то опасность случайно заехать рулём не туда из-за какого-то безбашенного остается позади.

— Теперь можешь чётко сказать, куда ты идёшь и зачем?

— Я к Минхо. Мы договаривались.

— Когда это?

— Сегодня, — хмыкает Крис, с задоринкой в голосе. — Волки всегда охотятся.

Хёнджин, теперь осознав сказанное им, возмущённо поворачивается с округлёнными глазами.

— Ты! Ты, сука, специально, да? Что вы собрались сделать?

— Не оставлю же я его одного, когда уже договорились? У него один должок, который надо вернуть. Сиди здесь, часик может займет, — Крис тянется открывать дверь.

— Погоди, погоди, — Хёнджин хватает его за ткань куртки. — Как?

— Что? Отдавай тело и я пойду.

— Вот именно, как? Я же не знаю, как ты это делаешь, — Хёнджин смотрит прямо в чужое лицо. — А если я опять вернусь в своё тело?

Крис безнадёжно закатывает глаза и вздыхает.

— Придётся по старинке...

— Только попробуй! — Хван тут же отсёк эту идею.

— Тогда просто расслабься. Я сам возьму контроль.

Хван конечно же не горел желанием это делать. Но к сожалению они уже подъехали, этот кретин заставил дать Минхо положительный ответ, а перед новым сотрудником, который ещё по совместительству стал общим другом, казаться каким-то неправильным и эгоистичным не хотелось. Им работать ещё вместе, по репутации ударит сильно.

Тело опрокидывается к креслу и Хёнджин глубоко дышит. Расслабиться особо не получается, но по крайней мере он пытается. Тишина окутывает салон машины, кадык дёргается от надвигающегося процесса. Почувствует ли он что-то? Без понятия.

Вдруг по телу сквозит холодок, будто замораживая все мышцы. Кожа будоражится, нутро трясется изнутри и из-за накатившейся волны страха, Хван резко привстаёт, делая глубокий вдох. На секунду показалось, что лёгкие перестали дышать.

— Да, блять, — Крис цокает. — Я же сказал, расслабься и не рыпайся.

— Легко сказать! Я чуть не сдох! — Хёнджин хватается за своё горло.

— От такого никто не сдыхает.

— Такого никто и не делает!

— Слушай, раз так не хочешь, можно и как раньше, — иллюзия уже хрустит суставами.

— Нет, давай ещё раз. Но только на час, не дольше!

— Боже, хорошо. Чего ты боишься то?

Боится? Да чтобы он показал этому ублюдку страх? Да щас!

В этот раз Хёнджин прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться и не сдаваться. Ему не нравится отдавать контроль. Может поэтому ощущается страшно? Как же они это сделали в прошлый раз?

А в прошлый раз Хван не хотел больше жить...

Детектив тяжело пускает выдох, стоит вспомнить об этом ощущении. Его тогда прижали трое, истоптали в грязи, а Крис, сидящий позади, практически убитый нейролептиками, всё равно вытащил его. Хван до сих пор не верит тому, что Крис как-то может хотеть его защитить. Это кажется ему нелогичным, если вспоминать все его прошлые выходки и вообще, Крисово поведение тому просто противоположность. Однако здесь присутствуют пару разных событий, произошедшие с детективом и в такие моменты Крис всегда был настороже. Он был прав на счёт аромасвечей, которые несли бы организму только вред. Также был момент, где Крис пристально наблюдал за охранником, когда над Хваном гуляли чужие руки в процессе проверки у входа в тюрьму. И вообще, вся эта сделка с помощью была его идеей. Может всё-таки стоит понаблюдать за ним более детально, как и просил Ким Сынмин?

Тишина становится какой-то оглушающей в ушах. Хёнджин не сразу замечает, как его мысли, гуляющие по разуму, захватили все его внимание, совершенно забыв о том, что они собирались с Крисом поменяться местами. Детектив не распахивает глаза, отчего-то казалось, что стоит это сделать, так он услышит новую партию недовольства от надоедливой второй личности.

И вдруг вспышка. Хван вздрагивает, когда он начинает видеть знакомый обугленный потолок.

— А?

Хёнджин, лежавший на той же старой койке, привстаёт. Картина перед глазами становится чётче: небольшая комната, старый красный диван, разбросанные вещи, сломанный стул в углу... Он вновь оказался в своей голове. И в этот раз хотя бы не в монохромном мире.

— Крис?

Собственный голос как-то слишком громко отдаётся в голове. Детектив медленно, с тяжестью в ногах спускается с кровати, стараясь встать. Сегодня тяжелее здесь находиться. Этому была какая-то иная причина?

Дверь старой комнаты приоткрывается и Хёнджин выбирается в большой зал, совмещённую с кухней. Здесь всё, практически, как прежде. Разве что крупные осколки зеркала теперь валяются в углу, не возле двери под ногами и в сознание вернулась та красочность, которую Хёнджин наблюдал в своём сне.

— Так, значит, я сюда ухожу, когда тело у него?

Вопрос задаётся в пустоту и не возвращается обратно, как ожидалось от достаточной широты этого захолустья, ни единого эхо Хван не уловил, даже свои собственные шаги казались тише. Детектив решается осмотреться вновь, теперь то без надзора этой иллюзии, который мог прихлопнуть того за прогулку в его «пещерке».

К тому же, эта одна из лучших возможностей начинать своё наблюдение за Крисом. Он всё время живёт здесь, значит откопать что-то да можно. Тем более, что и самому детективу интересно, какие тайны хранит его подсознание.

Избегая валявшиеся мелкие осколки и очередные предметы, Хёнджин медленно обводит взглядом всё помещение. Здесь он бывал раза два, уже осматривался поверхностно. Значит надо рассматривать глубже. Детектив без промедлений проходит на кухню и начинает тянуть за ручки шкафчиков. В парочке из них он обнаруживает лишь кухонные принадлежности, в других же лишь собравшуюся пыль. Из-за неприятных ощущений от пыли, Хван сразу же идёт к умывальнику, откручивая краник. Вода сначала льётся медленно, капая на дно, но после с двойной силой хлыщет, чем и слегка пугает его. Умыв руки, по привычке Хёнджин лезет во внутренние карманы пальто. На секунду он задумался, но когда он прощупал свои латексные перчатки, то даже обрадовался, натягивая их.

— Живёт как дикий зверь, пиздец, — цокает Хван, обходя весь этот мусор на полу. Он помнит, что в первый раз, когда он оказался здесь, ничего не было.

Краем глаза он улавливает матрас, синего цвета, не переместившегося со своего угла ещё с прошлого раза. Карий взгляд пробегается по всяким трубам и стройматериалам в углу, черт его знает, отчего они вообще в голове Хвана, но на это внимание не заостряется. Разве что аквариум, который стоял на своём месте, опять привлек внимание, но детектив тут же отдёргивает себя. Он словно его гипнотизирует, постоянно на него таращится.

Вскоре, встав в лидерскую позу, сложив руки на груди, задумчивый взгляд Хёнджина проходится по двери комнаты, с которой он вышел и по соседним другим дверям, которые не понятно куда ещё ведут. Также у этого зала есть два разных коридора, в один из которых Хёнджин, как он прекрасно вспомнил, уже ходил, ведь красная неоновая надпись «EXIT» довольно-таки ярко смотрится даже с этого расстояния. Детектив не знает, отчего его память так детально помнит произошедшие с ним события, наверное дело в том что в этот раз он не пьяный в угаре, не под эффектами нейролептиков и также находится в собственном подсознании, где по факту он близко контактирует со своим мозгом. Долго не думая, Хван решается проверять другие двери.

Одна из самых близких, справа от комнаты в которой он очнулся, оказывается первым на очередь. Хван собираясь с мыслями хватается за ручку. Ему не по себе от того, что он может за этой дверью увидеть. Надеется, что не что-то странное и пугающее или наоборот, бесполезное и ненужное.

Ручка дергается вниз под напором и дверь отворяется. Честно говоря, увидеть своё отражение было немного необычно. Глаза бегают по ванной, в принципе самой обычной и ничего не примечательной комнате. Сразу прямо он видит зеркало, по одну сторону есть прикреплённый к зеркалу шкафчики, раковина под ней из белого мрамора, а справа была ванна, внутри которого валялся дуршлаг, который вообще должен находиться на кухне и он без единого понятия, какого чёрта оно забыло внутри белой квадратной ванны, которая повидала не одну жизнь, если рассуждать по его еле выживающему виду. Над старой ванной висит штора из дешевого полиэстера, завернутая в непонятную форму.

— Пиздец...

Хёнджин вздыхает, начиная шариться в шкафах, однако кроме каких-то ванных принадлежностей ничего не обнаруживает. Кидая взгляд на ванную, он цокает, но достает дуршлаг из него. Его перфекционизм порядка не позволяет оставлять это так. Поправляя шторку до приемлемого вида, Хван покидает эту комнату и закрывает за собой дверь, после чего откладывает дуршлаг на кухонный островок, стараясь не давать своему вниманию вернуться к пустому аквариуму.

На примете дальше идёт другая дверь. Детектив был уверен, что и там будет какая-то обычная комната, вроде ещё одной спальни, потому бездумно хватаясь за ручку, он сразу же его отворяет. Однако перед ним возникает лестничный пролёт. Он промаргивается и несколько секунд задумчиво бегает глазами. Заходя внутрь он встает перед выбором на лестничной площадке: идти на вверх или же идти вниз, где во втором случае, судя по всему, темно и никакого источника света не наблюдается. Внутри возникают странные ощущения. Идти вниз Хван точно не станет. Он в своей жизни пересмотрел достаточно ужастиков за подвалы и нижние этажи, так что учитывая его сны с кошмарами, туда идти стоит когда он будет достаточно подготовленным и убеждённым в том, что он не словит какой-нибудь инфаркт при возникновении новых причин для страха.

— Почему, сука, и тут лестницы? — возмущается Хёнджин вслух, всё равно ведь в его голове кроме него никого больше нет.

Поднимаясь на две ступеньки, детектив проклинает весь мир за такую несправедливость, ощущая жжение в ногах. Но тем не менее он добирается до следующего этажа, как оказалось, до последнего, и сразу же видит перед собой очередную дверь. Без лишних раздумий он хватается за ручку и проходит внутрь. Всё-таки у него на осмотр всего жилища был час.

— О...

Перед глазами очередной крупный зал, практически идентичный размерами тому, что и внизу. С потолка, не отделанного до конца и показывая все внутренности крыши, спускаются пару цепей, нагнетая немного мрачную атмосферу. Где-то в углу Хван замечает грушу для биться, рядом пару гантелей, в другой части он видит всякие маты и ещё какие-то принадлежности. Детектив фыркает. Ну да, это придурок чёртов ЗОЖник.

Хёнджин окидывает помещение оценивающим взглядом, подмечает ещё двери, но внимание захватывает ночной пейзаж за полустеклянной дверью и он тут же с интересом, нарастающейся в крови, подходит к нему.

— Ого.

Дверь открывает вид на длинный балкон и перила. Убедившись, что балкон стойкий, Хёнджин делает шаг и ощущает лёгкий прохладный ветер, обдувающий лицо, но совсем не морозящий, как это было в реальном мире. Он смотрит сверху вниз и замечает окружающую эту заброшку среду: он окружён серым забором, внутри где-то также просматриваются другие постройки, а в другой части — вообще какие-то огромные контейнеры, словно гаражи, пристроенные в ряд. Рядом с одной из построек возносится длинный серый столб, на котором установлены слишком яркие прожекторы для освещения. Глаза бегают от одного к другому, после поднимаются выше и видят огромную луну, звезды и особенно — ночные облака, выделив их из общей картины, которые Хвану нравились больше всего. Он был готов поклясться, что никогда так чётко не видел лунные кратеры и яркие звёзды, которые не увидишь ночью в Сеуле без астрономических принадлежностей. Потому он при возможности любил поглядывать на ночные облака, ещё с детства, когда оставался в комнате совсем один, может во время очередного наказания, а может просто в приступе одиночества, но ночные облака были такими манящими, напоминающие о нём самом — таким же редким явлением, но возможным в этой жизни.

Хёнджин удивляется тому, что всё это находится в его подсознании. Просто в голову бы не пришло, что всё это... выглядит прямо вот так. Пусть конечно его подсознание очень измотанное, будто он находится на какой-то заброшенной фабрике из фильмов ужасов, однако в этом всё-таки была и своя атмосфера. Да и, наверное, такое нехарактерное отношение от нарцисстичного Хвана было вызвано тем, что этот мир находился в глубинах его сознания, а значит всё подстраивалось под него, под Хёнджиново восприятие, пусть и было оно разрушено и заброшено, как после апокалипсиса.

Хотелось бы остаться дольше, любоваться таким ярким ночным пейзажем, словно из фэнтези, которое отзывалось в груди Хвана чем-то успокаивающим и родным. Однако детектив был серьёзно настроен осмотреться как можно больше. Он уже давно не мальчик, который должен залипать на такие вещи.

Правда этот мальчик давным давно потерялся внутри. Найти бы его, что ли уже, Хван Хёнджин?

Дверь на балкон закрывается, тем временем как карие глаза бегают по тёмному пространству, пытаясь выхватывая свет снаружи, оглядеться и решить, что делать дальше. Уже огромная странность в том, чего Хёнджин не заметил прежде, так это нелогичное освещение. На нижнем этаже есть окно, выделенная на почти на всю стену из стеклянных блоков возле кухни, что странным образом освещает всё пространство. Видимо, законы физики здесь послали к чёрту. Да и физику Хван Хёнджин не любил.

Он проходит пару шагов и останавливается возле груши для битья. Пальцы в латексных перчатках слегка касаются прогнутых внутрь участков, а пару мест вообще были разорваны, из которых выглядывал внутренний мягкий, но тяжелый наполнитель. Хван сделал небольшой удар, для проверки крепкости, но тут же отдёрнул руку, неприятно шипя. Боль отдалась сильнее, да и он не особо-то и в форме был после таблеток и внезапного нападения у клуба. И ничего общего с тем, что он не занимался!

Детектив смотрит на свою ноющую руку и вдруг в глазах начинает двоиться. Обзор, словно под фильтром хромакея, глюка, начинает плыть, в ушах свистит и Хван отшагивает до стены, хватаясь за голову. Дрожащий выдох вырывается из него, пока он судорожно пытается вернуть глазам прежнюю ясность, крутя головой по пространству, но взгляд только ещё сильнее затуманился, после чего вскоре наступила полная темнота.

______

¹ Пятьсот вон — Адаптация под русскую фразу «глаза по пять копеек»