Wolveskin

Любые упомянутые места - вымышленны! Так что за упоминание всяких точек на Чеджу или же Сеул особо не удивляйтесь, мы просто использовали реальные города, чтобы не придумывать кучу лишних городов.

_____________________

Пальцы нервно перебирали белый пластиковый флакон. Взгляд застыл на нём уже минут пять, не меньше. Со вчерашнего утра Хёнджин сознательно не принимал таблетки, следуя странной просьбе, а точнее — уговору и шантажу психотерапевта. Крис так и не появлялся, хотя детектив думал о том, что тот, ухватившись за этот шанс, точно объявится. Голова была забита вопросами: зачем Сынмину понадобилось проверять умственные способности его «второй личности»? Он не просто не понимал этого — он и не хотел понимать. Каким образом этот странный врач собирался тестировать Криса? Попросит дать ему контроль над телом? Хван будет записывать ответы под диктовку Криса? Ага, так тот и дался, сто раз.

Если честно, первая перспектива пугала его куда сильнее, чем даже само появление этого навязчивого призрака. С силой оттолкнув флакон, он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди в защитном жесте. Голова запрокинулась назад, взгляд уставился в потолок, высматривая знакомые узоры из трещин. Пора бы ремонт, что ли, сделать. Передать в регистратуру...

Внезапная вибрация телефона заставила его вздрогнуть. Он опустил голову и уставился на экран, где вспыхнуло новое уведомление.

«Доброе утро, господин Хван. Поступило новое дело. Пожалуйста, зайдите к криминалистам.»

Хёнджин нахмурился, тяжело вздохнул и поднялся с места. Сообщение, как и большинство других, осталось без ответа. Его взгляд снова задержался на белом флаконе, прежде чем он швырнул его в ящик стола и с силой захлопнул дверцу. Телефон исчез в кармане выглаженных бежевых брюк, а кабинет, щёлкнув замком, остался позади.

Переступив порог в рабочее место Чанбина и Джисона, Хёнджин остановился на мгновение, окидывая взглядом коллег, которые как раз собирались на дело, натягивая на себя куртки.

— О, тебе тоже уже сообщили? На твоей машине поедем или Чанбин нас отвезёт? — Почти не переводя дух, выпалил Джисон, натягивая шапку на голову.

— Я не поеду, — покачал головой руководитель, и тут же ощутил на себе два пристальных взгляда, в которых читалось откровенное неодобрение.

— Ты что, издеваешься? — Прошипел Джисон, выставив указательный палец и медленно приближаясь к другу. — Ты опять что-то задумал? Я прикрывать тебя не буду перед Джинёном!

— Ничего я не задумал. Что там за дело? Убийство? Несчастный случай? Самоубийство? — Хван перехватил палец друга, прищурившись. Джисон был уже готов вцепиться ему в воротник.

— Последнее, предполагаемо. Студент в общаге повесился, — вмешался Чанбин, разнимая парней и оттягивая Джисона за плечи. — Мы сами съездим, да, Джисон? Судмедэксперты без нас начнут, но опаздывать нехорошо.

— Ну, жмурик никуда уж точно не денется, — фыркнул Джисон, вырываясь из хватки Чанбина и складывая руки на груди. Он демонстративно отвёл взгляд, надув губы.

— Езжайте, я на связи. Мне нужно кое-что поискать... по делу моей матери, — натянуто улыбнулся Хёнджин, бросая взгляд на Джисона. Тот повернулся обратно, и его лицо мгновенно стало серьёзным при упоминании старого расследования.

— Ладно, тогда посмотрим, что там за история, — кивнул Чанбин, понимая, что Хёнджину нужно побыть одному и подтолкнул Джисона к выходу.

— Только с условием — рулишь ты, я за руль сегодня не сажусь! — Джисон распахнул дверь и выскочил в коридор, не желая излишне спорить с начальником на щепетильную тему.

— Как скажешь, белка, — тяжело вздохнул инспектор Со. Джисон что-то ещё кричал ему вдогонку, но их голоса растворились в пустом коридоре.

Хёнджин провёл ладонью по лицу, чувствуя, как наваливается усталость. Перед ним так много навалившихся проблем, как же одному во всём разобраться? Тем не менее, после того как он встретил второго себя, Хван уверен — одному лучше всего.

Кабинет Чонина, как в прочем и всегда, был обставлен разной электроникой, правда казалось сегодня этого хлама было по больше. Детектив проходит внутрь, ощущая нотку цветочного освежителя воздуха, но уловленный слабый запах гари настораживает и Хёнджин вертит головой в поисках источника. Вскоре карие глаза натыкаются на парня в лабораторном халате и очках, айтишник оставил паяльник остывать на подставке, рассматривая одно довольно плоское устройство.

— Я даже и не представлял, что отдел кибербезопастности ещё и такими делами занимается, — голос детектива перенес внимание сотрудника. — Не сильно занят?

— Шутите? Вон, ту коробку мне ещё разобрать, а там старые архивы, — выдохнул Чонин, приподнимая очки на лоб. — А вы пришли... А, за информацией на больницу, да?

— Которую я просил чуть ли не месяц назад, точно, — с ноткой сарказма проговорил Хван, сложив руки на груди.

— Извините, господин руководитель. Для начала, сбор информации заняло больше усилий, чем я представлял. А работа скопилась, моё начальство, тоже знаете ли, не шибко любит задержки.

— Ладно, проехали. Показывай, — вздохнул Хван, проходясь взглядом по мониторам компьютеров.

Чонин отходит из зоны своей ручной работы и подходит к своему столу, садясь за кресло. Рука дёргает за ручку одного из ящичков под столом, открывая вид на всякие непонятные для детектива кабели и приёмники, перемешанные с прочими запчастями. Немного порывшись внутри, Чонин достаёт фиолетовую флешку и присоединяет его к своему устройству. На мониторе всплывает папка.

— Информации тут мало, но я нашёл причину закрытия в старых архивах и перенёс всё. Вот, тут, — лисьи глаза, щурясь, следят за курсором мышки, выделяя главный текст. — Там было производство наркоты.

— Чего? В больнице?

— Я для достоверности поискал в официальных сайтах, но стёрли всё подчистую. Ну, оно и понятно, правительству не выгодно, туризму тоже. По отчёту судмедэкспертов, ядовитые вещества были достаточно сильными, даже простая обработка заняла бы годы. Просто напросто снесли всё, чтобы не париться и не дать СМИ узнать за этот инцидент.

— А кто за этим стоял?

Чонин развёл плечами, махая головой и складывая губы в полосочку.

— В тюрьму загребли их почти сразу, как я понял прямо на месте. Вот, снизу расписал тех, кого нашёл, однако, — Чонин прокрутил самый вниз к фотографиям больницы и ещё ниже, к самим преступникам. — Я считаю, концы могли прогнить. Дело же десятилетней давности.

— Рано ещё делать выводы, — задумчиво произнёс Хван и пригнулся, чтобы осмотреть фотографии. — А отчёты за их дело? Не было упоминаний?

Парень с лисьими глазами развернулся на кресле.

— Нет, и искать я не стал. Это даже не в моей юрисдикции, хакерство или интернет мошенничество не упоминается, — он разводит руками. — Да если бы и хотел, то доступа к таким делам у меня нет.

— Ладно, дальше я сам, — кивнул сам себе детектив, придётся ему в своей базе искать. — Хорошая работа, Чонин.

— Я ж не пальцем деланный, — Чонин извлекает флешку, протягивая её детективу. — Могу задать вам нескромный вопрос? Для чего вам данные о давно снесённой больнице? Ещё и на Чеджу.

Хёнджин взял в руки флешку, сжимая. Она уходит в карман бежевых брюк, а небольшая ухмылка натягивается на лицо детектива.

— Да так, в одном деле всплыло, нужно было проверить. Не буду отвлекать от работы, — Хван коротко кивает на коробку, — тебе скорее всего нужно закончить это в кратчайшие сроки.

Айтишник, устало прикрывая свои лисьи глаза, откинулся на кресло и покрутился, прежде чем привстать и уйти за своё другое рабочее место. Детектив, попрощавшись, выходит за дверь и вздыхает. Ему теперь отчёты о каких-то преступниках придётся искать. По крайней мере надежда на зацепку, на связь, пусть даже на самую крошечную, но — имелась.

— Опять хуевертишь, Хван?

Глаза закатились сами собой, едва он услышал этот голос. Медленно повернув голову, он уставился на Криса. Конечно, он дожидался его появления, пусть и не охотно. Только показывать радушный приём Хван и не собирался.

— Тебе-то что? — Фыркнул парень и вышел из кабинета, направляясь к своему, а Крис, всё ещё являясь серым пятном, неспешно поплёлся следом, с видом полнейшей непринуждённости.

— Да ничего, просто поражаюсь твоим талантам... — Пожала плечами иллюзия. — Таланту безделья.

Крис конечно же знает, что лжёт в лицо. Хван и правда работал. Работал, но без Криса. Это и заставляло жаловаться его на всё подряд, тыкать носом в собственную кучу, которую стоило бы уже решить, но этот упрямый руководитель не хотел даже и слушать своё «второе я», решив угробить их двоих странными таблетками.

— И, что ты опять явился? Тебе там не сидится? — Хёнджин указательным пальцем тыкнул в свой висок, игнорируя его нелепые слова.

— Как будто у тебя там есть где сидеть, — нахмурился Крис, скрестив руки на груди. — Хочешь, я тебя запру в комнате совсем одного и посмотрю, как ты будешь? Устрою это в два счёта.

Хёнджин лишь усмехнулся и бросил на него быстрый взгляд, окидывая с ног до головы. Он то возьмёт его тело и запрёт? Особенно в таком состоянии? Смешно... Но он уже второй день не принимал таблетки, а значит не застраховался против любой возможной угрозы. К этому посодействовали слова Сынмина. О том, что его случай являлся феноменом, — и это никак не выходило из головы. Означало ли это, что Хёнджину придётся долго бороться против него? Против своей же головы?

Замок щёлкнул, дверь открылась, и оба оказались внутри. Хван сел на своё место, взял со стола листок, который ему дал Сынмин, и пододвинул его двумя пальцами к Крису, стоявшему напротив, посмотрев на него и тыкнув указательным пальцем по столу. Крис опустил глаза, изучающе бегая глазами по его рабочему месту. Что же Хван задумал? С чего это он ему что-то передаёт? Тот сразу же нахмурился, хватая бумагу.

— Это что за хуйня? Контракт на рабство? — Спросил Крис, глаза расширялись с каждым новым заданием.

— Да на кой ты мне сдался?

— И почему здесь буквы и цифры вперемешку?

— Это Сынмин тебе передал, — спокойно ответил Хван, скрестив руки на груди. Он наблюдал, как парень на секунду исчез и снова появился.

— Я ничего делать не буду, — Крис покачал головой и шлёпнул листок обратно на стол ладонью. — Я даже в школу не ходил, зачем мне математику решать?

— Я ходил, значит и ты тоже.

— Да это же бред!

— Это не бред, а тест на умственные способности.

— Пфф, а я вроде бы не страдаю аутизмом. Мне не нужно доказывать, что я достаточно интеллектуальный, красивый и...

— Слишком высокого о себе мнения.

Крис фыркнул и плюхнулся в кресло, откинув голову назад. Не нравится ему то, как Хван по своему желанию теперь творит с ним, что сдумается. Через секунду его взгляд прилип к Хёнджину, который что-то напряжённо печатал на клавишах компьютера. Вид у того был всё тот же: бледное лицо, прикрытое слоем тонального крема, чуть трясущиеся пальцы и красные от недосыпа глаза. Травит чем-то самого себя, ходит сонный, воду вбухивает, как никогда... Крис и сам был не в лучшей форме. Но состояние Хвана пугало его куда больше, пусть тот и пытался скрыть всё это под дорогой одеждой, украшениями, косметикой и тупой, надувной «Я должен выглядеть идеально» установкой.

Хёнджин поднял взгляд и встретился с чужим напротив, которые пристально его разглядывал в задумчивости. Не нравится. Этот взгляд словно видит всё нутро, абсолютно каждый уголок его изломленной души, которую Хван прятал и прячет годами от всех, даже включая его самого. Внутри передёргивает от испытанного прежде страха, перед ним всплывает воспоминание тех яростных несхожих очей, сжатые челюсти. Это безумие вновь могло заставить его оступиться. Желание принять таблетку, чтобы Крис поскорее исчез, росло ежесекундно.

— Пройди тест. Не заставляй меня отвечать за тебя так, как я сочту нужным, — откашлявшись, брюнет щёлкнул мышкой, после чего стоявший рядом принтер с гудением начал печатать одну из страниц с фотографиями больницы. Хвану нужно работать, да и к тому же поискать эти отчёты, но наличие Криса вызывает сомнения. Не хотелось бы делиться с ним такой информацией.

— Не буду. И вообще, у меня протест против твоего афериста и тупых сеансов, — ответил Крис, запрокинув голову на спинку кресла и уставившись в потолок.

Хёнджин лишь пожал плечами, взял свежие листы, углубившись в чтение и рассматривание фотографий. Работа сама по себе возвращала детектива в рутину, перенеся фокус на дело матери. Даже если Крис не напишет это сейчас, то может и позже. А если и позже не выйдет, то и стараться ни к чему, — Ким Сынмину сто процентных обещаний он не давал.

Минуты три-четыре Крис сидел, беспокойно ёрзая. Его не удовлетворяло это напряжение, где ему ничего не оставалось делать и сидеть в кабинете, пока Хван что-то увлечённо читал. Тяжесть противна ныла в груди, бесцветные глаза смотрели на такие же руки, — блеклые, серые, словно безжизненные. Неужели Хёнджина реально не волнует состояние Криса? Ни капельки? Самую малость? Так какого чёрта видеть Хвана таким трясущимся, как осиновый лист, вызывает злость и давку внутри? Для Криса же это не тот Хёнджин, о котором он хочет заботиться.

Взгляд соскользнул дальше по помещению в поисках того, куда сместить свои мысли и не думать о глубоких, крайне болезненных вещах. Он надеялся, что просто исчезнет, как это происходило после пары минут нахождения в кабинете, сделав бы это своей причиной ухода, а не трусливого побега от какого-то теста. Однако нет. Время тянулось, в серых глазах Криса играло как любопытство, так и смертельная скука. В итоге ему пришлось снова взять тот листок и ещё раз пробежаться по заданиям глазами. Это движение не ускользнуло от детектива, что едва заметно усмехнулся, не отрываясь от своих бумаг. Иллюзия громко вздохнула. «Будь, что будет, чёртов Хван», — подумал Крис, сведя свои брови.

— Я одолжу у тебя руку.

Это прозвучало больше требовательно, нежели просьбой, да и в обычном случае было бы довольно странным слышать подобное от человека. Хёнджин поворачивает голову, Крис бросил на него быстрый взгляд, схватил со стола ручку и наконец принялся что-то выводить на бумаге.

Честно говоря, он не понимает, каким образом Крис может частично влиять на его тело. Хван не чувствует ничего, абсолютно, даже разминает пальцы свободно, хотя по факту эта рука должна быть занята чем-то другим. Так почему он видит это иначе? Это галлюцинации, мираж? Стоит об этом спросить Сынмина, может, что-то толковое он расскажет. Ему кажется, что Крис реальный человек со своим собственным телом, а логически объяснить самому себе природу такому явлению не получается. Встряхнув голову, Хёнджин поворачивается к компьютеру и собирается открыть базу данных отдела для поиска тех отчётов.

Вдруг ручка, которую держал Крис, выпадает из рук на стол, а детектив вздрагивает, удивлённо смотря на откатывающуюся по поверхности ручку, выронив его из своей руки. Не успевает он что-то спросить, Крис цокает закатывая глаза, промычав что-то по типу: «Вот же гений».

— Не дёргайся, а? Или я пущу это через вон ту рубку, — иллюзия заново подхватывает ручку, указывая ею на шредер для резки бумаги.

— Слышь... быстрее давай, мне работать надо.

Крис не съязвил, как обычно любил это делать, так что до ссоры не дошло, что удивительно в их ситуации. Хёнджин задумывается, открывая свободной рукой какую-то папку со стола и делая вид, что активно работает, при этом бросая взгляд на Криса — безжизненно серого, словно сошедший из старых плёнок. Это достаточно пугает его, но опуская прошлые страхи и приписывая успокаивающий эффект от пропитого курса нейролептиков, становится ясно, что Хёнджин, пусть и физически довольно уязвимо, сейчас рационально мыслит и акцентирует внимание на необъяснимые события. Разве раньше он задумывался о том, как Крис может хватать что-то? Или рассматривал ли он Криса, когда тот увлечённо похаживает в комнате, сидит и задумчиво осматривается? Сейчас же крайне странно видеть его каким-то пятном, будто неживой персонаж из старых фильмов. Сынмин не предупреждал за такие побочные эффекты, да и кажется что и сам то он был не в курсе, иначе бы он со своим «лечением душевных ран» не позволил начать курс нейролептиков. Тем не менее, лишь в рамках самозащиты, детектив вовсе не разделял те же мысли с его терапевтом. Словно Сынмин пытался копнуть глубже в его биографию, прикрываясь этим лечением.

Если Криса не станет, то нечего будет выяснять, а чем меньше головной проблемы — тем лучше.

Крис ворчал под нос, что-то подсчитывал, пару раз даже попытался что-то спросить у Хёнджина, но тот лишь отмахивался словами «Сам решай, тебя же просили». Закатывая глаза, он поджал губы в полоску, явно сдерживая ругательства, и не ясно — почему не вызывал лишнюю порцию его нецензурных слов, — но в следующую минуту начал что-то активно писать и даже ухмылялся в процессе, явно вырисовывая детальнее свои «ответы». Это озадачило детектива, только вот стоило Крису приподнять взгляд, Хван тут же возвращал прежнее выражение лица, сосредоточенно вычитывающего что-то в раскрытом отчёте, ещё подписанный на прошлой неделе.

Однозначно, любознательность всё-таки у этих двоих была в крови. В одном теле.

Ручка со стуком откидывается обратно в органайзер, а Крис с удовлетворённым видом проходится по проделанной работе. Странно натянутая улыбка заставила Хёнджина прищуриться.

— Давай сюда, — заговорил Хван, не дождавшись слов Криса. Тот лишь похлопал глазами.

— Чего это мне тебе отдавать? Это твоему аферисту я лично вручу, — фыркнул Крис, а детектив раскрыл рот, сведя брови.

— Ты совсем идиот? В любом же случае он должен быть при мне, чтобы отдать.

— А где же «анонимность»? Не слышал про такое?

— Анонимность, ага. Ты при мне это решал, на минуточку, и это ещё достаточно анонимно, если тебя никто кроме меня не видит. Ну-ка, дай, — детектив привстал с места и потянулся за исписанным листом, буквально вырвав его из рук.

— Пф, сам напросился, — буркнул Крис, тут же откинувшись в кресле и сложив руки на груди, будто полностью снял с себя ответственность.

Хёнджин развернул лист, но едва успел окинуть строки бегло — взгляд у него дернулся.

— Ты... чё за хуйню тут понаписал? — Тихо выдохнул он, будто боялся, что тот ещё и гордиться этим начнет.

Крис медленно расплылся в ухмылке, хихикая под себя.

— Скажи мило, да?

— Мило?! Член на велосипеде?! — Загорелся вмиг Хван, ударив кулаком об стол, не рассчитав силы, а после отдёрнув его от сильной боли.

— Там ещё есть хуй в полицейской фуражке, во, — Крис на секунду морщится на покалывание в руке, но почти сразу же с серьёзным лицом приподнимает указательный палец, приблизительно показывая нужное место в воздухе. — На тебя похож, кстати. Только ты у нас корону носишь...

— Какая хрен разница?!

— Я знал, что ты не разбираешься в искусстве, но чтоб настолько...

— Боже, этот идиот, — Хёнджин откидывается назад, чуть переворачиваясь в кресле и хватается за переносицу, прикрывая глаза. У него нет той прежней силы на ругань, эффект нейролептиков сковывал нервную систему детектива, как только мог.

— А я что, вам должен ещё и домашку какую-то делать? Этот придурок всунул туда не только цифры с буквами, но ещё странные вопросы задал, — жалуется Крис, скрещивая руки на груди.

— Слышь, да тут даже школота мелкая решит эти примеры, ты то чего мне тут ноешь... — Хёнджин вновь опускает глаза на листок.

В прочем, Хван видит, что здесь написаны и нормальные ответы на простые вопросы, проходясь по тому, что успел написать Крис.

Сложи числа: 17 + 5 + 9 — 12

Ответ: 19.

«Аферист, ты меня за олуха держишь?» было подписано чуть ниже, рядом же нарисован довольно красочный половой орган.

Найди ошибку: (12 × 2) — 8 ÷ 2 = 4

Ответ:

«Ошибки две:

В выражении. Никаких плюсов, меня такое не вайбит.

В том, что я вообще должен этим заниматься.»

В стрессовой ситуации ты чаще всего...?

Ответ:

«Ты попутал? Я не Хван, у меня нет стресса. Ноу стрэсс, но зато есть найс прэсс» и ещё какие-то перечёркнутые попытки срифмовать слова.

От 1 до 10 насколько вы психоустойчивы?

Ответ:

«На девятку. Ко всем психам устойчив. Только если это не Хван, с ним можно, ну, с натяжкой поставить 0».

Что тяжелее: 1 кг тревоги или 1 кг ответственности?

Ответ:

«Я кроме гантелей ничего не поднимал, но точно знаю, что одно из них Хван таскает на лице, а второе — в заднице»...

Хёнджин чуть сжимает пальцы, пытаясь совладать с подступающим гневом. Практически во всех вопросах он без приукрашивания отзывался о Хване, при этом обязательно понарисовав всякие непристойности на полях.

— О, я там ещё таких хуёв нарисовал, ты глянь на последнее, не стесняйся, вот прям точь-в-точь твой размерчик...

— Иди сюда, блять! — Детектив отбрасывает тест, вскакивая с места и, вновь подхватывая в руку металлическую кружку из-под карандашей, угрожает бросить.

Крис подпрыгивает с места, но внезапно исчезнув в воздухе. Хван крутит головой, в следующую секунду иллюзия появляется по другую сторону его стола, раскрывая рот с удивлёнными глазами.

— Стой, стой, стой! Не делай этого, ты в своём уме? — Крис словно стоит на носочках, готовясь уклониться в сторону от броска и пытаясь запутать детектива напротив, по другую сторону стола. Хотя было бы чего бояться иллюзии, забыл по глупости.

— Да ну? Правда?! А то, что во мне живёт такой, как ты, прям так и говорит что я в своём уме, да?! — Хёнджин резко делает выпад в сторону, обходя препятствие, Крис же перепрыгивает через стол, цепляя ногой органайзер.

— Я в догонялки не... — Крис едва успевает увернуться, скользя в сторону и задевая край стола бедром. — Ты, блять, совсем ебанулся?!

— А ты, значит, нет?! — Хёнджин швыряет кружку, но та летит мимо и с глухим звоном врезается в стену. — Стоять, сука!

— Тебе б очки прописать, а не таблетки! — Фыркает Крис, резко ныряя за шкаф с делами.

— Заткнись! — Хван рвётся вперёд, плечом задевает шкаф, стопки папок с глухим шумом сыплются на пол. — Я тебе сейчас объясню, что такое «размерчик»! Почему тебя только мой хуй волнует?!

— А разве я виноват, если у меня он больше твоего?

Гордость была задета очень сильно. Хван никогда не мог терпеть слова, сказанные против его величия и достоинства, наряду с построенной репутацией. Криво развалившийся органайзер летит прямо в стену, ломаясь на две части. От резкой атаки, пролетевшей к большому счастью — мимо, Крис вскрикивает, а глаза детектива бешено таращятся, словно психически больной сбежал из клиники.

— Чёрт, совсем шарики за ролики... Так ты сам просил ответить, я просто подошёл к этому творчески!

— Творчески он... блять, подошёл! — Хёнджин разворачивается слишком резко, задевает кресло бедром и грязно выругивается от боли. — Только попадись мне, я сдеру с тебя шкуру!

— Во даёт, я бы на это посмотрел! — Крис хохочет и прыгает на подоконник, балансируя на нём, как на сцене. — Всё, игра окончена, ты проиграл!

— Слезь оттуда!

— А то что? Ещё раз мимо кинешь?

Хёнджин, вновь не раздумывая, хватает первую попавшуюся папку и швыряет её. Папка пролетает вновь мимо Криса и хлопает по стеклу.

— Ой, — Крис делает вид, что испугался. Он выпячивает пальцы, делая из них телефон, но делает вид, что это рация. — Пш! Говорит призрак, приём. Немного промахнулся.

— Тварь... — выдыхает Хёнджин, тяжело дыша и опираясь руками за стол.

Крис спрыгивает с подоконника, появляясь уже за его спиной.

— Ты бы лучше не бегал так, — спокойно говорит он. — У тебя дыхание опять сбилось.

Хёнджин резко оборачивается, чтобы ударить, но Крис уже снова по другую сторону стола, сидит на краю и болтает ногой.

— Всё, наскучило, — лениво тянет он. — И ты злой, вообще. Не буду тебя доставать.

— А раньше это тебя как-будто останавливало?

— Сегодня — да. У тебя руки трясутся и глаза дрожат.

Хёнджин несколько секунд просто смотрит на него, с рванными вдохами, потом устало опускается в кресло, упираясь локтями в стол.

— Хах, ты же меня итак до инфаркта хочешь довести.

— Не-а, — спокойно отвечает Крис. — Я тебя до психушки лучше доведу. Я там ещё не был... А может сходим туда на экскурси...

— Иди нахер, — Хёнджин падает головой на стол, укладывая вспотевший лоб на руки.

Крис натягивает ухмылку перед тем, как с шумом встать и раствориться. В кабинете снова становится тихо, детектив приподнимается, осматриваясь. В итоге взгляд падает на устроенный бардак.

— Что б его... — Хёнджин разворачивается на кресле, прикрывая глаза.

Всего пять минут. Немного отдохнуть, разобрать этот балаган и пойти, отыскать отчет про идиотов, сваривших наркоту в больнице.

***

Коридор общежития был перекрыт жёлто-чёрной лентой, натянутой криво, будто в спешке, и от этого выглядевшей ещё тревожнее. Тусклый потолочный свет дрожал, периодически моргая и наводя кинематографический ужас. Каждый раз, когда лампа едва слышно щёлкала, по толпе студентов прокатывалась нервная волна, даже не понятно, — отчего те столпились, раз так боятся? Остальные сотрудники полиции не позволяли им переходить за ленту, один из них специально повесил на проход толстую ткань, чтобы не травмировать юных студентов не приятным глазу видом.

Смесь дешёвого дезинфицирующего средства и чего-то приторно-сладкого въедался в горло. Чанбин сморщил нос, он сам успел позабыть, какого это жить в общежитии. Чуть дальше от него Джисон резко ойкает, когда замечает пробегающую под рабочим столом мышь. Ностальгия, раньше он сам ставил всякие ловушки под свою кровать в шараге, а от одного вида на мышьи глаза-бусинки, лучший друг, который сейчас напыщенный руководитель, бледнел и вскакивал на стул от жуткой неприязни к грязному и всему ползающему в их коморке. Лёгкая ухмылка нашла лицо Джисона, прежде чем он переместил взгляд на сам труп.

Тело студента всё ещё находилось на том же месте: повешенное за металлическое ограждение второго яруса кровати, оно безвольно покачивалось, слегка задевая носком стены. Верёвка, натянутая до предела, врезалась в шею, оставляя неровный след, с явным смещением узла вбок. Пару раз издаётся щелчок фотоаппарата и тело наконец опускают для тщательного осмотра. Судмедэксперты работали молча, с привычной отстранённостью, словно для них происходящее, а то и произошедшее, вовсе не имело никакого отношения к человеческой трагедии. Слишком долго они работали в этой сфере, довольно много трупов довелось увидеть.

Дакхо, нахмурившись и слегка прищурившись, медленно обходил тело, фиксируя детали, наклоняясь, выпрямляясь, вновь наклоняясь, будто вымеряя сцену по невидимой линейке в сетчатке своего глаза. Хмуро оглянувшись, он выдохнул, ведя записи в свой блокнот. На данный момент всё кажется суицидом, но если обнаружится что-то иное, то придётся делать вскрытие в лаборатории. Джуён, присев на корточки у стены, аккуратно собирал улики, складывая их в прозрачные пакеты, не забывая отмечать время, место находки и ставить ярко жёлтые маркеры. Гаон же, перемещаясь чуть в стороне, внимательно осматривал пол и ближайшие поверхности, периодически останавливаясь и задумчиво цокая языком.

— Странная хрень, — пробормотал он, выпрямляясь и поднимая с пола смятую алюминиевую банку. — Я, конечно, перепробовал много энергетиков, но такого не видел ни разу.

Он покрутил находку в пальцах, изучая потёртую этикетку без знакомых логотипов. Если у Гаона и было довольно много навыков и опыта в разных сферах, то он смело мог назвать себя экспертом по употреблению энергетиков. Студенческая жизнь, домашние задания, зачёты, сессия, курсовые, будущая защита диплома, — да если бы не энергетики, то не было бы никакого здесь стажёра. Он знает какие виды, где и когда точно продаются, знает день их завоза в магазин у своего дома, что через дорогу. Возможно, это может показаться какой-то манией, только вот у каждого человека есть какое-то абсолютно нелепое достижение, которым он точно гордится. Именно поэтому сейчас его взгляд устремлён в сторону ещё не тронутых банок, пальцы под защитой перчаток приподнимают алюминиевую банку и легонько потряхивают, словно известный дегустатор. Слух улавливает тихое перемещение жидкости внутри, так и будоража Гаона открыть и продегустировать сию находку в комнате мёртвого трупа. Определённо, от осознания места и времени, стажёру становится ещё нетерпеливее. Только он наводит указательный палец под железное кольцо, как папка, сложенная в трубочку, смачно даёт подзатыльник.

— Ты совсем с ума сошёл? — Процедил Дакхо сквозь зубы. — В комнате жмурика вещдок пить собрался?

— Я просто... теоретически, — буркнул Гаон, потирая затылок и делая шаг назад.

— Ты один пойдёшь отчитывать отчёт господину Хвану, — бросил под конец Дакхо, Гаон в ужасе схватился за голову.

— Да ладно вам, Хёнджин не настолько строгий, — посмеивается Чанбин, хлопая стажёра по спине.

— Ну конечно, меня всего лишь будет пытать его острый взгляд... — Взглотнул он, работая дальше, кидая взгляд на труп. — Может пока ещё не поздно, присоединиться к нашему Пак Суёлю? Наверняка его так экзамен за полугодие довёл, а пацан ещё и на биохимика учился. Пиздец, там формулы надрачивать...

Чанбин лишь закатывает глаза и хлопает стажёра по плечу. Он вообще без понятия, отчего так сильно эти двое так Хёнджина шугаются. Тот вроде и шутки с ними шутит, и здоровается вполне по дружески. Хоть бы хны — походу молодые в его отстранённости видят дьявола в костюме джентельмена с дорогими цацками.

— Ох ты ж, блять, как можно было сдохнуть, не прочитав новую серию манги до конца? Я его так и не купил, а он даже до сюжетного развития посмел не дочитать! — Джуён резко возникает рядом с Гаоном, тыча в его лицо находкой и после углубляется в чтение, поддерживая бумажную закладочку внутри.

По голове прилетает очередной подзатыльник, стажёр ойкает, как делал до этого его друг. Манга выпадает из рук и с шумом ударяется об пол.

— Идиоты! Сегодня вы двое будете драить лабораторию и останетесь на дежурство!

— Но господин Дакхо!

— Молчать! Боже, какой же это позор, как же вас наггетсов вообще пустили на стажировку? — Судмедэксперт хватается за шею, чувствуя давление, в итоге отходит от них и идёт дальше работать.

— Я всё хотел спросить, а чего это вас он наггетсами зовёт? — Джисон подходит к ним, найдя подходящий момент для своего вопроса и держа в пакете какую-то часть улики.

— Ну мы... — Гаон стыдливо опускает глаза в пол, боясь признаться.

— Мы как-то опять накосячили и нас заставили в обеденный перерыв убираться, — Джуён возникает рядом, услышав вопрос и тяжело вздыхает. — Кароче...

— Они пытались разогреть наггетсы в стерилизаторе, — ответил за них Чанбин, забирая из рук друга пакетик с уликой, щёлкнув языком. — Я, как блять назло, мимо лаборатории тогда проходил.

Джисон секунду тупо смотрит на них. Он мгновенно прыскает в кулак, начиная смеяться.

— Что-что вы сделали?!

— Мы же не знали, что это стерилизатор! Он же такой маленький! А в универе мы пользовались другими... — Джуён руками показывает большой размер.

— Какая, нахрен, микроволновка будет стоять в стерилизованной лаборатории? — Чанбин вздыхает. — Вы бы хоть читали, что написано на двери, там кроме воды ничего употреблять нельзя!

— Мы потом сильно огребли от господина Пака... — У Гаона пробежались мурашки по коже, когда он вспомнил как их отчитывал Дакхо.

— Так это получается из-за вас у нас была пожарная тревога? — Вспоминает Джисон и округляет глаза, когда парни съёживаются. — В итоге вы не только маркерами играетесь...

— Какими маркерами? — Услышав оживление, Дакхо присоединяется и приподнимает бровь.

«Наггетсы» как в один, с мольбой в глазах смотрят на инспекторов, слёзно выпрашивая не говорить о том случае, где они изрисовали непристойности на доске почёта. Хан нервно посмеивается, но после отвечает:

— Да это так, к слову. Видел, как эти двое на перерыве учились.

— Они же ещё должны сессию закрыть, да? — Подхватывает Чанбин. — А у вас что-то для нас есть?

— Хотя бы на это у вас ума хватает... Кхм, да, есть. Время смерти жертвы около трёх-четырёх часов ночи, то есть тут он висит больше, чем полдня, — говорит судмедэксперт, — повесился он точно сам, петля, угол, стул — всё говорит о самостоятельном решении покинуть этот «замечательный» мир.

— Ага, — кивает Джисон, задумчиво осматривая сначала лежащий уже на полу бледный, как мел, труп, которого спустили для точного наблюдения, и потом на лежавший стул. — Всё?

— Ну это как минимум вся информация, что я смог увидеть, для точного анализа мне его нужно забрать.

— Пройдёмся тогда до конца, заберём улики, отчёты попишем и... — Джисон уже мечтательски собирался разобраться здесь без хлопот, как его перебивают.

— Нет, белка, нам надо ещё ближний круг шаражных допрашивать, — Чанбин большим пальцем указывает назад, где за самодельной шторой находились жители общежития. Он разворачивается в полуоборот. — Даю минуту на моральные силы.

Хан тут же вздыхает и строит страдальческое лицо, на что Гаон только может похлопать старшего по плечу. Он всего лишь стажёр, но всё равно почувствовал весь вкус несправедливости их профессии.

— Как безболезненно откинуться? — Джисон поворачивает голову к такому же подавленному Гаону.

— Что? — Стажёр аж прозрел.

— Безболезненно не бывает. Можно быстро, чтобы не понять, — и глазом не моргнув проговорил Джуён, сделав последнее фото какого-то угла.

Джисон и Гаон скептически бросили на него взгляд, но ничего не успели сказать, как сухой кашель Дакхо заставил их пошевелиться и приняться за работу.

***

Экран компьютера светился однотипными строками: номера дел, даты, пометки о передаче в архив. Список прокручивался вниз, потом вверх, снова вниз — машинально, почти даже не глядя на детали. Пальцы иногда замирали над клавиатурой, словно он вот-вот нащупает нужную зацепку, но каждый раз вместо этого внутри поднималось только раздражение. Ёнбок сидел за своим столом уже, кажется, целую вечность. Он вбивал ключевые слова снова и снова, меняя формулировки, даты, подразделения. Ничего. Пусто. Словно никакого выезда, никакого депо никогда и не было, как будто бы они с Хваном не месили тогда грязь под ногами, не жались к земле, прячась под выемкой холма, пока наверху над ними кружили лучом света.

— Да издеваются... — Пробормотал он себе под нос, резко стирая очередной запрос.

Справа от него дописанные за сегодня отчёты, слева бумажный стаканчик быстро завариваемого кофе. Он приподнимает и делает глоток пресного и отвратного на вкус напитка. Как не вовремя у них сломалась кофемашина. В такие дни, когда нервы на пределе, горячий напиток мог спасать человека от стресса и усталости. Ёнбок цокнул. Зря он вчера не купил ту пачку фруктового сока, он в принципе не часто пил кофе. Только когда подвернётся случай, если надо засидеться до поздна. А в последний раз он употреблял чашками кофеин при пересмотре дела №1608, чтобы обсудить всё с Хёнджином.

Мысли, вопреки его воле, снова свернули не туда.

Хван Хёнджин.

Раздражающий, невыносимый, с надутым эго человек. Блондин сводит брови от недавнего инцидента. То, как он ворвался тогда в тренировочный зал, срывая голос, свирепо дыша и смотря яростным взглядом, будто ножом готов вонзить в спину. Ёнбок помнил, как стиснул зубы, готовый ответить тем же... и как одновременно заметил, совсем не к месту, как у Хвана дёрнулся кадык, в глазах, совместно с яростью, читается голое унижение, как напряжённо ходили жилы на шее, а весь его вид пусть и хищный, но в кои-то веки настоящий, без пафосной маски, цеплялись за Ёнбока, словно за цель. Блондин уверен, что за маской Хвана есть что-то. Что-то, чего хочется раскрыть и узреть. У него не получается избавиться от этого дерзкого желания, оно протягивается ещё с первого знакомства, когда тот казался интересной личностью, и с первого разочарования, — когда в праведном гневе Ёнбоку хотелось содрать его довольную ухмылку из-за наплевательского отношения, и прямо сейчас...

Но отчего сейчас?

Ёнбок резко выдохнул через нос, будто сам себя одёрнул. Смешно. Да нет, даже нелепо. Ёнбок снова повернул монитор чуть влево, чтобы экран не отсвечивал в глаза, и стукнул пальцами по клавиатуре. Курсор мигнул, ожидая команды. Ему показалось, что это самое наглое, самое издевательское мигание из всех возможных. Он вбил адрес депо, который помнил почти наизусть.

Enter. Ничего. Пусто.

Система словно лениво пожала плечами и показала ему своё холодное «не найдено». Сержант с веснушками несколько секунд просто смотрел на экран. Не моргая. Словно если он будет смотреть достаточно долго, строки сжалятся и вылезут сами. Плечи чуть опустились. Стиснутые в челюсти зубы отозвались неприятной тупой болью — он поймал себя на том, что сжимал их всё это время. Ёнбок сделал ещё глоток кофе. За этот короткий миг оно успело настояться, принимая ещё более отвратный вкус. Стаканчик откладывается в сторону, парень сдавил переносицу. Депо словно исчезло. На карте даже нет самого здания, не говоря за отметку. Только такого не может быть, Ёнбок помнит, как рассматривал помещение, как они с Хваном прятались и слушали разговор двух мужчин. Всё это было наяву, так почему нет ни одного отчёта за предполагаемый арест дилеров? Они же все были там, окружили периметр, собрали всё что можно и уехали, оставив их с пустыми руками.

Спина затекла. Шея ныла. Глаза резало от белого света монитора. В большом офисе гудели чужие компьютеры, чуть дальше скрипели стулья уходящих на обед коллег, где-то щёлкали мышки. Обычный офисный шум отдела, который должен был успокаивать своей привычностью, но сегодня раздражал до дрожи. Ёнбок откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и заставляя себя вдуматься всего на мгновение. Только это жалкое мгновение играло с ним жуткую шутку.

Тогда они ввалились туда почти вслепую, без капли времени на выбор. Ёнбок помнил, как у Хёнджина перехватило дыхание. Теснота была такой, что колени упирались в чужие, спины в пыльную стенку шкафа, а Хван оказался слишком близко. Непозволительно близко. Не специально, конечно же, но достаточно, чтобы это запомнилось и отложилось в голове впечатлительного сержанта. Его ладонь легла куда-то на уровень плеча, за спину, чтобы не дать дёрнуться. Но от этого было только хуже. Шлейф мужского парфюма как вчера вспоминается на кончике носа. Он отчётливо чувствовал смесь мяты с зелёным яблоком, а когда нос принюхался ещё сильнее, то тут открывались ноты ванили, смешанные с запахом кожи и дерева. Казалось, это ну никак не сочетается, но почему сейчас, закрыв глаза, парень снова чувствует его? Словно этот напыщенный индюк стоит сзади него так же, как и в том злосчастном шкафу. Почему хотелось снова учаять этот аромат, проверить, а те ли ноты он учаял?

Ёнбок с силой вдавил ноготь большого пальца в край стола, будто пытаясь удержать мысль на месте и не дать ей разрастись, не имея понятия о том, что она уже расползлась, пуская корни. Не в голове, — ниже, там, где ничто не подчиняется логике. Его аж передёрнуло от таких мыслей.

Хван дышал ему в щёку. Не специально, опять-таки, просто иначе было некуда. Неровный выдох скользил по коже, находя своё продолжение внутри рёбер, спускаясь дальше вниз. И в эти секунды тишины Ёнбок слишком отчётливо прочувствовал напряжённое и неловко скованное тело визави. Не идеального руководителя, не человека с вылизанной репутацией. В ту ночь Хван и правда выглядел в глазах Ёнбока иначе, — словно утончённому императору дали другое одеяние, несвойственно заставляя выделяться. Не оставляет вопрос, а почему он отправился туда один? Почему не позвал с собой своих подчинённых? Нет, почему вообще вновь решился перезакрывать это дело, когда он намеренно отобрал его у него? Совесть внезапно заговорила? Или это слова самого блондина вернули ему немного приличия в его двуличное существование?

«Что же у тебя в голове творится, Хёнджин?»

Мысль скользнула глубже, словно найдя приоткрытую дверь, провожаемая физическим воспоминанием: темнота, грязь под ладонью, резкое движение, которым Хван будто прижал его ближе, приобнимая и щекоча нос блондина его ароматом.

Ёнбок резко распахнул глаза.

По позвоночнику пробежала горячая волна, неприятно сладкая и пугающе быстрая, словно кто-то действительно окатил его кипятком в морозную погоду. Внизу прошлась ещё одна, пульсируя, сжимаясь в комок, что скрутило слишком приятно, заставляя вздрогнуть. Он выпрямился так резко, что кресло тихо скрипнуло. Ладони мгновенно стали влажными.

— Твою... — он едва слышно выругался, сглотнув.

Нет.

Не сейчас.

Не снова.

Не с ним.

Сердце ударило громким стуком под рёбрами, падая в тёмную пучину внутри. Пальцы впечатываются к груди, сжимая футболку до выступающих на руках вен. Внутри сжалось от злости на самого себя. На сознание, которое, вместо своей работы, вытаскивало наружу самое неудобное для Ёнбока воспоминание, подорвавшее какое-либо доверие к святой справедливости.

Этот Хван Хёнджин.

Ёнбок тогда только недавно успел перевестись из Ансана в Сеульский участок, однако успел быть приглашённым на вечер по случаю юбилея какого-то важного человека, ушедшего с должности. Он прекрасно знал, как скучно бывает на таких вечерах, где все старшие чины и другие богатые важные деятели носят маски, любезничают и блондину оставалось только мириться с этим, показывая то же уважение в ответ. Он себя еле заставлял общаться с этими дотошными людьми, тычущими связями и надутым самомнением направо и налево. В поисках временного укрытия, Ёнбок краешком глаза уловил беседку, благодаря небеса за временное спасение перед вторым раундом этой игры. Ночь была не слишком холодная для мероприятия на открытом воздухе, повезло с тёплой страницей года. Блондин, не смотря на свой белый костюм, ухватился за перила и вытянул тело вперёд, словно за пределами чужих голосов дышалось намного легче, хоть и было не так далеко от суеты позади.

Ветер прошёлся мягко по собранным волосам, давая обрамляющим лицо прядям отлететь назад, Ёнбок свёл брови и прикрыл глаза, наслаждаясь этой кратковременной свободой, блаженно промычав себе что-то под нос. Карие глаза ненадолго устремились рассматривать под светом уличных фонарей красивый сад, усыпанный розами, как это бывало в сказочных рассказах. Среди всей зелени, скрытой в ночной темноте и освещаемый крошечными лампочками, раскиданными по периметру, глаза уловили высокий, стройный силуэт, уходящий в сторону фонтана прямо по середине сада, находящийся чуть дальше ото всех. Свет прямо чётко очерчивал его лицо, стоило ему развернуться и осмотреться, будто он тоже пытался сбежать от этого душащего места. Ёнбок заинтересованно наблюдал и дальше, пока мужчина в чёрном костюме не исчез за большими струями воды, словно гейзера, булькающий сильным напором из водяного столба. Он вытянулся дальше, в надежде увидеть этого брюнета с красиво уложенными волосами краешком глаза ещё раз, только вот не удалось застать его вновь. Блондин обернулся назад, решаясь: общение в полной суете, в окружении людей с завышенной самооценкой или же таинственный незнакомец, сбежавший в сад от всего этого? На миг Ёнбок почувствовал, что кто-то мог разделять его мнение за весь этот напыщенный цирк богачей, поэтому целеустремлённым взглядом, парень отряхнул свой костюм и обратился одному официанту, забирая сразу два бокала вина из его подноса и удаляясь в том же направлении, что и незнакомец, чуть ли не сверкая пятками...

Ёнбок резко оттолкнул кресло и поднялся. Слишком резко, отчего на секунду даже потемнело в глазах. Он схватил стаканчик кофе, залпом пуская по горлу втройне испорченный вкус уже холодного напитка, после сжал его, смяв бумагу так, что чуть оставшийся внутри напиток плеснул и скатился по большому пальцу. Не помогло. Даже наоборот, от противоречивого вкуса по телу пробежался табун мурашек, разливая то странное чувство внутри с иной силой. Он гневно бросил стаканчик в урну у стола, не попав идеально. Ёнбок даже не поправил.

Ноги наспех выбежали из полупустого офиса и подошли к умывальнику в уборной. Холодная струя воды ударила по ладоням, потом по лицу, пальцами переходя выше и сплетаясь в замок на затылке. Дышать стало чуть легче. Но тело предательски всё ещё не отпускало. Ёнбок поднял голову и встретился взглядом со своим отражением. Свет лампы сверху делал лицо бледнее, подчёркивал красноту на скулах и багровые уши, влажные ресницы, напряжённую линию губ.

— Блять... — Выдохнул он снова, уже тише.

Сержант вновь провёл мокрыми руками по волосам, оттаскивая их назад и пытаясь привести мысли в порядок.

«Ты взрослый человек. Ты ответственный. Ты не...»

Он не договорил даже мысленно, потому что в этот момент внизу живота снова до неприятно живо отозвалось то, что он пытался заглушить. Ёнбок сжал зубы. Ему захотелось ударить себя ладонью по лбу, как будто это могло выбить из головы очертания Хвана, выбить эти сцены, выбить этот дурацкий интерес, возникший на основе первого впечатления. Потому что эта его мысль была опасной. Он резко отвернулся от зеркала, агрессивно вытянул бумажные полотенца из машинки и начал вытирать лицо грубее, чем надо, доводя к боли, будто хотел стереть с кожи эту красноватость, крича о самом факте того, что он сейчас чувствует.

Человек, которого хочется утопить в том чёртовом фонтане, когда он нахально улыбается, смотря на всех сверху вниз, из-за которого он сейчас сидит и ищет чёртово депо, когда сам толком пальцем не шевелит. Так какого чёрта в голове крутится его утончённое лицо, которое заставило его перевестись в один и тот же участок?

— Урод, — Ёнбок медленно выдохнул, выпрямился и пошёл обратно.

Дорога до кабинета казалась бесконечной и тяжёлой. Мысли продолжали кружить в голове. Каждый шаг был замедленным, словно он шёл не по линолеуму, а по густому сиропу. Пальцы то и дело тянулись к виску, поправляя выбившуюся прядь золотых волос, заправляя её за ухо, в то время как нижняя губа была уже вся искусана от нервов.

Сквозь мысли начали пробиваться обрывки голосов, на которые тот навострил уши. Ёнбок нахмурился, не останавливаясь, но его слух уже настроился на частоту разговора, доносившегося из полуоткрытой двери комнаты отдыха.

— Все буквально только о нём и говорят, — донёсся первый голос, молодой, женский с лёгким придыханием.

— Ну, а ты вообще видела, как он сегодня зашёл? — Подхватил второй, чуть более мягкий, и послышался тихий звук, будто кто-то разворачивает обёртку. — Его одежда — это отдельный вид искусства. Ему на подиуме надо быть, а не руководителем в нашем департаменте.

«Они про Хёнджина что ли?» — Мелькнуло в голове Ёнбока. Ноги сами замедлили ход, останавливаясь у стены рядом с дверью.

— Мне всегда было интересно, почему у такого мужчины вообще нет девушки... — Вздохнула первая.

— Да откуда ты знаешь, что нет? — Парировала вторая, и сержант был абсолютно уверен, что она в этот момент закатила глаза. — Не может быть, чтобы у такого красавчика никого не было. Это просто физически невозможно.

— Значит, он слишком хорошо это скрывает. Аж бесит! Завидую до чёртиков тем девчонкам из криминалистики, — голос понизился до шёпота, полного зависти. — Они же его буквально каждый день видят. Встречают в коридоре. Могут спросить что-то по работе...

— Я, например, точно подойду с отчётом по старому делу, — с хитрой ноткой сказала вторая. — Вдруг у него и правда никого нет? Прикинусь полной дурочкой, мол, ничего не понимаю в этих формулировках. Пусть объясняет. Сидит, смотрит такими глазами... Ну, ты понимаешь... Он же так смотрит, что на месте таешь!

Звонкий, немного наигранный смех девушек прокатился по коридору. Внутри Ёнбока что-то ёкнуло, а потом сжалось в тугой узел. Его губы сами собой исказились в ядовитую усмешку, сведя брови от нелепости в их разговоре.

«Ох, дуры... Да вам то, блять, его точно не заполучить. Если бы вы знали, что он за человек, что у меня получить его внимание упрёками куда больше, чем у вас всех вместе взятых, пытающихся соблазнить... Вы бы просто ахуели.»

Он мысленно рассмеялся. Голова его сама собой покачалась, зубы вцепились в нижнюю губу так, что чуть не прокусили кожу. Сладковатый привкус крови и горечь осознания смешались на языке. Секунда и мысль заставила вздёрнуться, зажмурить глаза. О чём он только что подумал? Получить внимание? Хван Хёнджина то?

«Докатился.»

«Злюсь к пустым словам. Как последний идиот. Это уже перебор, И Ёнбок. Абсолютный.»

И прямо посреди пустынного, освящённого холодными лампами коридора, он мысленно, со всей силы, влепил себе пощёчину, сжимая руки до белых костяшек.

«Соберись, придурок, соберись!»

***

Тонкая полоска света пробилась через щель под дверью, рассекая густой полумрак. Она была слишком слабой, чтобы разогнать тьму, но глаза, уже привыкшие к ней, цеплялись за этот тусклый луч, выхватывая из черноты смутные очертания предметов. Лёгкий, предательский скрип половицы заставил вошедшего резко замереть, вжаться в тень. Дыхание затаилось, в ушах стучала кровь. Тишина ответила обманчивой пустотой. Ещё пара осторожных шагов — и дверь, прикрытая с тем же призрачным усилием, что и открытая, бесшумно вобрала в себя последний отблеск света из коридора.

Тень внутри комнаты задвигалась с нарочитой медлительностью, будто плыла в плотной воде. Она обтекала знакомые препятствия — угол тяжелого стола, вещи валяющиеся на полу, и всё ближе двигаясь к цели. Внутренняя дверь, как на зло, была заперта. Но непрошенный гость был готов. Из глубины кармана скользнула холодная стальная полоска. Присев на корточки, он погрузил кончик отмычки в скважину, уловил пальцами едва заметную вибрацию. Негромкий щелчок отозвался в тишине как выстрел. Дверь, вздохнув, поддалась, открываясь внутрь чёрным прямоугольником.

Продвижение возобновилось теми же крадущимися, мелкими шажками. Пальцы, уже знающие маршрут, легли на ручку нужного комода. Первый ящик, открытый ловким движением, скрипнул тихо. Внутри зашелестела бумага, звякнуло что-то металлическое.

— Не то... Это вообще бред какой-то... Боже, фу, это что... — Вырвался сдавленный, слегка хрипловатый шёпот.

Поиски в ящике стали отчаяннее, грубее. Нужной вещи не было. Совсем. С глухим стуком ящик закатился на место. Следующий. Руки рылись механически, пока вдруг не наткнулись на шероховатую кожаную обложку. До боли знакомый блокнот.

Пальцы сами раскрыли его. Тело, будто внезапно лишившись сил, медленно опустилось в стоящее рядом кресло, которое встретило его тихим скрипом пружин. Из кармана достали телефон. Холодный экранный свет, приглушенный до минимума, упал на первую страницу, выхватывая из тьмы строчки знакомого почерка. Свет экрана скользнул по странице, выхватывая аккуратные, немного безликие строки.

«Наблюдаются начальные, пока фрагментарные проявления диссоциативного расстройства идентичности. Пациент сообщает о состояниях «провалов в памяти», кратковременной амнезии после эпизодов употребления алкоголя.»

Непрошенный гость тихо хмыкнул, качнув головой.

— Провалы в памяти... Нехер в жопу лезть было тогда, идиот.

«Пациент упорно избегает определять это как болезнь или голоса в голове, предпочитая считать это как конкретную личность. Он дал ему имя — Крис. Но пациент утверждает, что ему это имя сообщил его альтер-эго.»

Пальцы перевернули страницу, что зашуршала под его прикосновениями.

«Сессия была сложной. Хёнджин пришел взвинченный. Сообщил, что «Крис» стал мешать ему жить. Приводит пример: «Я занимаюсь своими делами, в то время как его альтер-эго говорит: Что, совсем не работаешь?» Или «Когда я пытаюсь поговорить с коллегой, он мешается под ногами и трогает всё подряд...».»

— Придурок, — фыркнул парень.

И в этот самый момент, будто в ответ на внутреннюю реплику, снаружи послышался шорох. Неясный и крадущийся. Прямо за дверью.

Парень инстинктивно, резким движением швырнул блокнот на стол. Сердце ударило в виски адреналиновым молотом. Он метнулся к укрытию, но поздно — шаги в коридоре были уже у самой двери. Отскочив к столу, он едва успел опуститься в кресло, но слегка промазал и оказался под столом, когда...

Щелчок выключателя прозвучал слишком громко. Ядовито-яркий свет люстры болезненно ворвался в комнату, сжигая привыкшую к темноте сетчатку. Он зажмурился, откинувшись назад, — его, и того, кто только что вошел, на мгновение ослепила одна и та же волна боли из-за вспышки.

В дверном проёме, держа наготове тяжёлую хоккейную клюшку, замер Сынмин. Его дикий взгляд лихорадочно пробежался по кабинету, выискивая силуэт грабителя.

— Выходи, сука! Я тебя вижу! Я... я тебя не боюсь! — Его голос сорвался на крик, в котором было больше паники, чем гнева.

И тут его зрачки, наконец, привыкнув к свету, зафиксировали детали. За массивным столом... Тёмная капна волос, выглядывающая из-под стола голова. А потом эта голова медленно поднялась.

И Сынмин увидел глаза. Широко раскрытые, застигнутые врасплох, но главное до жути, до мурашек знакомые глаза и родинка под глазом.

— Господин... Хван? — Имя сорвалось с его губ шёпотом, полным абсолютного недоумения. А потом шёпот взорвался возмущением и яростью. — Вы какого чёрта тут делаете? В моём кабинете! С моим блокнотом?!

Клюшка в его руках дрогнула и опустилась на несколько сантиметров, от шока, пока сидящий пытался понять, что его поймали с поличным. Секунды тянулись, как резина. Сынмин стоял посреди своего же кабинета, в полной прострации, не в силах даже пошевелить ни рукой, ни языком. Его мозг отказывался складывать картинку в целое. В луже света под столом всё ещё сидел человек.

Парень, пойманный как школьник на шалости, поджал губы в тонкую полоску. Движения его были медленными. Он начал выпрямляться, одновременно пытаясь одной рукой засунуть злополучный блокнот обратно в приоткрытый ящик. Его взгляд, скользнувший по Сынмину, был лишен паники. Скорее, в нём читалось раздражённое смущение, как у того, кого отвлекли от важного дела.

Это молчаливое действие сработало словно щелчок выключателя в голове Сынмина. Он сделал два стремительных шага вперёд, его рука, всё ещё сжимающая клюшку, повисла вдоль тела, а другая резко выхватила блокнот прямо из рук парня. Второй отскочил от стола, как ошпаренный, откатившись на противоположную сторону стола. Дистанция между ними снова была восстановлена, но теперь она наполнена напряжением.

— Я еще раз спрашиваю, — голос Сынмина был низким и сдавленным от злости, каждый звук отчеканен, — какого чёрта вы тут делаете?

Он, не отрывая взгляда от незванного гостя, резким жестом швырнул блокнот обратно в ящик и с гулким стуком захлопнул его. Звук отозвался по всей комнате, заставляя парня напротив вздрогнуть от неожиданности.

— Вот что-что, а от вас, господин Хван, я такого точно не ожидал, — продолжил он, и в его тоне, помимо гнева, проскальзывала обида.

Детектив напротив наблюдал за этой тирадой с странным интересом. Потом его плечи расслабились, напряжение будто испарилось. Хван неловко, с преувеличенной небрежностью плюхнулся в кресло напротив стола, где обычно сидел во время сеансов, вальяжно развалившись в нём. Ноги растеклись в стороны, руки забросились за голову. Он смотрел прямо на терапевта, и в этом взгляде не было ни толики тени раскаяния. Была лишь утомлённая дерзость.

— Да я так, чисто знаешь, поискал кое-что, — наконец, произнёс он. Голос звучал немного иначе. Тем же тембром, но с другой интонационной окраской.

Сынмин, всё ещё хмурый, медленно перевёл взгляд с беспорядка на столе к лицу сидящего напротив. Он прищурился, всматриваясь. Черты были те же: тот же разрез глаз, те же скулы. Но выражение... Выражение лица было совершенно спокойным, почти скучающим. Но больше всего выбивает эта поза, без той авторитетной надменности, с которым господин Хван обычно расчётливо озирался своим острым взглядом. Сейчас же это больше кажется хищным и опасным, словно стоит Сынмину наскучить ему, как Хёнджин и мокрого места от него не оставит.

— И что же вы искали? Особенно в столь поздний час ночи, — Сынмин наклонил голову, его собственный гнев начал остывать. Он опустился в своё рабочее кресло. Сложил руки на груди. Его взгляд превратился в пристальный и изучающий. Психотерапевт буквально пялился, выискивая что-то, что в данный момент слегка, но смущало.

— Кое-что, Сынмин, — парень скалится, обнажая зубы в ухмылке, которая была совсем не похожа на то, что он видел часто на сессиях. Его глаза бегали по лицу терапевта, словно считывали его реакцию. Он явно играл. И наслаждался игрой. Факт вторжения, казалось, совершенно не смущал его.

В воздухе повисла тяжёлая, но уже другого свойства, пауза. Сынмин откинулся на спинку кресла, всё так же не сводя глаз.

— Вы не Хёнджин, верно? — Прозвучал вопрос негромко.

Ухмылка на лице парня стала ещё шире, самодовольной.

— Ой, а ты не тупой, — протянул он с лёгкой насмешкой, будто хвалил ребёнка за сообразительность. Потом потянулся, с наслаждением выгибая спину, и лениво осмотрел помещение. — Всё верно. Я не Хёнджин.

— Крис...

— Крис, — повторил за ним парень без интонации, просто подтвердил слова. Прозвучавшее имя, казалось, доставило тому удовольствие. На его лице мелькнуло что-то вроде радостного удовлетворения, будто его наконец-то признали.

— Допустим, — устало вздохнул Сынмин, потирая переносицу. Он начал ощущать усталость. Его вырвали из глубокого сна слишком резко, и теперь тело требовало свою долю. — И всё же, что вы тут забыли? В два часа ночи. В моём кабинете.

— Те самые витаминки, которыми ты его травишь, — ответил Крис. Его голос потерял налёт игривости, став тяжёлым. — Хотел их сжечь.

Слова повисли в воздухе. Сынмин слишком резко поднял голову. Его настороженный взгляд прошёлся по лицу собеседника, по его позе, выискивая несоответствия, признаки бреда или манипуляции.

— И что в них не так? — Спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Это стандартный анксиолитик, он помогает справляться с тревожными состояниями, которые...

— Не так? — Крис встал со стула резко. Он сделал шаг, окинул комнату взглядом, слегка щурясь. — Совсем слепой что ли, аферист? Ты даже не представляешь, с каким трудом я захватил эту тушу и сейчас вообще еле сижу в этом теле. Оно вялое, блять! А этот конченный принимает твою хуйню чуть ли не по пять штук каждый день!

— Так всё-таки господин Хван и вправду злоупотреблял таблетками... — Сынмин выдохнул, прикрывая глаза рукой и потирая их.

— Я пока по-хорошему прошу, давай договоримся. Не давай ему эту херню. Прекращай свои сеансы.

— Я не буду с вами ни о чём договариваться, — начал было Сынмин, но его резко, оглушительно прервал удар.

Ладонь Криса со всей силы обрушилась на столешницу. Гулкий удар заставил задребезжать стекло в книжном шкафу. Но страшнее был его взгляд. Всё насмешливое спокойствие смылось в мгновение, сменившись дикой яростью. Зрачки сузились в точки, мышцы на скулах напряглись. Сынмин инстинктивно дёрнулся всем телом, откатившись на кресле с тихим скрипом назад. Он не мог оторвать глаз от этой внезапной смены настроения.

— Будешь, — отрезал Крис, и его голос стал низким и полным абсолютной уверенности. Его глаза, всё ещё безумные, пристально следили за каждым микродвижением терапевта. — Во-первых, насколько я понял из этих твоих записей, тебя чертовски интересую я, как лабораторная крыса. Во-вторых, здоровье Хвана портится просто ошалеть. Он бледный, как жмурик. Видишь? Руки дрожат, даже когда он просто пытается взять стакан. И он постоянно, до тошноты, сонный. А когда спит он, сплю и я, мы как трупы! Понимаешь, аферист? Мне такое не нравится. Так что, блять, не суй ему никакой херни, когда он снова сюда придёт. А придёт он скоро, этот придурок опустошил весь флакон.

— Х-хорошо, я понял. Однако, — произнёс Сынмин, принимая заинтересованное лицо. — Сеансы отменить не получится. Господин Хван в любом случае будет продолжать вас устранить и неважно, со мной или с другим терапевтом. И второе, вы же не думаете, что ваш «сосед по телу» сразу же согласится прекратить принимать лекарство?

Крис прикрыл глаза, выдыхая из носа. Ему не нравится, что этот аферист прав.

— Предлагаю вот что, — терапевт достаёт из последнего ящика какой-то флакончик, — Я заменю нейролептики на безобидные витаминки. Ему всё равно нужно принимать что-то для поддержания тела, и я полагаю... его тело изрядно пострадало после такой дозы нейролептиков, — Сынмин безнадёжно смотрит в бледное лицо с усталыми глазами.

— И? Что ты просишь взамен? — Грубо спрашивает Крис, морща нос на очередные «витаминки».

— Принимать участие в сеансах. Можете приходить с господином Хваном... — Сынмин сделал паузу, наблюдая как Крис тут же закатывает глаза и отворачивается, явно не заинтересованный таким предложением. — Да почему вы сразу такое лицо строите? Что я вам сделал? Я же пытаюсь договориться с вами на честных условиях.

— Мне напомнить твою попытку экзорцизма с бубном и то, как ты приковал Хвана в кушетку? Танцуешь для афериста ты хорошо.

Психотерапевт раскрыл рот на такое заявление, но быстро вернул спокойное выражение лица.

— В итоге у вас с господином Хваном есть общая черта.

— Да ну, и какая, мистер Аферист? — С насмешливой улыбкой, он приподнимает бровь.

— Вы оба панически боитесь потерять контроль.

Крис медленно повернул голову. Ухмылка сползла с лица, словно её стёрли пальцем. В комнате повисла натянутая тишина. Давит на сознание. Эти его изучающие глаза, пытаясь высмотреть нутро Хвана. Молчание тянулось также, как если кто-то стянул струну и держит его в напряжении. Крис смотрел на него долго. Слишком долго. В этом взгляде больше не было ярости, оставляя только холодное, опасное внимание. Сынмин слегка подался вперёд.

— И вас одинаково бесит одно и то же: когда кто-то третий вмешивается.

— Ты слишком много себе позволяешь, — наконец сказал он.

— Возможно. Но раз вы всё ещё здесь, — психотерапевт едва заметно пожал плечами. — Значит, я попал.

— Меня не волнуют твои психологические игры, Сынмин, — проговаривает Крис, хотя внутри это его спокойствие выходит из себя. — Никакого честного договора не будет. Я итак по прихоти Хвана не разорвал на куски твои задачки.

Он вытащил из кармана потрёпанный, сложенный вчетверо листок бумаги, швырнув его на стол. Листок с глухим стуком проехался по гладкой поверхности, остановившись перед терапевтом. Сынмин на секунду замер, его взгляд перебегал с лица Криса на безобидный с виду клочок бумаги. Потом, медленно, он надел очки, которые валялись рядом на столе. Только затем взял листок. Пальцы были холодными от возникшего напряжения. Он развернул его. После прочитанного, Ким слишком медленно поднял взгляд.

— Очень... Эм, очень необычно, господин Крис, — произнёс он, сглатывая. — Вы явно... талантливый художник. Что ж... Я услышал вас. Но мы можем обсудить коррекцию терапии и медикаментозной схемы, для этого нужны...

— Да блять! — Крик Криса был резким и очень неожиданным. Вся его ярость, казалось, сконцентрировалась в этом слове. — Мне не надо, чтобы ты меня лечил! Ясно? Ты либо делаешь как я скажу, либо...

И прежде чем Сынмин успел что-то возразить или среагировать, Крис молниеносным движением выхватил из-за пояса пистолет. И направил его прямо в грудь терапевта. Всё произошло за долю секунды. Ким громко, непроизвольно икнул от ужаса, и его тело, повинуясь инстинкту, рухнуло со стула на пол. Он отползал назад, к стене, спина ударилась о шкаф. Его глаза, широко раскрытые за стёклами очков, были прикованы к чёрному отверстию дула.

— Всё! Всё, я понял! — Его голос сорвался на визгливый шёпот. Он заикался. — Никаких нейролептиков! Обещаю! Т-только уберите эту штуку, прошу вас! Уберите!

Он видел, как рука Криса дрогнула. Дуло медленно, почти нехотя, опустилось вниз, а затем исчезло из поля зрения.

— Ого, — раздался сверху удивлённый, даже слегка восхищённый голос. Вся ярость из него будто испарилась, сменившись детским любопытством. — Это было куда проще, чем я думал. Я-то полагал, придётся применять кулаки или ещё что.

Крис довольно ухмыльнулся, разглядывая спрятанный в руке пистолет, как интересную игрушку.

— Ха. Так, вот с чего Хван тащится по оружию? Прикольно так, запугивать других. Надо взять на заметку.

Взгляд снова вернулся на врача, который нервно поправил очки, что сползли на нос.

— Слышь, аферист. Это вообще-то холостой. Из твоего барахла, — парень улыбается насмешливо, смотря на Сынмина под ногами. Он с важностью кидает пистолет на стол, тот катится и останавливается около края.

— Ч-что? А... Да как вы смеете!

— Смею. В общем, ты меня услышал. Ещё какая-то хуйня будет с Хваном, будем разговаривать уже с настоящей пушкой у твоего виска, — выдохнул Крис, разминая шею и разворачиваясь.

Сынмин держась за край стола приподнимается, поправляя другой рукой очки и наблюдая за медленно уходящим парнем.

— Подождите! Один вопрос...

Крис остановился уже у самой двери. Не обернулся сразу, будто решая, стоит ли вообще тратить на афериста хоть ещё секунду. Его плечо едва заметно дёрнулось, затем он всё-таки повернул голову через плечо.

— Что вы пытаетесь изменить? Вы ведь появились не просто так, верно?

Ухмылка находит бледное лицо, но никакого отголоска на смех в усталых карих глазах не проскальзывает.

«Я и сам понятия не имею, зачем появился...»

— Ты же мозгоправ, ты и выясняй. Спокойной ночи, аферист, — Крис не закрывая за собой дверь до конца, оставил Сынмина одного.

Он медленно опустился обратно в кресло, чувствуя, как колени наконец начинают дрожать по-настоящему. Господи, почему же его всегда окружают какие-то психи? Сынмин вдыхает побольше воздуха и тянется за водой. После испытанного страха в горле поселилась сухость и нервный комок. Однако теперь Сынмин ещё лучше понимал, отчего в ту ночь прибежал Хёнджин и почему он до чёртиков испугался. Дело было во взгляде. На Сынмина может и смотрел он хоть и хищно, но вполне не заинтересовано. Что же тогда испытывает тот, кем он интересуется? Пронизывающий холод, страх, что его жизнь отберут лишь по одной прихоти.

— Чёрт... За что мне это?

Взгляд снова упал на листок на столе. Сынмин потянулся, развернул его полностью. Несмотря на изощрённые рисунки половых органов, на вопросы Крис и вправду ответил, даже подойдя к такому очень... «Креативно». Только терапевту не нужны были правильные ответы. Ему нужно было видеть мышление так называемого альтер-эго своего пациента, чтобы выяснить хотя бы немного о нём, дополнить образы в картине и сделать собственные выводы.

Сынмин вздыхает. Теперь он уверен. Если раньше он считал, что Крис был заинтересован жизнью Хёнджина, как тот кто не имеет доступа к реальному миру, то теперь наоборот. В каждом своём ответе он упоминает его, грязно шутит, но при том не оставляет его без крошечного внимания. По самому Хвану ясно видно — он самовлюблён, ему важно, чтобы выглядело всё идеально по отношению к нему. Возможно недостаток внимания в детстве, попытки заставить родню его услышать и также защитный механизм с настройкой «Я идеальный».

Он достаёт свой блокнот, берёт в руки ручку, перечитывая при этом написанное до, и ещё раз убеждается в своём умозаключение.

«В ходе незапланированного наблюдения выяснилось...»

Он сколько угодно может кричать о том, что угрожает Сынмину, лишь бы чувствовать себя лучше и вернуть возможность появляться чаще. Ведь Крис же вполне способен и не появляться перед детективом и отобрать тело в любой удобный момент.

— «Крис — одержим вниманием Хван Хёнджина...» — выговаривает вслух Сынмин и вздыхает, откладывая блокнот обратно в ящик.

Отчасти Сынмин был прав, но всё конечно же не так просто.

Их взаимоотношения — это как постоянное меняющаяся чаша весов, где никогда не угадаешь, в какой момент одна из сторон перевалит. Не важно, касается это жизни, здоровья или же тела детектива, — Крис хочет быть признанным именно Хваном, — а для этого он нехарактерно для себя пытается привлечь его внимание. В ином бы случае он не стал появляться перед Хёнджином, каждый раз отнимать от дел, крутиться вокруг его жизни и просить что-либо сделать.

Крис — это фактически ребёнок во взрослом теле, возникшее из-за болезненного прошлого, порождённый травмой, отражающий скрытые стороны Хёнджина. Через него проявляются и подсознательные желания Хвана: недостаток внимания, недополученное признание...

И поскольку Крис — проекция скрытых сторон Хёнджина, через него и проявляются его потаённые желания, которые Крис, зачастую неосознанно, реализует. Если это желание — недополученное в детстве внимание, то избавиться от Криса будет ещё тяжелее. А каким может быть внимание, которое требует Хван Хёнджин? Что ж, думаю для ответа на этот вопрос, стоит рассмотреть прикрытые косметикой следы ногтей и, изредка появляющиеся, невидимые никому засосы на шее Хёнджина...

_____________________

Для тех кто не понял за внимание: оно может быть детским, чистым, невинным, трепетным, научным... А ещё голодным, страстным, одержимым.

Крис может и соткан из травмированного детства Хёнджина, однако сейчас сам Хван взрослый парень и ему нужен совсем «иной» вид внимания: не какая-то там похвала за сделанное домашнее задание или доеденный обед. Что-то более дикое, имеющее хищный характер для его «голода» и «страсти», которые мы вполне красочно наблюдаем во время его танцев 🌚...

Засосы же на шее Хвана никому не видны, так как своим телом он вряд ли бы смог их оставить, только фантомные ощущения он вполн способен ощущать, так с чего бы их ему и не видеть? Но Хёнджину об этом знать не нужно, иначе... Ну надеюсь понятно о чём я, хехе ^^

В основном: просто примите это как факт ли нарушения физического закона для сюжета (ну, позязь)

«Иногда не стоит верить собственным глазам, — они умеют лгать лучше всех...»