Ментол и Вишня

Кто у меня есть?
Помоги мне в аду,
мой друг.
Я не пролью не
единой слезы,
Пусть они увидят
мои страдания снова.

Привет
с темной стороны.
Никто тут не хочет быть
моим другом?
Хочу, чтобы все
закончилось,
Скажи, когда же это
закончится?
Голоса в моей голове
Говорят мне, что я
в конечном итоге умру.

Поэтому спаси меня,
пока я не погибла.
Спаси меня, я не
хочу быть одна.

***
Автором сегодняшней головной боли был скандал с Диной и понимание того, что именно сегодняшний, третий по счёту выпуск будет начинаться с биографии каждого участника, которая будет занимать одну четверть от всех съёмок. Дарина пыталась настраивать себя позитивно, несмотря на то, что все вокруг буквально шло против неё: она порезала палец, когда делала себе бутерброд, потеряла свою любимую цепочку, следом разбила кружку и, выходя из квартиры, едва не выпустила Коржика, их любимого с Диной кота, в подъезд. Не утро, а настоящая катастрофа. Это не похоже на Дарину. Такое могло сколько угодно происходить с Диной, но никак не с ней. Стоило ли предполагать, что это всё не к добру?

***
На съемки Дарина, к счастью, не опаздывает, чему несомненно радуется. По дороге она даже забегает в кофейню, чтобы запить осадок от утренней ссоры с сестрой сладким айс-латте. В готическом зале давно собрались все её коллеги по цеху — ими занимались визажисты. Операторы и световики подготавливали камеры, настраивали свет на площадке. Олег, который уже был готов одним из первых, обращает на Дарину внимание, подмечая все малейшие изменения: в макияже, в одежде, пластырь на указательном пальце, пропавшую цепочку и новое кольцо с жёлтым янтарём. Её настроение, как он почувствовал, было относительно хорошим, а значит, лишних ссор — одна стычка успела случиться у Иры и Марьяны — на площадке произойти не должно. Позитивная энергетика Дарины, как батарейка, заряжает. Олегу нравится её вкус. Сладко-кислый, как у спелой вишни.

Камера. Мотор.

В специально отведённую комнату для разговора приглашают Антонину. Олег склоняется к стоящей рядом Дарине.

— Ты идёшь после меня.

Девушка кивает.
Затем — Максима Рапопорта.

— Волнуешься? — Олег смотрит на брюнетку и, видя замазанные консилером синяки под глазами, подмечает, что та не спала всю ночь. Дарина правда не могла уснуть: ей снились кошмары, где она спрыгивает с крыши многоэтажного дома.

Затем — Максима Фёдорова.

— Нет.

Дарина поворачивает голову и нагло рассматривает Олега в ответ. Его волосы, местами ещё мокрые после мытья, небрежно лежат и чёлка лезет в глаза, из-за чего он её моментами поправляет своими изящными окольцованными пальцами. Елесеевой эта его привычка нравится. И руки его — тоже.

Затем — Марьяну.

— А ты?

В солнечном свете, пробивающемся сквозь цветные витражные окна, серые глаза Шепса становятся на оттенок светлее и ярче. А глаза Дарины — темнее. Их разговор неловкий и странный, но вместе с этим в нём присутствовал некий гипнотизм. И отрываться от глаз напротив обоим не хотелось.

— Немного.

Но приходится, когда зовут Олега. Вся магия вокруг снова рассеивается, подобно пеплц. Наступает очередь Дарины.

— Дарина, здравствуйте. Итак, насколько нам известно, вы младшая сестра победительницы пятнадцатого сезона «Битвы экстрасенсов». Как Дина отнеслась к вашему желанию участвовать в двадцать первой битве?

— Она отреагировала своеобразно. Поначалу была недовольна, потом уже смягчилась. Но мои вчерашние результаты её, скажем так, не порадовали.

Первые три вопроса были на удивление простыми и безобидными. Все шло как по маслу. До следующего прозвучавшего вопроса:

— В недавнем интервью... Дина упоминала вашу покойную мать. Какой вы её помните?

Мир рухнул, а Дарину заставили обернуться, чтобы улицезреть его руины, раз за разом натыкаясь на погребенную боль. И она превратилась в соляной столб, подобно жене Лота.

***
Дарина безмерно любила свою сестру. Но еще больше она любила свою мать. Тринадцать лет назад, когда тело сорокадвухлетней Дарьи Елесеевой нашли под мостом возле реки, ответственность за воспитание Дарины полностью легла на плечи Дины, которой на тот период было всего лишь девятнадцать лет. Казалось, её жизнь только-только начиналась: поступление в университет, новые знакомства, счастливые семейные вечера — и всё разрушилось в одночасье. Дина будто всё это время находилась в чудесном сне и, проснувшись, оказалась кошмарной реальности. Девятилетняя Дарина, пошедшая во второй класс, тогда постоянно спрашивала, когда же её мама вернётся из «командировки» и увидит все рисунки, которые она ей нарисовала. И каждый раз это было для Дины, словно пощёчина.

Это тяжёлый выбор.
Кто-то выбирает сладкую ложь и говорит ребёнку, что его мама скоро обязательно вернётся из своей затяжной командировки, а кто-то — горькую правду, объясняя, что маму он больше никогда не увидит.
Иллюзия и травма.
И Дарина не виновата, что, как и многие, выбирала первое. Как признаться в этом маленькой сестре, когда не можешь сам себе? Когда не знаешь, почему собственная мать так поступила?

Однако долго скрывать правду у Дины не вышло. Дарина с детства была смышлёным ребёнком, её успехи всегда выделяли большинство учителей, и с возрастом сама обо всём догадалась. Однажды она подносит к старшей сестре, пришедшей после ночной смены и пьющей зеленый чай, охапку своих рисунков.

— Дина, — она задирает головку и смотрит своими грустными зелёными глазками на девушку исподлобья.

Елесеева-старшая отставляет кружку с напитком, забирает из ручонок разрисованные альбомные листы и кладет на стол.

— Да? Ты принесла мне все свои рисунки. Зачем? Хочешь, чтобы мы их развесили в твоей комнате? — Дина заботливо заправляет прядку сестры за ушко, а нутром все равно чувствует неладное.

— Нет. Давай их сожжём.

Дина едва не опрокидывает кружку.

— Что? Зачем нам их сжигать? Откуда у тебя такие мысли вообще? Они очень красивые.

— Они не нужны больше, — глаза у Дарины в приглушённом свете ламп начинают блестеть. — Мама их не увидит.

Земля уходит из-под ног, и Дина хватается за стол, чтобы не упасть со стула. Сердце внутри сжимается от боли, а глаза предательски слезятся. Она закрывает лицо руками на пару секунд, рванно вздыхает и, размазав слёзы по лицу, смотрит на Дарину. Она тоже плачет.

— Почему... не увидит? — она берет её маленькие ручки в свои.

— Дина, мама ведь умерла? Я слышала, как тёти во дворе про неё говорили.

Дарина шмыгает носом. И Дина прижимает сестру к себе. Ей невыносимо больно. И от того, что она держала всё в себе столько времени, и что сейчас разбивает нежные, хрупкие надежды Дарины, и что ответить ей нечего.

— Да. Прости меня, Дар.

Они обязательно справятся. Дина сделает всё возможное, чтобы загладить свою вину. Кроме друг друга, у них больше никого не осталось.

***
Три года назад, запись из дневника.

Вчера мне снился сон. Очень старый сон. Во сне мне все ещё восемь лет, а тебе — сорок два. Ты приходишь домой с работы, и твоя улыбка освещает даже самый пасмурный день. Ты ведешь нас в парк есть сладкую вату, несмотря на усталось. Далёкие огни города расплываются и крики птиц тонут в летнем завывании ветра. Ты говоришь что-то, а мы с Диной смеемся. Мы проходим мимо моста, когда ты неожиданно растворяешься. Ты уходишь и обещаешь, что станешь звездой и сможешь наблюдать за нами с неба, что совсем скоро мы снова будем гулять и есть вату. Вместе.

А я каждый раз реву и прошу тебя остаться. Я не могу так больше, мам.

***
Сколько бы они с Диной ни пытались связаться с душой матери, сколько бы способов ни перепробовали, ни одна попытка не увенчалась успехом. С момента последнего сеанса прошло больше двух лет. Елесеевы потеряли всякую веру в раскрытие этой тайны.

Дарина вернулась в зал, пряча сжатые до побеления костяшек кулаки в карманах. Она знала, куда шла. Шоу-бизнес всегда подразумевает под собой различного рода провокации. И провокации эти довольно не всегда безобидные. Ты либо отвечаешь правду, либо молчишь, либо выдаешь ложь. Однако к такому она всё равно не была готова. Бередить старые раны бывает адски больно, потому что они хранят свою историю, которую ты поклялся больше не вспоминать. Дарину одолевают подозрения, что подготовленное испытание она не пройдет. Она закусывает губу, теряясь в своих мыслях, когда Марат даёт им последние наставления и отправляет на следующую локацию.

По классике, Антонина идёт первой.
Дарина отходит в самый угол гот.зала к окну, чтобы собраться с мыслями. Она опирается на подоконник. Лучи солнца пробиваются сквозь отступы в рисунке витража, отражая цветные блики, словно разбросанный бисер, на полу. Олег подходить к девушке не решается, понимая, что в интервью была затронута какая-то сугубо личная тема.

И всё снова превращается в день сурка.
Максим Фёдоров.
Максим Рапопорт.
Михаил.
Ирина.
Марьяна.
Шепс.
Дарина.

Заходя в тёмную комнату с приглушённым светом, она уже ощущает присутствие мёртвых. Вот что значит заходить на испытания после Олега Шепса.

— Здравствуйте, — в чёрном кресле, обтянутым материалом, отдаленно напоминающим бархат, сидела женщина лет сорока пяти. Её жемчужные кудри атласными лентами ниспадали на плечи.

— Здравствуйте.

— Итак, давайте познакомимся, меня зовут Вера, — Сотникова приветливо улыбается.

— Дарина, — медиум сдержанно кивает. Ей хочется поскорее закончить здесь и оказаться дома, под горячими струями воды. Поскорее оказаться в месте, где она сможет прийти в себя.

— Перед вами сидит молодая красивая девушка. Беременная. Ваша задача рассказать об отце ребёнка всё, что сможете.

На диване сидит девушка с прямыми каштановыми волосами в приталенном платье. Её заплаканные карие глаза излучают печаль, но сердце спокойно. Груз вины падает с хрупких плеч. Олег хорошо справился со своей задачей.

— Я чувствую, что вам стало легче. Вижу прям как вина уходит, — Дарина делает жест левой рукой от себя.

За её спиной виднеется силуэт мужчины с тёмными волосами, он стоит и его ладони будто покоятся на плечах супруги, защищая и оберегая. А позади, где-то на фоне, Дарина разглядывает ещё один силуэт. Он сильнее привлекает к себе внимание энергетически, словно его биополе — чернильное пятно на белом листе бумаги. Оно кажется смутно знакомым. Елесеева замирает на месте, когда понимает, кто это.

Её мать. Впервые за тринадцать лет она снова видит её — такую родную и чужую одновременно.

Дарину выбрасывает из реальности, как если бы её по голове ударили чем-то тяжёлым. Воздух в лёгких превращается в пастилу и дышать становится нечем. Она хочет кричать, пока совсем не задохнётся. Швы внутри расходятся и в сердце зияет дыра. Дарина не верит в происходящее. Может, это всё сон? Может, она окончательно сошла с ума? В уголках глаз начинает скапливаться влага — она вот-вот заплачет.

— Я... Извините, я не могу пройти это испытание. — Дарина растерянно смотрит то на девушку, то на ведущую. — Олег ведь уже всё рассказал, верно? У вас будет очень красивый мальчик.

Она вылетает оттуда, будто там находится бомба, которая с минуты на минуту взорвётся. Дружелюбная и спокойная атмосфера разрушается, когда Дарина в слезах выбегает в готический зал. Всё внимание коллег приковывается к ней, и она совершенно не обращает внимания на их оклики. Перед глазами плывёт.

— Что это с ней? — спрашивает Рапопорт.

Олег хмурится и отставляет в сторону свой стаканчик с кофе, понимая, что не к добру это. Он в спешке просит подать ему её плащ.

— А ты куда? — Марьяна склоняет голову вбок.

— Не нравится мне это. Мало ли что надумала, — бросает он на ходу, прежде чем скрыться за дверью.

Шепс бежит вслед за девушкой в холодный осенний вечер, неся в руках плащ. Он знал, Дарина была не из тех людей, что могут так расчувствоваться на испытании. Дело было в другом, и оттого ему тревожно. Он почти нагоняет Дарину на светофоре. Их разделяют ничтожные десятки метров, но даже так он чувствует, как грудь сдавливает от чужой боли. В лесу поднялся ураган, ломая ветки и будорожа воду.

— Дарина!

Девушка замедляет свой ход, останавливается и неожиданно резко падает на колени. Олег оказывается рядом в мгновение ока. Помогает ей подняться на ватные ноги и усаживает на зазор бетонного основания забора. Тушь растеклась по лицу. Дарину трясёт. Олег накидывает ей на плечи её плащ и смотрит в зелёные омуты.

— Дарина, что произошло?

Елесеева поднимает на него глаза. Долго и пристально всматривается, будто пытаясь понять, стоит ли доверять ему свои тяготы, которые она скрывала от собственной сестры. Судорожно вытирает слёзы, прикинув навскидку насколько жалко она сейчас выглядит, и горько усмехается. Шепс прямо сейчас видит её в состоянии, в котором никто не должен, так чего уж теперь скрывать? Ей хочется сбежать от всего мира далеко-далеко.

— Не знаю. Я ничего не понимаю...

— Давай вернёмся? — аккуратно предлагает парень и ждёт ответа.

Дарина отрицательно качает головой:

— Не могу сейчас там находиться.

Олег быстро обмозговывает ситуацию и компромисс находится моментально.

— Ладно. Давай тогда зайдем в кафе.

Дарина согласно кивает и поднимается на ноги. Она заходит в первую попавшуюся кофейню и садится в самом углу, возле окна. Она пытается найти ответы. Но их нет. Елесеева, погрузившись глубоко внутрь себя, не обратила никакого внимания на вошедшего брюнета и в принципе не реагировала на окружающий мир. Всё словно потонуло. Олег садится напротив на плетёный стул. Щёлкает пальцами у Дарины перед лицом, что никак не даёт результатов. Он подмечает, что ей не идёт такой стеклянный взгляд: изумрудные глаза становятся ужасно тусклыми и невыразительными. Тяжело вздыхает и осторожно касается её плеча. Девушка вздрагивает и отмирает.

— Извини.

— Ничего страшного. Будешь что-нибудь?

Дарина кажется такой хрупкой и беззащитной, что у Шепса сводит челюсть. Она не должна так смотреть на него, после того, как создала впечатление холодной, неприступной и сильной девушки, которая способна пустить когти и выцарапать тебе глаза. Или он путает её с Ириной? Желая отвлечься от роя мыслей в голове, он подозвал официантку.

— Здравствуйте. Можно один американо без сахара и... — он глянул на Дарину.

— И один капучино с тремя ложками сахара.

Олега чуть не передёрнуло, когда он услышал, сколько сахара Елесеева кладёт в кофе. Голодной Дарина не была, хотя бутерброд утром едва ли можно назвать полноценным завтраком. Возможно, у неё просто пропал аппетит.

— Хорошо.

Спустя пять минут Дарина наслаждается, надо сказать, отменным кофе. Жизнь постепенно налаживается и присутствие человека по имени Олег Шепс рядом не кажется таким уж катастрофичным, когда он вообще здесь находится не должен. Парень наблюдает за зеленоглазой, подперев подбородок кулаком. Сидит в молчаливом ожидании обещанного рассказа, а девушка, как назло, нарочито медленно отпивает кофе и оттягивает время для откровений. Олег едва сдерживается, чтобы демонстративно тяжело не вздохнуть. И почему его потянуло пойти именно за ней? За какие такие грехи он, добрая душа, не остановился? У него ведь уже есть девушка, так что же он делает?

Прикончив свой наполовину завтрак, наполовину обед, Дарина заказывает себе второй кофе навынос и, наконец, переводит свой взгляд глубоких, уже потемневших глаз на медиума. Они некоторое время играют в гляделки. Дарина — из интереса, Олег — с заканчивающимся запасом терпения. Терпкое и кислое. Ментол и Вишня.

— Я видела свою мать.

Олег непонимающе смотрит на брюнетку.

— Что?

Поначалу он даже думает, что она решила приколоться, пока отчетливо не распознает правду в её тяжелом взгляде.

— Как?

— В комнате, на испытании. Когда я зашла туда, она уже была там. Вместе с тем мужчиной, которого ты вызвал. Я... — Дарина закусывает губу, — не понимаю, как такое возможно? Что такого сделал ты, чего не смогли сделать мы с Диной за все эти годы? Мы кучу раз пробовали с ней связаться, спросить обо всём...

— Я ничего не делал. Не знаю, как это вышло. Я вызывал только духа того чувака. Да и как она пришла с ним?

Взгляд у Дарины отсутствующий, когда она смотрит на стаканчик с кофе, а потом выдаёт:

— Здесь что-то нечисто. Так не бывает. Покойники так резко не появляются без причины.

Шепс минуту неотрывно пялится на Дарину. Он был полностью согласен.

— И что ты думаешь делать? — Олег вопросительно приподнимает одну бровь.

— Не знаю. Попробую разобраться как-нибудь. Пошли.

Они выходят из заведения и отправляются обратно в готический зал без происшествий. Никто с расспросами к девушке не лезет, чему она невероятно благодарна. Все как ни в чем не бывало готовятся к последнему мотору. А у Дарины потом на протяжении всего дня в носу стоит запах маминых цветочных духов.