Танцевальный переполох. Нажать на крючок.

«Больше никаких такси за тысячу рублей.»

Эта мысль билась в голове у Эвилины, пока старенький автобус тяжело ехал по промерзшему асфальту. За запотевшим окном мелькали голые ветки пригородных деревьев.

В салоне висела тяжелая, но не враждебная тишина. Никто из четверых, ни Бо с разбитой скулой, ни Мика, нервно постукивающая пальцами по колену, ни Дориан, смотревший в одну точку перед собой, не решался её нарушить. Конкурс закончился чем угодно, кроме победы.

Автобус дернулся и замер. Задняя дверь со скрипом отъехала в сторону, выпуская их на мороз.

— Вряд ли все наши еще приехали с конкурса.— задумчиво протянула Мика, ежась и поднимая воротник куртки.

Она окинула взглядом пустой школьный двор. Обычно к вечеру здесь стоял гул, кто-то гонял мяч у дальней ограды, первоклашки визжали, скатываясь с ледяной горки, учителя дежурили у входа. Сейчас же во дворе было пугающе тихо, словно школа вымерла.

Эвилина шагнула следом за подругой. Её взгляд зацепился за парковку. Там, всего пару месяцев назад, она играла в снежки с теми, кто сейчас молча стоял рядом. Вспомнилась смеющаяся малявка Уиззи и заботливый Дориан, который старательно отряхивал снег с капюшона самой Эви.

Странно, но только сейчас, глядя на этот пустой двор, она окончательно поняла: всё кончено. Мысль о Кае, который ещё недавно казался центром её вселенной, просто не пришла в голову. О нём вообще не думалось. Ни злости, ни тоски, ни привычного спазма в груди. Возможно, пара минут паники была, когда он полез на них сразу после того, как она публично вмазала ему, но потом пришло лишь звенящее, пьянящее облегчение. Каю потом помогла какая-то незнакомая девушка с факультета журналистики, придержала за локоть, чтобы он не упал. Это уже было абсолютно неважно.

Никто в автобусе даже толком ничего не сказал про это. Прозвучало лишь короткое восхищенное присвистывание от Бо. Остальные оставили свои комментарии при себе. Они слишком хорошо знали Эви, чтобы понимать, сейчас ей точно не до обсуждения этичности применения физической силы к бывшим бойфрендам.

Они пересекли двор и остановились почти у самых ворот школы. Металлическая калитка была распахнута настежь.

— Я не думал, что так выйдет, — голос Бо прозвучал хрипло. Он неловко переминался с ноги на ногу. На его правой скуле наливался багровым огромный синяк. — Спасибо, что пошли за мной.

Он смотрел куда-то в район своих ботинок, и эта непривычная, ломкая благодарность делала его обычно наглый и вредный профиль беззащитным.

— Смеешься? — фыркнула Мика, вставая плечом к плечу с парнем. Ветер трепал её крашеные волосы. — Ты в нашей лодке, Бо. Мы или вместе тонем или гребем синхронно. Третьего не дано.

— Как бы мы тебя бросили? — подал голос Дориан, наконец выходя из своей задумчивости. Он сложил руки на широкой груди, пытаясь вернуть себе привычный. — Да и Эви вряд ли дала бы.

И все трое одновременно повернули головы к Эвилине. Уголки её губ дрогнули, а затем растянулись в совершенно искренней, счастливой улыбке облегчения. Напряжение последних суток схлынуло, оставив после себя приятную усталость.

— Не дала бы. — легко подтвердила она. — Никто бы не дал.

Сказав это, девушка сделала шаг вперед и сгребла всю троицу в объятия. Обхватила руками разом и спину Дориана и острые лопатки Мики, и напряженные плечи Бо. Это вышло немного неуклюже, но невероятно тепло. Мика коротко рассмеялась ей в плечо, вспоминая, как Эви точно так же зажимала её в углу раздевалки перед прошлогодним выступением, шепча на ухо дурацкие шутки, чтобы сбить панику. Дориан осторожно опустил свою ладонь на позвоночник Эви, чувствуя сквозь куртку, как мелко дрожат её мышцы от переизбытка адреналина. Бо чуть не скривился от таких нежностей. Он попытался незаметно отстраниться, пихнув локтем прижимающегося Дориана, показывая всем видом, что мужские телячьи нежности, не для него, девушек он трогать в ответ не собирался. Однако вырваться из захвата капитана команды оказалось невозможно. Так они и стояли несколько секунд посреди школьного двора, замерзшая, нелепая кучка-мала, пока Эви первой не разжала руки и не отступила на шаг.

— Тебе срочно нужно обработать рану! — заявила Мика, бесцеремонно тыкая пальцем в лицо Бо. Синяк отек, глаз начал заметно заплывать. — С таким раскрасом тебя директор разве что в полицию не сдаст.

— Да ладно, я только пришел, дай хоть минуту передохнуть. До медпункта дойду позже.

Их перепалка длилась недолго, ровно до тех пор, пока Мика не пообещала лично залить ему скулу перекисью водорода прямо посреди коридора. Для Эвилины эти минуты пролетели мгновенно. Она стояла чуть в стороне, с удовольствием наблюдая за парочкой спорящих. Забота друзей грела лучше любой куртки. А затем она осторожно, стараясь не привлекать внимания, развернулась и пошла прочь от школьных ворот, в направлении зимнего леса, начинавшегося сразу за полем.

Дориан заметил её отсутствие не сразу. Он стоял, привалившись плечом к забору, и с легкой полуулыбкой слушал, как Мика отчитывает побитого друга. Но спустя полминуты боковое зрение уловило движение. Голова поворачивалась в диалоге, а Эвилины рядом больше не было.

— Эй. — быстрым шагом двинулся за ней. — Как с координацией? Школа вроде в другой стороне, если ты забыла.

Эвилина обернулась на звук шагов. Она дошла уже почти до первых заснеженных елей.

— А? — посмотрела она на него. — Я голову проветрить. Хочешь со мной?

Услышав предложение, он кивнул почти сразу, отметая любые сомнения. Уж слишком манила его эта девушка, вся светящаяся изнутри каким-то новым, опасным светом. Поэтому он просто махнул рукой оставшимся у ворот друзьям и свернул на узкую утоптанную тропинку вслед за ней.

Сначала между ними повисла тишина. Единственным звуком оставался хруст снега и собственное дыхание, вырывающееся изо рта густыми облачками пара. Хотя погоду трудно было назвать настоящей зимой, последние дни климат сильно сдвинулся и вместо традиционных минус двадцати пяти город заливало теплом.

— Не замерзла?

— А ты переживаешь? — ответила она вопросом на вопрос, не оборачиваясь.

Вопрос застал его врасплох. Дориан был напряжен из-за признания, которое крутилось на языке вот уже который час, поэтому такая игривость поначалу озадачила его. Он ожидал чего угодно, но никак не этого спокойствия. Однако, взглянув на легкий румянец и расслабленную линию плеч Эвилины, он смиренно и уверенно согласился.

Это заставило теперь уже девушку потупиться, но она быстро пришла в себя. Наконец они вышли из-под покрова елей к высокому берегу реки. Вода внизу схватилась толстой коркой мутного льда, припорошенного серым городским снегом. Они встали бок о бок, опираясь животами на шершавое дерево ограждения. Эвилина даже через слои курток, платья физически ощущала жар, исходящий от его тела.

— Тут красиво, — заметила она, запрокидывая голову к бледному небу.

Ей нужно было заполнить эту тишину чем-то обыденным.

— Ты красивее будешь, — вырвалось у Дориана раньше, чем он успел включить внутренний фильтр.

Но Эвилина не закатила глаза. Она медленно, очень осторожно повернулась к нему всем корпусом и он сделал то же самое. Теперь они стояли лицом к лицу, почти вплотную. Она смотрела на него снизу вверх с какой-то новой, изучающей предосторожностью, будто видела впервые, а он отвечал внимательным, тяжелым взглядом человека, которому надоело ходить вокруг да около.

— Кажется... теперь нас никто не прервёт. — тихо сказала он, кивая на пустынный берег.

Эви тихо рассмеялась.

— Надеюсь.

Она действительно была невыносимо, несправедливо красива. Белоснежные волосы, выбившиеся из-под шапки, выглядели седыми от оседающего на них инея. Чуть побелевшие ресницы, на кончиках которых тоже намерз крошечный лед. Ярко-красные от холода щеки и нос. И ласковая, едва заметная улыбка в уголках губ, та самая улыбка, что всегда согревала его и он неосознанно сам начинал улыбаться в ответ, стоило поймать её взгляд. Несколько долгих секунд они просто молчали, разглядывая друг друга.

— Тогда я договорю.

— Я тоже.

Дориан снова занервничал. Он почувствовал, как пересохло в горле.

— Эви, ты мне...

— Ты мне тоже. — быстро перебила она его, делая крошечный шаг навстречу.

— Что? — он ошарашенно моргнул, явно не воспринимая масштаб случившегося.

Он думал, что признание должно быть долгим монологом, возможно, драматичным.

Однако объяснять она не стала. Зачем тратить слова там, где прекрасно справляется физика тел?

Эвилина сделала еще один шаг вперед, сократив последнюю ничейную дистанцию и осторожно взяла его лицо в свои ладони. Пальцы были ледяными, но касание обожгло. Дориан замер, не в силах выдавить ни звука, боясь спугнуть момент лишним вдохом, а затем она плавно поднялась на носочки, потянув его за подбородок вниз, и прильнула к его губам.

Сначала она просто провела кончиком языка по его приоткрытому рту, робко, проверяя границы дозволенного. Оба одновременно зажмурились от накатившей волны ощущений. Дориан тут же отозвался, ладонь легла на её поясницу, притягивая ближе и лишая последнего дюйма пространства, а вторая рука крепко, но бережно ухватила Эвилину за запястье.

Затем последовало осторожное, изучающее касание языков. В этом поцелуе не было страсти или алкогольного опьянения, только вся нежность и накопленная за время их дружбы ласка, выданная в этот единственный миг. Эвилина тихо выдохнула ему в губы, всё ещё до конца не веря в физическую реальность происходящего.

Дориан становился смелее с каждой секундой. Он сам перехватил инициативу, углубляя поцелуй, пока их дыхание не начало сбиваться в единый рваный ритм. Они целовались долго, жадно наверстывая упущенное время, а когда наконец оторвались друг от друга, сделали это крайне неохотно. Тяжело дыша, они замерли так близко, что лбы соприкоснулись.

— Господи, ты... — хрипло начал он, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Шок на его лице стремительно сменялся чистым, почти детским восторгом.

— Твоя девушка? — улыбнулась Эвилина, игриво вскинув бровь, но тут же осеклась и зависла, наткнувшись на взгляд Дориана. Он смотрел на неё так, словно увидел редкое природное явление.

— Ты невероятная девушка, Кларк, — поправил он её севшим голосом.

И оба вдруг засмеялись, чувствуя внезапную, глупую дурашливость. В любой другой ситуации такие банальные реплики назвали бы пошлостью, но сейчас они звучали единственно правильно. Они просто стояли посреди замерзшего леса, наслаждаясь этим моментом тишины.

В этот момент сердце Эви окончательно тронулось и сдалось, она осознала себя девушкой Дориана не как временное утешение, а как свершившийся факт. А сердце самого Дориана билось о ребра так быстро, будто пыталось пробить грудную клетку и оказаться еще ближе к ней.

___________
По идее это конец этой истории, но впереди будет эпилог и я официально завершу это работу!