Танцевальный переполох. Нажать на крючок.

Измотанная многочасовым выступлением и тяжелым осадком от разговора с Бо, Эвелина рухнула на черный кожаный диван. Это помещение служило чем-то вроде общей гримерной или зоны ожидания для финалистов, но в нем не было ни зеркал в пол-роста, ни вешалок со сценическими костюмами, ни рассыпанной по столикам пудры. Только глубокие черные диваны, поглощающие любой свет, массивные столы из темного дуба. Именно здесь, участники финала дожидались решения жюри.

Эвилина сидела совершенно неподвижно, боясь расплескать все то, что творилось у нее внутри. Она честно уставилась в одну точку, на едва заметную царапину на лакированной ножке стола, потому что понятия не имела, как ей теперь двигаться. Новость, которую обрушил на нее Бо за кулисами, требовала немедленных действий, но тело отказывалось подчиняться разуму. Конечно же, она никому еще не сказала о том, что узнала. Мысль об этом была подобна тикающей бомбе. Девушка инстинктивно пыталась уберечь всех вокруг, Дориана, друзей, от этой ужасной правды, которая грозила аннулировать все их труды. В голове лихорадочно крутилось сразу несколько вариантов спасения друга из того самого «обезьянника», как Бо горько назвал следственный изолятор временного содержания.

— Ты в порядке? — голос Дориана прозвучал тихо, почти интимно в густой тишине зала.

Он подошел бесшумно, присел на корточки перед ее диваном и протянул запотевший пластиковый стаканчик с водой.

Эвелина вздрогнула и подняла на него взгляд. От неожиданности она растерялась. Их личный разговор несколькими минутами ранее был так грубо прерван Микой, что теперь девушка просто не понимала, как вести себя дальше. По логике они должны были вернуться к образу беззаботных партнеров, но маска трещала по швам. Тем не менее, она благодарно приняла воду, слегка дернув уголком губ в попытке изобразить улыбку. Хотя сейчас это давалось едва.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Ты сама не своя. — он остался сидеть внизу, глядя на нее снизу вверх и этот ракурс делал его слишком привлекательным. — Смотришь в одну точку, заметно погрустнела.

Он плавно переместился на диван, сев чуть ближе дозволенного, настолько, что его колено едва ощутимо коснулось её бедра через плотную ткань брюк. Этот контакт обжег кожу даже сквозь одежду.

— Ты поговорила с Бо. Что он тебе сказал?

Эвелина тяжело вздохнула и этот звук вышел слишком громким . Парень уловил её настрой мгновенно. Получив на свой вопрос уклончивый ответ в духе «Я расскажу чуть позже, когда мы останемся одни, сейчас вот-вот объявят результаты», он замолчал.

Просто сидел рядом, положив руку на спинку дивана за её спиной, но при этом абсолютно не испытывал неловкости. Всего десять минут, он признался ей в чувствах. Сказал это прямо, пока они выходили со сцены. Он не стыдился этого порыва, но и не давил, уважая границы.

Дориан не успел услышать её ответ, именно тогда появилась бледная посыльная с вестью от Бо. Парень искренне надеялся, что после конкурса, если эта пытка ожиданием закончится благополучно, всё успокоится. Они смогут поговорить нормально, спокойно, без лишних глаз и ушей.

Они просидели так недолго, может быть, пять минут. Оба молчали, но это не было игнорированием друг друга, скорее, это было заминка на подумать.

Скоро начали заходить другие финалисты. Кто-то перешептывался в углу, нервно теребя края костюмов, кто-то выглядел восторженным и уже праздновал победу шампанским из пластиковых стаканчиков, кто-то, наоборот, был убит горем, осознавая, что пролетел мимо призовых мест. Но совсем скоро к ним подошла одна девушка в ярко красно-зеленом бархатном костюме, напоминающем униформу рождественского эльфа. Тоже участница, но выступавшая в коллективе.

— Я просто в шоке! — затараторила она, всплеснув руками. — Ваш номер был просто великолепным! Абсолютно!

Восхищение заставило ребят синхронно поднять на неё взгляды.

— Это было невероятно, — продолжала та, захлебываясь эмоциями. — Вы буквально взорвали сцену! Такой уровень доверия... Вы очень милая пара.

— Пара? — Эвелина непроизвольно открыла рот, явно начисто забыв о правилах вежливости и благодарности за комплимент.

Теперь девушку волновало только употребление этого конкретного слова. Оно ударило по ушам, как сирена.

Дориан медленно поднял брови и посмотрел на тараторящую участницу долгим, изучающим взглядом. Взгляд был восхищенным, поддерживающим легенду. При этом он исподтишка, боковым зрением подглядывал за реакцией Эвелины, отслеживая, как стремительно краснеют кончики её ушей и скулы. С каждым новым словом девушки румянец становился всё ярче, предательски проступая сквозь слой матирующей пудры.

— Вы можете сколько угодно говорить прессе и фанатам, что вы просто партнеры, коллеги, — уверенно заявила «эльфийка», убежденная в своей проницательности. — Но такую химию передать на сцене просто друзья не могут. Я думаю, ваша победа уже в кармане, даже судьи вас прилюдно оценили.

Эвелина поспешила пробормотать дежурное «спасибо» и пожелать девушке удачи, лишь бы та поскорее ушла вместе со своим неуместным энтузиазмом. И на этом незнакомка наконец ретировалась, растворившись в толпе таких же возбужденных танцоров.

В комнате снова повисла тишина. Ранее было сказано, что неловкости они не испытывали, сидя в метре друг от друга, но теперь Эвелина была вся красная, как вареный рак и даже в какие-то моменты физически боялась скосить глаза в сторону Дориана.

Тот же, в свою очередь, был явно доволен ситуацией. Более того, он получал от её смущения почти детское удовольствие. Вместо того чтобы разрядить обстановку, он поступил ровно наоборот: демонстративно вальяжно откинулся на мягкую спинку дивана, закинул руки за голову и принялся принципиально, нагло пялиться на Эвелину, наслаждаясь каждой секундой её мучений.

— Ты покраснела.— еле сдерживая широкую улыбку, констатировал он.

— Нет, — тут же запротестовала Эвелина. — Мне просто жарко. Кондиционеры плохо работают.

— Правда?

— Безусловно.

— Тогда я могу быть спокоен, — протянул Дориан, намеренно сокращая дистанцию и понижая голос. — Ведь это не твоя реакция на то, что посторонний человек публично назвала нас парой. А я уж испугался, что мои признания произвели на тебя эффект.

— Знаешь что? — терпение лопнуло. Эвелина резко развернулась к нему всем корпусом, уперев руки в колени.

Глаза её опасно сузились, готовясь выпустить молнии. Она смотрела ему прямо в переносицу, собираясь высказать всё, что думает.

Однако Эвелина даже не успела раскрыть рот. Пространство помещения внезапно прорезал резкий механический звук. Началось приглашение на награждение через громкоговоритель и все присутствующие в зале отдыха мгновенно встрепенулись.

Дориан напрягся моментально, рефлекторно подавшись вперед и зеркально копируя позу партнерши. Они прислушивались к хриплому голосу ведущего, который зачитывал список. э

— На третье место приглашается команда уличного танца «Клык и Блеск»...

Глухие, но нарастающие аплодисменты донеслись откуда-то из главного зала, отделенного звукоизолирующей стеной. Звук был не таким оглушающим, как там, но достаточно отчетливым, чтобы понять, что эту команду встречает публика. Холодная волна прокатилась по позвоночнику Эвелины. Сейчас назовут второе. Её сердце пропустило удар, а рука сама собой нашла опору, крепко сжав край деревянного стола. «Пожалуйста» мысленно взмолилась она неизвестно кому, пусть хотя бы сегодня всё пройдет по плану.

— Вторым номером, серебром, с хитрым названием и сумасшедшей новогодней атмосферой приглашается коллектив «Три Кошки»! Аплодируем стоя!

Эвелина тут же услышала пронзительный визг в дальнем углу помещения. Одна из этих трех кошек, та самая девица в нелепом красно-зеленом трико, как раз и была той участницей, которая десять минут назад подошла к ним с Дорианом и во всеуслышание заявила, что они потрясающе смотрятся вместе. Не теряя ни секунды, триумфаторши поспешили на выход, цокая каблуками по линолеуму, чтобы занять свои законные позиции на сцене.

И вот настал роковой момент. Все разговоры оборвались на полуслове, превратившись в звенящую, напряженную тишину. Каждый присутствующий хотел этого первого места так отчаянно, что это желание можно было потрогать руками.

Дориан нервно положил сцепленные в замок руки на свои колени. Снова чувствовал этот липкий, холодный страх. Мысль о том, что он сделал что-то не так сверлила затылок раскаленным гвоздем. Отогнать эту паранойю сейчас было почти невозможно.

— И наконец-то последнее, заветное место... — голос ведущего из динамиков тянул интригу, наслаждаясь властью над толпой. — О, простите, коллеги, мне только что в базу внесли обновленные результаты...

Голос комментатора, который еще минуту назад звучал таким веселым, бархатным и восхищенным, заметно дрогнул. В нем появилась растерянность с огорчением.

— К сожалению, наш изначальный кандидат на первое место вылетел из строчки рейтинга из-за грубого нарушения регламента, в ходе которого команду дисквалифицировали... — официальным тоном начал говорить ведущий.

Гробовая тишина взорвалась. Помещение зашумело. Все начали лихорадочно перешептываться, вытягивая шеи. Всем было жизненно необходимо узнать, кто же именно нарушил правила настолько нагло, что их вышвырнули после финала. Участники переглядывались, перекидываясь безумными идеями и пытаясь вычислить виновника методом исключения.

Эвелина раскрыла рот, глядя куда-то сквозь стену и прислушалась к тому, что бормочут соседи. Она сама того не осознавая вцепилась пальцами в кожаный диван так, что побелели костяшки. Девушка нервно бегала расширенными глазами по комнате, беззвучно молясь всем известным богам, лишь бы это были не они. Пожалуйста, пусть это будет любая другая команда.

— Команда «Ритм Сердца»!

Дориан резко повернул голову, проследив за звуком. Его взгляд столкнулся с лицом Эвелины, у которой буквально вся жизнь в одну секунду улетучилась из глаз. Радужка стала абсолютно пустой, стеклянной. Кровь отхлынула от лица, оставив после себя бледность.

— Эта команда выступила неполным составом, нарушая пункт договора о неизменности дуэта, — чеканил голос из динамика. — В списках жеребьевки был зачислен некий Бо. Как вы уже помните, во втором туре у нас был видеобаттл, на котором отчетливо видно партнера мисс Эвелины Костиной. Однако сегодня на сцену вышел совершенно другой молодой человек. Мы вынуждены констатировать: команда «Ритм Сердца» дисквалифицирована из-за обмана судейской коллегии и несанкционированной смены партнёров. Первое место решением жюри присуждается команде «Звезды»!

Кто-то на заднем плане истерично пискнул от радости за победителей, но никому здесь, в зоне отдыха, уже не было до этого дела. Всем присутствующим, подобно настоящим крысам, сбежавшимся на запах падали, была интереснее новость о позоре их главных соперников. Десятки пар глаз одновременно уставились на черный диван, на котором в абсолютном ступоре сидели Дориан и Эвилина. На них смотрели с осуждением, злорадством и жадным любопытством стервятников.

Эви почувствовала, как внутри неё всё взрывается. Мозг отказывался воспринимать происходящее, выбрасывая белый флаг. Конкурс, в который она вложила столько сил, времени, стертых в кровь пальцев и бессонных ночей... Они ведь могли стать первыми. У них были все шансы забрать денежный приз. Они стояли в шаге от мечты, но из-за идиотского напора Эвелины, они нарушили главное правило честной игры. Их не просто лишили победы их размазали по стенке с максимальным публичным позором!

Какая теперь у неё будет репутация? У прилежной отличницы, королевы паркета, девушки, которая никогда не нарушала правил танцевальных конкурсов, всегда была порядочной, всегда была идеальной машиной для побед. Такая грубая, жестокая, унизительная дисквалификация ставила крест не просто на финале, она запарола часть карьеры.

Она взорвалась изнутри. Эвелина подскочила с дивана, чудом не перевернув журнальный столик, под крик Дориана позади. Девушка сорвалась с места, пытаясь бежать, пытаясь физически убежать от этого невыносимого стыда, от этого дня и вообще всего, что сейчас происходит с её жизнью. Конкурс рухнул, Бо сидит в камере, Кай давно предал, проигрыш завершает картину апокалипсиса, всё это завалилось в одну кучу, погребая её заживо.

Слёзы сами хлынули из глаз сплошным потоком. Она не могла остановиться, даже если бы захотела. Просто бежала туда, куда несли ноги, петляя между черными диванами и опрокинутыми стульями, распихивая плечами изумленных людей. Совсем скоро она оказалась на улице.

Выбежала через узкую служебную дверь черного хода пожарной лестницы и села прямо на ледяные ступени. Без верхней одежды, без шапки, без рукавиц, просто в тонком шелковом платье, тонких колготках и открытых туфельках на босу ногу.

Она всхлипывала, согнувшись пополам и закрыв лицо ладонями, пытаясь судорожно понять, как же быть дальше. Но в голове было абсолютно пусто. Ни мыслей, ни планов, ни идей для извинений. Мозг отключил рациональное мышление ради спасения психики. Сейчас она просто хотела плакать. Нет, не плакать, кричать. Дико, кричать так, чтобы стекла в окнах напротив пошли трещинами.

Ничего подобного она прежде не ощущала. Эвелина никогда не имела привычки плакать при ком-то. Она предпочитала держать всё в себе, закручивать эмоции стальной пружиной, поддерживать образ принцессы. У неё никогда не бывало такого. Её жизнь, выстроенная по линейке, пошла под откос, превращаясь в руины.

Плечи дергались в неконтролируемых спазмах, а горло уже саднило от холода и нехватки воздуха. Слезы замерзали на щеках, смешиваясь с тушью.

Но вдруг на её дрожащие плечи упала тяжелая куртка. Эвелина инстинктивно сжалась, боясь поднимать голову. Да она и не могла успокоиться, тело билось в истерике помимо её воли. В последний раз она так плакала из-за Кая, когда тот бросил её посреди улицы ради другой. Тогда появился Дориан. Он тогда дал ей плед и на одно короткое, безумное мгновение ей показалось, что это он снова пришёл к ней. Однако это было не так.

Незнакомый силуэт бесшумно опустился рядом на промерзшую ступеньку. От незнакомца веяло знакомым парфюмом, терпким, с нотками жасмина и дорогого табака. Спустя пару минут гнетущего молчания всё-таки раздался женский голос.

— Такое в первый раз?

Эвелина дёрнулась, инстективно пытаясь стереть рукавом пальто мокрое лицо, но поняла, что прятаться бессмысленно. Голос донёсся прямо до уха, такой родной, что стало только больнее.

Она почти сразу узнала его. Это была её мама. А осознание того, что именно мать застала её здесь, било ещё сильнее. Она-то уж точно не должна была видеть дочь плачущей.

— Да, — всхлипнула Эвелина, даже не поворачивая головы. — Ну тебе ведь неизвестно это, ты же никогда не приходила ко мне.

В последней фразе прозвучала вся накопленная за годы обида и глухая подростковая горечь. От этого признания Эвелину прорвало окончательно.

— Эви..— женщина тяжело вздохнула и в этом вздохе не было привычного укора. Только бесконечная усталость. — Я никогда не желала тебе ничего плохого. Мне хотелось, чтобы ты имела то, чего я не могла иметь в своём детстве. У меня не было успешного парня из хорошей семьи, но я нашла их для тебя. У меня не было столько красивой одежды и возможностей путешествовать, но у тебя они есть.  Всё было идеально, как мне казалось на первый взгляд...

— Мам, — Эвелина наконец подняла покрасневшие, воспалённые глаза на женщину. Это признание немного отвлекло её и заставил дышать чуть ровнее. — Это никогда не было чем-то идеальным. Фальшивые отношения, которые принесли мне абьюз, где не было ни грамма доверия и уважения друг к другу, были лишь только слухи и грязные рассказы за нашими спинами в школе. Спасибо за одежду, спасибо за всю эту мишуру, за карту с неограниченным лимитом. Но танцы... Танцы - это жизнь. То место, где я оставляю всю себя. Сцена - это единственное пространство, где я могу показать себя настоящей или менять свои роли на те, которые хочу играть сама, но никак не те глянцевые маски, которые создаёшь мне ты!

Она говорила быстро, захлёбываясь холодным воздухом и собственными словами. Впервые за долгое время между ними не было стены из вежливого равнодушия.

— О, Эви... — женщина протянула руку, но замерла в сантиметре от плеча дочери, словно боясь обжечься. Затем она тяжело вздохнула и осторожно, ласково приобняла свою девочку. Эвелина, помедлив секунду, ткнулась лбом ей в плечо, пряча пылающее лицо. — Прости меня. Я была не права. Я просто смертельно боялась, что танцы погубят тебя, как это было с бабушкой. Твоя одержимость пугает меня так же, как пугала меня её. Я правда не хотела, чтобы моя глупая предосторожность переросла в наши постоянные ссоры и эти идиотские запреты с отцом.

— Ничего, — прошептала Эвелина куда-то в воротник маминого шерстяного пальто, слизывая опухшие, солёные губы, которые уже начинали трескаться на морозе. — Ты делала это во благо, я понимаю твою логику. Но ведь понимаешь, что я не брошу? Ни за что.

Руки девушки покраснели от холода, нос и щёки приобрели сизоватый оттенок, на блондинистых прядях, выбившихся из небрежного пучка, уже прорисовывался колючий иней. Её ноги в тонких репетиционных кроссовках онемели и мелко подрагивали.

— Понимаю.— отозвалась мама, плотнее прижимая дочь к себе, пытаясь хоть немного согреть. — Мы поговорили на эту тему с отцом...

Эвелина мгновенно заинтересовалась. Она резко подняла голову и посмотрела прямо в глаза матери, голубые, точь-в-точь как у неё самой, явно ожидая продолжения фразы.

— Лисса Кристалл позвонила нам пару часов назад. — начала женщина, нервно поправляя лацкан своего дорогого кашемирового пальто. — Сказала, что ваш танцевальный зал пытаются выкупить. Вернее, уже практически выкупили. Именно поэтому ты решила участвовать в этом чёртовом конкурсе в обход нас, да? Не сказала родителям, надеялась выиграть призовой фонд... Мы правда ценим, Эви. Ценим, что ты стараешься для коллектива, не просишь наших денег и просто доказываешь нам, что ты самостоятельная девочка. Вернее, уже взрослая девушка. — Женщина остановилась, переводя дух. Видно было, как тяжело давались ей эти слова, идущие вразрез со всем её воспитанием. — В общем, мы с отцом посовещались в машине, после твоего выступления. И решили. Мы сейчас же позвоним юристам и выкупим ваш танцевальный зал целиком. На наше имя, но управлять будешь ты. Вернём твою команду в строй официальным путём.

— Что вы решили? — Эвелина чуть ли не прикрикнула, резко отстраняясь. Глаза, минуту назад полные слёз, теперь расширились от чистого, незамутнённого шока.

То есть её мама, которая всю сознательную жизнь ненавидела танцы, презирала современную хореографию и считала её уделом неудачниц, запрещала ей танцевать и душила любые позывы в эту сторону, сейчас извиняется перед ней за всё и предлагает купить целое помещение? Мама Эвилины, железная леди финансового сектора, признаёт, что её дочка смогла доказать им обратное?

— Мы поможем тебе. — твёрдо повторила женщина, хотя уголок её губ дрогнул в неуверенной улыбке при виде реакции дочери. — Сегодняшнее выступление показало намного больше, чем любой финансовый отчёт, Эви. Твой отец, кстати, сидел в зале. Он видел тебя. И я видела. Никто из тех, кто был там, не двигался так честно.

— О, мама... — лицо Эвелины снова исказилось, но на этот раз в гримасе безграничной, детской радости. Она прильнула к маме, крепко обхватив её руками, снова всхлипывая, но теперь совершенно по-другому, облегчённо, счастливо, выпуская остатки напряжения вместе с паром изо рта.

Просидели они так недолго. Всё-таки холодный камень лестницы был не лучшим местом для сердечных бесед, да и статус публичного места давал о себе знать, мимо периодически проходили люди, косясь на богатую даму в слезах и девчонку в нарядной одежде. Материнский инстинкт взял верх. Женщина аккуратно взяла дочь за дрожащие плечи и мягко, но настойчиво потянула, заставляя встать.

— Ты молодец, слышишь?

Эви кивнула, поднимаясь на ватных ногах. Она была безумно благодарна своей маме за то, что та впервые действительно её поняла, заглянув дальше банковских счетов и общественного мнения.

— Но лучше скажи мне, — внезапно нахмурилась женщина, оглядывая тёмную парковку. — Где твой прежний партнёр? Бо, кажется?

Эвелину буквально током пробило. Холод моментально отступил на второй план. Раз уж они не выиграли главный приз сегодня, значит, пора спасать Бо. Нужно было срочно вытаскивать его из участка.

— О боже, мама! — Эвелина схватила её руки в своих ледяных ладонях. — Прости, прости меня, пожалуйста, мне нужно бежать! Прямо сейчас! Встретимся сегодня дома? Обещаю, я всё расскажу вечером!

Не дожидаясь ответа, Эви уже рвалась к выходу на проспект, чудом уворачиваясь от прохожих. Она обернулась всего один раз, встретившись взглядом с матерью. Та стояла на ступенях, кутаясь в дорогое пальто, смотрела вслед убегающей дочери и впервые за долгие годы выглядела не хозяйкой корпорации, а просто растерянной, любящей женщиной.

«Она вернется домой..» - с облегчением пронеслось в её голове.