Танцевальный переворот. Нажать на крючок.

Веселье и свобода для Эвелин длилась недолго. Как только началась учёбная неделя, всё пошло не так, как она планировала. Расставания и репетиции - это ещё полбеды, хуже было то, что одна плохая оценка по уроку борьбы угрожала разрушить весь её год.

Едва окончив урок, Эви уже намеревалась выскочить из спортивного зала. Она только собралась перейти порог, как преподаватель громко остановил её у самой двери.

— Кларк, останьтесь, — сказал Зорки.

Он редко называл её по фамилии, и Эви поняла: разговор будет нелёгким. Мика, хлопнув девушку по плечу, пожелала удачи и вышла за железную дверь. Эви посмотрела вслед подруге и тяжело вздохнула - в этот раз никакая удача ей не помогла бы.

Она выпрямилась и последовала за мужчиной в его маленький кабинет, ту самую тренерскую, которую некоторые называли каморкой. Зорки перелистывал журнал, Эви села на простой стул, готовая выслушать приговор.

— Это не аттестация, — начал он, не отрывая взгляда от бумаги. — Я вижу, по большинству предметов у тебя всё отлично, и по идее я бы пошёл тебе навстречу. Но если до Рождества ты не исправишь оценки по борьбе, я не допущу тебя к экзаменам. Ты останешься на второй год.

Сердце Эви сжалось. Она знала о своих промахах, но никогда не думала, что из-за одного предмета её могут не допустить к выпуску. Все знали: провалил хоть один экзамен и официально ты не заканчиваешь учёбу. Мысль сидеть ещё один год в здесь казалась ей невыносимой. Родители, к тому же, были влиятельными людьми, и узнав, что их дочь станет второгодницей, могла вызвать у них гнев. Это было последним, чего Эви хотела бы.

Она не стала спорить. После нескольких формальных фраз и короткого «я постараюсь», девушка вышла из кабинета быстрым шагом и направилась в актовый зал. Даже не переодевшись после урока борьбы, она пришла на репетицию в спортивной одежде как есть.

Зал был уже чем-то привычным: неделя репетиций, вскоре будут просмотры номеров, а у Эви и Бо только начались первые поддержки в танце. Уиззи сидела на стуле и протяжно жаловалась, стуча ногой в какую-то деревяшку, и говорила о своём предмете, который уже несколько недель вызывал у неё ненависть.

— Ты не одна такая, Уиз, — протёрла лицо рукой вошедшая девушка и встала рядом с Бо.

— Там же проще простого, — донёсся голос Дориана, сопровождаемый хлопками. Он, видно, отряхивал руки.

Эви не хотела разбирать, кому именно была предназначена эта фраза - ей нужно было скорее закончить тренировку и попытаться отвлечься, как однажды советовали Дориан и Уиззи: чтобы проучить Кая, нужно показать, что тебе весело и легко без него. Но после последних событий ей было неловко притворяться, и кроме того надо было исправить оценки и выучить танец.

Бо и Эви взялись за отработку поддержки. Дориан осторожно сел рядом и стал объяснять Уиззи домашние задание. Видно было, что он добровольно принялся подучить девочку: сначала она не проявляла интереса, но потом сосредоточенно слушала и записывала.

На фоне этих двоих Эви и Бо выглядели как два утки в скотобойне: они не могли договориться даже о простом элементе.

— Мне больно, когда ты хватаешь меня за талию, — попыталась снова объяснить Эви, — ты должен брать меня за бёдра. Немного приподними меня перед собой, я сделаю шаг и прыгну, а ты приземли меня с другой стороны рядом - это две секунды!

Бо морщился. В его глазах читалась одновременно растерянность и желание помочь, но руки упорно возвращались к привычному захвату. Эви закрыла глаза на полсекунды, чтобы сосредоточиться. Она знала, что стоит поднять голос, то ничего не получится, нужно объяснить спокойно, медленно, дать партнёру уверенность.

— Да я не могу взять тебя за бёдра, мне неудобно, по‑другому не могу, — ворчливо ответил Бо, с нагловатой улыбкой отводя руку в сторону, будто доказывая непоколебимость своего мнения.

Эви уставилась на него, стиснув губы. Её лицо выражало не столько раздражение, сколько растущую тревогу: каждая неудачная поддержка оставляла на теле синяки, а впереди - показ номеров, куда нельзя приходить с травмами. Она шагнула к нему ближе.

— Если ты будешь продолжать хватать меня за талию, у меня будут синяки. Когда настанет выступление, мне просто будет больно выполнять свою часть. Через день-два я перестану нормально спать от ноющей боли. Это не шутки, Бо. Мы почти всё выучили - осталось совсем немного поддержек. Давай сделаем элемент так, как он поставлен изначально.

Бо развёл руками, демонстрируя бессилие и раздражение одновременно.

— Я ещё раз повторяю: я не могу по‑другому. Одевай подкладки, я не знаю, что ещё тебе сказать! — его голос звучал резко, будто он защищал последнюю линию обороны.

Эви фыркнула и прищурилась.

— Подкладки? — произнесла она с явной насмешкой. — Может, мне ещё пантофели надеть? Или кевларовый пояс? Ты что, издеваешься?

С трибун вдруг доносился смешок - сначала один, потом второй. Ребята, сидевшие позади, явно развлекались чужой ссорой. Эви почувствовала, как внутри всё сжимается, внимание посторонних добавляло остроты. Они оба уже были на взводе - репетиции, нервная подготовка к показу, и партнёры, которые не могут договориться о простом элементе.

Бо наклонил голову, услышав её сарказм. Он вздохнул и, чуть приглушив тон, отозвался вредно.

— Если тебе будет комфортно - то пожалуйста.

Эви сделала шаг назад, закатила глаза и, выпустив воздух, начала терять терпение.

— Ты можешь хоть немного вести себя серьёзнее? — спросила она. — У нас скоро просмотр номера. Если ты не сможешь правильно выполнить поддержку, как мы будем выглядеть перед преподавателями и остальными?

Бо, оскорблённый до предела, сложил руки на груди и выдал с вызовом.

— То есть ты сейчас хочешь сказать, что это я руиню танец?

— Я такого не говорила, — коротко ответила Эви, стараясь не повышать голос. Она понимала: срываться бесполезно, надо работать. Но внутри у неё всё равно кипело.

Бо отмахнулся.

— Я, конечно, понимаю, что ты танцор и всё такое, — наконец сказал он, ткнув пальцем в неё, а затем указал на себя, — но я никогда в жизни этим не занимался. Это не мой мир.

Уиззи, наблюдавшая за сценой с задней трибуны, склонила голову и влезла в разговор.

— Эви, ты думаешь, показав бегемоту бабочку, она завтра взлетит? — поинтересовалась она, улыбаясь. Её сравнение было нелепым, но в этот момент именно оно рассмешило Эви: небольшая детская шутка смягчила раздражение.

Бо, не оставшись в долгу, бросил взгляд через плечо на Уиззи и, выкатив глаза, прогремел.

— Это ты меня бегемотом назвала, малявка?

— Подбирай выражения, — спокойно вмешался Дориан, складывая в рюкзак карандаши и распечатки, которые ему понадобились, чтобы объяснять домашнее задание младшей.

В его голосе не звучало раздражение - скорее, лёгкая ирония и защита: он знал, что Уиззи ещё ребёнок и часто говорит, а думает уже потом.

Уиззи не удержалась и подначила.

— Бегемот, бегемот! — она заливисто рассмеялась и сделала вид, что прячется за спиной Дориана.

Для Бо это был вызов. Его волчьи инстинкты подсказывали действовать, он вдруг сделал вид, что безразличен и остаётся на месте, но в следующую секунду подпрыгнул и, грациозно перепрыгнув несколько сидений, рванул к девочке. Уиззи взвизгнула от смеха, ручка выпала из её рук и звякнула о сиденье, она уворачивалась и, смеясь, пыталась увернуться, но Бо оказался быстрее. В зале раздался общий смех, беготня превратилась в игру.

Дориан, уклоняясь от беспорядочных столкновений, тоже улыбнулся, его взгляд вернулся к Эви. Она, уставившись на сцену, прикрыла переносицу пальцами и тихо качала головой, наблюдая, как Бо валил Уиззи на мягкие сиденья, щекочет её и разыгрывает какие‑то угрозы.

Уиззи, пиная его в живот от смеха, невольно попала ногой прямо в внутреннюю сторону бедра парня. Бо поморщился, закричал смешно - всё выглядело как театральный бой без травм, почти без травм. Дориан громко рассмеялся, а Уиззи, срываясь с места, пряталась за его спиной, не в силах остановить хохот.

_______________________
как вам глава и кто по вашему мнению прав, Бо или Эви?