глава 1: Бегство в Москву
Я отчаянно бегу от своего прошлого. Бегу в Москву, в её многомиллионные объятия, и сейчас я чувствую, как каждый стук колес уносит меня всё дальше от той жизни, от той боли. Сидя в вагоне поезда, я смотрю через окно на пролетающие мимо пейзажи – поля, леса, дачные посёлки – и мне кажется, что каждый километр отделяет меня от той девчонки, которая когда-то знала только казанские улицы, только их жестокие правила и только одного Костю. Воздух в вагоне кажется наэлектризованным от моих собственных нервов и от предвкушения новой жизни. Впереди – испытующая неизвестность, но это гораздо лучше, чем понятный, но невыносимый кошмар позади.
------------------------------------------------------------------
Я приехала в Москву почти без ничего. Пара сумок, билет на поезд и непомерный груз воспоминаний. В тот момент мне было восемнадцать, и я только что закончила школу в Казани, но эти последние недели казались целой вечностью, навсегда отрезавшей меня от беззаботного подросткового возраста. За окном вагона мелькали огни большого города, и его необъятность пугала, но одновременно давала странное ощущение свободы. Здесь никто меня не знал, никто не смотрел с изумлением, никто не мог найти.
Первым делом нужно было найти жильё. С помощью пары объявлений, вырванных из старых газет, и пары часов скитаний по незнакомым улицам я нашла маленькую, душную комнату в старой коммуналке. Потолок осыпался, обои отклеивались, а на кухне царил хаос, который я пока не решалась даже трогать. Но это было моё убежище. Моё. Никто не мог ворваться сюда, никто не мог потребовать от меня объяснений. Это был мой новый мир, пусть и пока неприветливый.
Дни сливались в однообразную череду. Утром я искала любую подработку: мыла полы, клеила объявления, разгружала что-то на рынке. Платили копейки, но на хлеб и молоко хватало. Ноги гудели к вечеру, руки болели, но физическая усталость была лучшим лекарством от мыслей. Вечерами возвращалась в свою каморку и жадно читала учебники. Я купила их на последние деньги, старые, потрёпанные, но для меня они были сокровищем. Моей целью было поступить в медицинский. Стать врачом. Спасать жизни. Возможно, это было подсознательное желание исправить то, что я не смогла спасти в прошлом, или просто найти смысл там, где всё потеряло смысл. Мои руки, когда-то привыкшие к уличным дракам и способные нанести точный удар, теперь мечтали держать скальпель.
Одиночество накатывало волнами, особенно по вечерам. В Казани я всегда была окружена людьми – родителями, Айгуль, пацанами. Здесь же не было никого, кто мог бы просто спросить: "Как дела, Шишка?". Никто не знал моего прозвища, никто не знал моего настоящего "я". Я намеренно избегала сближения, держась от людей на расстоянии вытянутой руки. Любая привязанность казалась опасной. Я не хотела повторения того, что пережила, той боли от потери, от разрыва. Поэтому единственными моими "друзьями" стали конспекты и старые медицинские книги. Я поглощала их страницу за страницей, пытаясь заполнить пустоту внутри себя знаниями.
По ночам приходили они. Воспоминания. Я видела яркие вспышки: улицы Казани, универсамовских пацанов, смех Айгуль, и его глаза. Каждый раз я просыпалась в холодном поту, чувствуя, как помолвочное кольцо обжигает мой палец. Я никогда его не снимаю, оно всегда со мной. Единственный материальный якорь с той жизнью, от которой я так бесстыдно бежала, но который я не могла отпустить.
Москва постепенно превращалась из простого убежища в место, где я начинала строить себя заново. Я учила анатомию, зубрила латынь, разбиралась в сложнейших медицинских терминах. Это отвлекало. Это требовало полной концентрации, не оставляя времени для мыслей о том, что было. В толпе огромного города я была незаметна. И именно этого мне сейчас и хотелось больше всего. Каждый день был шагом вперёд, в новую, неизвестную, но такую желанную жизнь, где не было места теням прошлого.