Приезд мистера Натана
Меня зовут Альма Луиза Геверри. Я родилась в 1890 году, в калифорнийском городе Сан-Франциско. Мой отец Чарльз родом из Сардинского Королевства, он родился в 1851 году во времена Рисорджименто и стал свидетелем правления Виктора Эммануила ||. Его отец Артур Геверри был английским плантатором, а мать итальянкой Алессией Геверри, они познакомились, когда Артур путешествовал. В возрасте 30 лет Чарльз уехал работать и совершенствовать свои знания в Париж. Там он познакомился с моей матерью Ирен Лью, которая была младше его на 10 лет. Ее отец Александр служил государственным чиновником и был против отношений Ирен и сына плантатора. Но после длительных уговоров со стороны Чарльза, согласился на свадьбу. Когда бракосочетание завершилось, Чарльз и Ирен уехали в США. Они остановились на окраине города Сан-Франциско, там на скопленные деньги, купили небольшое поместье, в Бейлендс Сойл Просессинг, близ места, где берущая начало в горной системе Сьерра-Невада река Сан-Хоакин, впадает в залив Сан-Франциско общем устьем с рекой Сакраменто. С каждым годом у поместья появлялись новые пристройки и в скором времени оно стало большим именьем, заметным ещё в миле от него самого. В 1886 году родился мой старший брат Генри Геверри. И в нашей семье появились ещё два новых человека, это был сам Генри и его, а через 4 года и моя няня, ее звали Сильвия. Больше никакой прислуги у нас не было. Мои родители были против этого, а мать также считала излишним носить корсеты и тем самым причинять вред своему здоровью (за что нередко получала упреки и насмешки в свой адрес от старших подруг). Меня она также отучила от этого.
В 1904 году, когда Генри исполнилось 18 лет, его призвали к военной службе…
Он всегда писал, но вот прошло 2 года, было 2 часа 30 минут дня, 18 февраля 1906 года, мне 16, а его все нет. Я так скучала по разговорам с Генри, была вынуждена все время проводить или в компании матери, или с Сильвией. Недавно, ещё один человек поселился в нашем именье, его звали Джордан Айс, он работал садовником. Этого человека наняла Ирен, так как после отъезда Генри ей нечем было себя занять и она решила завести сад, и чтобы в дальнейшем его не губить, попросила помощи профессионала. Отец повздорив с матерью, решил, ненадолго, уехать в Итальянское Королевство, встретиться с Алессией (Артур умер 25 лет назад, на эти же годы он был старше ее), которой 15 января исполнилось 76 лет.
В одном из своих многочисленных писем Генри писал, что скоро, а именно, 20 марта приедет. Также он обещал привезти мне книгу, о которой я уже давно наслышана и мечтала, Генри сказал, что привезет, написанное Гербертом Джорджем Уэллсом произведение «Любовь и мистер Льюишем». Когда я получила это письмо, то немедленно поспешила сообщить о нем Сильвии и матери. Они были очень обрадованы, услышав эту отрадную новость. Мать тотчас распорядилась, чтобы ей принесли расписание на последующие недели. В день приезда Генри, все встречи и походы куда-либо были отменены. Просмотрев расписание мать также заметила, то что мы уже давно позабыли, наш поход в театр 21 февраля, на пьесу Рэйчел Крозерс «Нас трое». Туда мы должны были пойти вместе с нашими соседями Клорис Делори и ее мужем Джорджем Делори. Джордж был спокойный и добрый человек, к тому же лучший друг Генри, а его жена напротив злобной и нервной, конечно я не отрицаю, что у нее могли быть свои интересные стороны, однако такие стороны имеются и у воробья, который скачет у ее крыльца. Каждый человек в Сан-Франциско ей чем-то был противен. Так что к тому походу в театр я отнеслась безрадостно и восприняла это скорее, как должное.
Когда пробило 6 часов вечера Сильвия созвала всех на ужин (после того, как Генри и Чарльз уехали она стала и гувернанткой, и кухаркой и лакеем). Я пришла первой, так как мать еще обсуждала с садовником приезд своего сына, а также какие рассады, рассчитанные на март, надо купить и посадить, чтобы Генри приветливо встретили красивые цветы. Когда и она подошла к столу, Сильвия неожиданно задала вопрос:
-Билеты на пьесу быстро убывают, и я хотела еще раз уточнить, мэм, миссис Ирен, когда мистер Натан приезжает?
-Он приедет завтра, Сильвия. Утром, ступай, купи билет. Мы ещё должны успеть познакомить его с Делори. – заметив мое недоумение, мать поспешила пояснить. – О, дорогая, совсем забыла сказать, я пригласила в театр Натана. Ты же помнишь кто это? Он твой кузен. Он сын моего брата Филиппа Лью. Натан все равно хотел приехать в Сан-Франциско по делам, представляешь, какого же было его удивление, когда Филипп рассказал ему, что мы тут живем.
-Когда же, вы, хотели меня предупредить, Ирен (в нашей семье было принято, чтобы я называла мать, только по имени). Я не видела мистера Натана десять лет…
-Альма, все будет хорошо, помнишь год назад, я ездила в Париж к твоему дедушке Александру? Там я виделась с Филиппом и Натаном. Он настоящий юный джентльмен. И к тому же твой ровесник. Тут нечего беспокоиться. Он очень уважает тебя и Генри. Натан мечтает, когда ему исполнится восемнадцать пойти в армию, как твой брат. Сейчас он учится в Париже, а в Калифорнию поедет на стажировку.
-Да, уверена, вы, правы!
Все последующие наши разговоры, были в основном о платьях, аксессуарах и дорогих колье, я думаю разговор попросту замяла Ирен, видимо сочтя, что завтра ее дочь узнает есть проблемы в общении «с ровесником» или нет, ее мнимый мной настрой передался и мне. Я пошла спать уже и не помня о своей тревоге. Утром перед тем как уйти, Сильвия разбудила меня в завтраку. Одевшись в свое парадное платье, в честь приезда кузена, я спустилась (моя комната находилась на втором этаже, такого было построение нашего дома: на первом этаже гостиная, столовая и кухня, на втором большая и малая спальни, а также ванная, на третьем две гостевые комнаты) в гостиную. Она выглядела просто чудесно: на окнах висели новые шторы, белые с золотой вышивкой, купленные Ирен во Франции, на изящном журнальном столике стоял букет, который целый час везли по февральскому холоду, но вид его не испортился, а напротив был чудесен, диван был застлан тканью, в цвет штор. В столовой стол был убран новой скатертью, а под многочисленными блюдами лежали белые кружевные салфетки, посередине виднелись чудесные розы обвязанные лентой цвета фиалки, стоящие в хрустальной вазе. На одном из стульев сидела Ирен Геверри, одетая в роскошное платье.
-Доброе утро, дитя мое! – сказала Ирен бархатистым и повелительным голосом, и словно в подтверждение этого, жемчужное колье на ее шее одобрительно сверкнуло.
-С добрым утром, Ирен! – ответила я стараясь подражать ее аристократичности, но у меня это звучало простодушно.
-Натан приедет к ланчу, так что я решила не завтракать, а поесть уже вместе с ним. Но если ты желаешь, тут есть оладьи из кукурузной муки с клубничным конфитюром. Все остальное еда французской кухни, которую я сказала, купить Сильвии, когда вчера вечером она ездила в город. Я думаю тебе понравятся соусы бешамель и беарниз, а еще камамбер и бри – это сыры. Выпечка же вся волшебная, привезли чудесные свежие круассаны и багеты. Все остальные блюда сможешь попробовать, когда Натан приедет.
-Благодарю, но уверена, что мне хватит оладий с конфитюром.
-Хорошо. Я схожу за кофе.
-Да, спасибо большое. А вы не знаете, Сильвия успеет прийти до приезда мистера Натана?
-Полагаю, что да, по крайней мере, мы так договорились. Посмотри, сколько времени.
Я сходила в гостиную и посмотрела на центральные часы. За толстым итальянским стеклом неумолимо шло время, стрелка повернулась, и словно с упрёком ее меньшая сестра продолжила свой путь.
-Без пятнадцати двенадцать. – сказала я, вновь очутившись в столовой.
-Уже?! Ланч в двенадцать, думаю ты будешь не против подождать нашего гостя?
-Разумеется. Но где же Сильвия?
-Я уверена она скоро будет. Успокойся.
Не успела Ирен Геверри договорить, как послышался щелчок, возвещавший о том, что в дом вошли. Я поднялась и пошла ко входной двери.
-Здравствуйте, мисс Альма Луиза, извините, что опоздала. В театре были толпы народу.
-Ничего, ничего. Скорее переодевайся, мы должны встретить нашего гостя, как полагает.
Я вернулась в гостиную, Ирен плавно переместилась со стула в столовой на диван, что был напротив больших стеклянных часов. Я присела рядом с ней. Ирен обняла меня и посмотрела куда-то в сторону, потом ее взгляд начал беспорядочно скользить по комнате, будто ища приют. Ее глаза были наполнены непонятной грустью и печалью.
-Альма…
В этот же момент даже не дав Ирен договорить, бестактно раздался стук в дверь, это был Натан Лью – мой кузен. Мать жестом указала мне, чтобы я ответила на сигнал, я поднялась, поправила бант на платье и пошла в холл.
-Здравствуйте, мисс…
-Альма Луиза. Здравствуйте, мистер Натан.
-Ах, мисс, прошу меня простить. Я долго ехал и очень устал.
-Конечно. Мистер Натан, пожалуйста, пойдемте со мной в гостиную. Там, вас, ожидает, ваша тетушка, миссис Ирен.
-Ну, разумеется.
Ирен встала нам на встречу, колье на ее шее сверкало все так же приветливо, но уже с нотой необъяснимой тревоги.
-Добрый день, Натан! Ты, наверное голоден, сейчас ровно двенадцать, время ланча! – сказав это она развернулась к проему, который вел в столовую, мы последовали ее примеру.
За приоткрытою дверью показалось знакомое лицо Сильвии. Ее глаза, выглядывающие из под седых прядей, радостно заискрились при виде Натана Лью, про лицу расплылась добрая и милая улыбка. В руках у нее был поднос с серебряным сервизом. Она предложила мне, мистеру Натану и Ирен кофе. Мы все были голодны и с удовольствием приняли чашечки. С ними же в руках мы прошествовали за Сильвией в столовую, где стол благоухал обилием вкусных запахов.
Наши застольные беседы были в основном об учебе мистера Натана, армии Генри, о Чарльзе, о Филиппе и Александре, и конечно же об Ирен, временами она и Сильвия выбирались в дебри своей жизни и вспоминали меня, однако как объект для обсуждения, я не очень подходила. Прошло еще несколько томительных минут, и, возможно, если бы я ушла, никто и не заметил бы, но на это смелости мне не хватило. В это же время (скоро вы узнаете о моей привычке), в совершенно другой стране, в Италии, к одному местечку, в области Калабрии, подъезжал нескончаемый поток черных «кадиллаков» (повсеместно известных новейших автомашин, основанных в 1902 году). Эти автомобили останавливались у одного и того же дома – штаб-квартиры Ндрангеты, итальянской мафии, которая собирала на праздник всех «друзей», в честь девяти лет со дня основания их преступной группировки (1897). Никто из их гостей не знал, что не пройдет и получаса, как хозяева удалятся на переговоры с ведущей итальянской мафией Коза Ностра. Впрочем Ндрангета вовсе не оправдывала перевода своего названия (по-гречески это означает «доблесть»), даже в своей среде их считали выскочками и конечно, к чему тут идеализировать, они были убийцами. Но в тот день, в ту минуту у них на кону было все, в это же время мы мирно восседали на удобных стульях и обсуждали погоду на завтра. Где-то мысленно я была очень далеко, далеко от Ндрангеты, от разговоров с Ирен, Сильвией и мистером Натаном, я все думала, что же хотела сказать мать…
И вот настал долгожданный час (как ни прискорбно я этого желала) и мистер Натан, учтиво попрощавшись, с багажом в руках, легким шагом обогнул две лестницы. Дождавшись пока закроется дверь гостевой комнаты, я спросила у Ирен, что она хотела сказать, на что мать посмотрела на меня недоумевающим взглядом, и не дождавшись напоминания, поспешила забраться повыше на лестницу, а позже все тем же невозмутимым голосом пожелала всем приятного дня. Ответ последовал только от Сильвии, так как мне стоило больших трудовых вернуть себя из мира грёз и задать этот вопрос, и вот какое же разочарование, Ирен не хочет говорить, то, что хотела сказать примерно час назад, и такой же грустной я вновь очутилась в чудесном плену своего разума…