глава 28
Пальцы ритмично выстукивали по подлокотнику. За окно мелькали деревья и редкие деревенские дома вдоль дороги. Погода была пасмурной, но настроение это не портило.
Рядом, на водительском месте, сидел Ричард, который поглядывал на Вианора странным взглядом.
- Ты мне объяснишь, - начал он, - зачем мы туда едем и зачем ты разбудил меня ради этого с утра пораньше?
- Мы едем домой, - лучезарно улыбнулся Вианор. - Мне нужно поискать гримуар матери, уверен, он все еще в дворце Багряных теней.
- И тебя просто так отпустили? - удивился Ричард. - В жизни не поверю.
- Ну, - потянул Вианор, смотря в окно. - Не совсем...
***
Прошлым вечером Вианор стоял в кабинете Ламберта, собранный и спокойный. Сам хозяин что-то писал в документах, не поднимая на него голову.
- Мне нужно завтра уехать, - спокойно начал Вианор. - У меня встреча с одним другом, придется поехать в другой город.
- Далеко? - лениво спросил Его Величество.
- Нет, не очень, к вечеру вернусь обратно.
Врать Вианор умел спокойно и чётко, а сам даже не был уверен точно вернется ли он обратно к вечеру, как говорит. Вообще-то бывшая столица Луфрии находится далековато от столицы Кальдоры. Но Вианор был уверен, что все же решит всë быстро, вернется обратно и никто ничего не заподозрит.
- Ладно, - одобрительно кивнул Ламберт. - Только не едь сам, возьми с собой кого-то.
- Я не сам, поеду с Ричардом.
Мужчина одобрил его выбор и отпустил. Ричард, так или иначе, был на хорошем счету у королевской семьи, так что Ламберт ни на секунду не засомневался в выборе Вианора.
***
Ричард удивленно округлил глаза, постучав пальцами по рулю.
- Так ты ещё и Его Величеству наврал? И меня за собой потащил! - Ричард устало покачал головой. - Ой, Вианор, однажды мы, твоими молитвами, отправимся на гильотину...
- Не драматизируй, - махнул рукой Вианор. - Быстро найдем что нужно, вернёмся домой, и никто ничего не узнает.
- Ага, прям как было с гримуаром твоего отца? - усмехнулся Ричард.
Вианор закатил глаза и пихнул его локтем.
- Это я ещё виноват? Ты мне что говорил? "Да его даже не охраняет никто". Ага, так не охраняет, что уже на следующее утро к Его Величеству прибежали люди и сказали о том, что гримуара нет.
На это Ричарду было возразить нечего. Вианор смотрел в окно, на поля, которые проезжали мимо, деревья... Всё кажется меньше, тише, старее. Или это он сам стал другим.
Когда Вианор понял, что гримуар матери все еще лежит где-то во дворце, то не думая ни секунды позвонил Ричарду и сказал, что они едут. Теперь же, когда они уже пересекли бывшую границу и оказались на земле Луфрии... Он не знал, что чувствовать. Слишком спокойное лицо, и слишком беспокойное сердце. Руки предательски затряслись об одной мысли о том, что придется ступить на порог бывшего дома. Вианор тряхнул головой. Не нужно об этом думать, не время и не место. Не сейчас.
А Ричард словно чувствовал то, как тяжело на деле даётся ему это решение, так что всю дорогу старался говорить с ним, смеяться, только не давать думать о том, где в конечном итоге остановится их машина. Вианор тоже это понимал, и был так благодарен Ричарду, что даже простых слов не хватило бы, чтобы это описать. А он и не требовал.
На горизонте появляется дворец. Дворец Багряных теней - название, что раньше казалось гордым и непреломным. Теперь он смотрит на него с настороженной тишиной внутри. При виде знакомых строений у Вианора перехватило дыхание.
Когда машина завернула на площадь и остановилась, он ещё долго не решался выйти. Крутил в руках кольцо, не поднимая глаз. Ему казалось, что он никогда не будет по-настоящему готов столкнуться со своим прошлым. Даже если пройдет пятьдесят лет, даже пусть сто, да хоть целое тысячелетие! Вианор никогда не сможет смотреть на свой дом без трепета.
- Всегда можно отступить, - раздался тихий, почти полушепот Ричарда.
Вианор отрицательно покачал головой.
- Некуда отступать. - вышло куда более решительно и твердно, чем он сам ожидал, а после все же открыл дверь, ступая на разбитую брусчатку.
Его родной дом возвышается над землёй, как будто всё ещё пытается сохранять достоинство - несмотря на трещины в фасаде, потускневшие шпили и запустевшие сады, где некогда играла музыка и смех. В детстве Вианору он казался непреступным, почти мифическим: сияющий белым камнем, со шпилями, устремлёнными в небо, с балюстрадами, по которым гулял ветер, с витыми башнями, каждая из которых была особенным миром.
Теперь все иначе.
Вианор молчит, смотрит на это и молчит. Никакой радости в груди - только что-то тугое, медленно сжимающее сердце. Дом, откуда его вывели, как пленника. Дом, где умерла семья. Дом, откуда его народ ушёл в небытие.
Он помнит: вкус утреннего хлеба с медом, пальцы матери, поправлявшие его волосы, строгий голос отца, смех брата, высокие окна и солнце, пронзающее мраморный пол.
Сейчас - всё это кажется чужим. Он боится не увидеть воспоминания, а увидеть их и не почувствовать ничего. Понять, что теперь это место уже не его _дом_.
- Не будем задерживаться, - сказал Вианор, стараясь унять дрожь в голосе. - Найдем гримуар... И вернёмся.
- Мне пойти с тобой? - поинтересовался Ричард, видя каким разбитым он выглядит, смотря на старое, разбитое здание.
А Вианор лишь улыбается. Так тепло и лучезарно, скрывая за ней свои эмоции и переживания. Вымученно, но при этом искренне.
- Пойдем, покажу тебе каким я запомнил это место.
Ступать по мраморному полу было практически физически больно, словно вместо мрамора там было острое стекло. Он шагал вдоль длинных коридоров, медленно проводя пальцами вдоль стены, подоконников...
Когда-то здесь они бегали с Рэимом. Вианор часто подскальзывался на скользком мраморе, пока брат смеялся рядом, говоря о том, что в очередной раз выиграл. Вианор всегда протестовал: он же младше, ноги короче, это не честно! А потом он всегда включался в роль бедного-несчастного и начинал плакать, чтобы Рэим ослабил бдительность и пожалел его. А хитрый Вианор тут же тянул его на пол, заставляя упасть, а сам подскакивал на ноги и вырывался вперёд, задорно хохоча.
От этих воспоминаний стало чуть теплее, и стена под пальцами стала не такой холодной.
- А здесь была столовая, - как-то слишком весело рассказывал Вианор, ударившись в воспоминания, открывая очередную дверь. А ведь в детстве она казалась куда больше. - Помню, здесь всегда пахло каким-то специями.
Он повернул голову к стоящему рядом Ричарду и невинно улыбнулся.
- Мне никогда не нравилось.
Ричард не знал, тот улыбается, потому что воспоминания действительно для него такие приятные, или все как раз-таки наоборот, и за улыбкой он пытается спрятаться.
Они все же потратили некоторое время, чтобы пройтись по дворцу, но Ричард осуждать не стал. Он не знает, какого это - покидать свой дом. Уверен, что ужасно больно. А когда спустя много лет видишь его таким...
Вианор, поднимаясь к комнате матери, прошёл мимо собственной двери. Комната встретила его тишиной, но не той, что приносит покой - а выцветшей, застывшей в воздухе, как пыль, которой здесь никто не касался слишком долго.
Когда-то здесь пахло сухими цветами и чем-то сладким - мёдом, который приносила кухарка. Сейчас запах был другим: сырость в швах каменных стен, слабый оттенок плесени, древесная пыль.
Комната осталась почти нетронутой. Это само по себе ощущалось тревожным. Будто кто-то бережно, слишком бережно, хранил её как экспонат. Шторы из серого бархата, выгоревшие от солнца, всё ещё висели на окнах, задёрнутые. Края были обтрепаны, а подол - покрыт следами старой пыли. Свет пробивался сквозь ткань блеклым пятном, и в этом полумраке комната казалась меньше, чем он помнил.
На письменном столе всё лежало точно так же: деревянная шкатулка, где хранились всякие побрякушки, перья, пара засушенных листьев. Над столом - всё тот же шкаф с книгами, не по возрасту серьёзными. Вианор помнил, как с гордостью ставил туда фолианты, которые читал тайком, пытаясь доказать самому себе, что уже взрослый. Правда половины написанного, в силу возраста, не понимал.
Плед на кресле в углу выцвел. Когда-то он был небесно-синим - его мать лично выбирала ткань. Теперь это был бесцветный, почти серый лоскут, который больше ничего не стоит.
Кровать стояла у стены, застеленная аккуратно, но одеяло было явно чужим. Его покрывало - тёплое, с вышивкой змеи в венке - исчезло. Осталась только резная спинка кровати и отполированные временем края - отпечатки детских ладоней и сна.
Вианор стоял посреди комнаты, чувствуя, как что-то внутри будто сжимается - не от боли, а от странного, глухого понимания:
всё, что ты помнишь - осталось только в тебе.
А комната стала просто пространством. Клеткой воспоминаний.
И всё же, несмотря на перемены, в каждом предмете, в каждой трещине на полу, было что-то своё, родное. Неуютное - но настоящее.
- Вианор, - позвал Ричард, заглянув в комнату.
- Да, я иду, - поспешно ответил он и покинул комнату, больше не оборачиваясь.
Они вошли в комнату матери. Время здесь тоже словно застыло. Все осталось на своих местах, только в большем беспорядке. Мама бы не допустила такого. В воздухе витал тонкий аромат старых духов - терпкий, с нотками лаванды и ладана.
Вот, её кровать, на которой они лежали все вместе, смеялись и слушали истории мамы. Дверь на балкон, что раньше была стеклянной, сейчас представляла из себя лишь оправу, - стекло давно выбили. А вот на столе лежит стопка книг, а рядом с ней... Вианор поднял бумажную птичку. Он легко узнал в ней ту, что подарил маме почти перед самой её смертью. Кривую, слегка небрежную. Казалось, что она все еще хранила в себе частичку собственного тепла, и любви мамы, которая бережно хранила каждый, даже самый незначительный, подарок своих детей.
Вианор улыбнулся. Хотелось забрать её с собой, как память, но не стал. Оставил все так, как было. Чтобы место навеки сохранило то, что когда-то жило в этих стенах.
- Осталось понять, где именно мама хранила его, - задумчиво потянул Вианор, осмотрев комнату.
- Если его не забрали, значит, она спрятала его надеждно, - подтвердил Ричард.
- Будем искать.
Правда где искать пока было не понятно. Гримуар не мог лежать на виду. Мама всегда была осторожной. Даже с ним. Странно, что в дворце что-то сохранилось. Ему казалось, что мародёры давно все разграбили и вынесли даже то, что, казалось бы, никому не нужно.
Они разбрелись по комнате. Времени терять было нельзя.
Подойдя к трюмо, Вианор провёл рукой по столешнице, заглянул в ящики. Там лежали письма, ленты для волос, сломанный медальон. Но больше ничего.
Он задумчиво постучал пальцами по столешнице, обведя комнату взглядом.
И тогда он заметил: возле стены, за старым креслом, что-то стояло. Вианор с интересом потянул за продолговатую доску, которая в итоге оказалась рамкой под полотно. В его руках была картина, одна из тех, что рисовала мама. Краска выцвела и покрылась слоем грязи, и уже не была такой яркой, какой изначально её рисовали, однако красоты это не убавило. На ней был изображён фанатан в виде лотоса, из их внутреннего сада, и сам сад: зелёный, яркий и цветущий. Поздняя весна, расцвело дерево и все вокруг было в белых лепестках. Очень красиво, Вианор помнил то, каким был сад в это время года.
- Красиво, - сказал Ричард, выглянув из-за спины.
- Да, - тепло улыбнулся Вианор. - Мама очень красиво рисовала.
- А что это за цветок? - поинтересовался Ричард, указывая на маленький одинокий цветок голубого цвета возле фонтана.
- Не знаю, там никогда не было цветов, - призадумался Вианор, подойдя к балкону, откуда открывался вид на сад. - Да и не могло там что-то рости, там же везде каменная кладка.
Вианор призадумался, смотря на картину матери. Что-то его очень смущало, только вот что? Он ступил на хрупкую балюстраду, желая подойти ближе к краю.
- Нор, осторожнее, - предостерёг Ричард. - Со второго этажа падать больно, а оно тут всё хлипкое.
- Я аккуратно.
Он ещё раз взглянул на картину, потом на разрушенный фантан внизу. Сопоставил их ещё раз, всмотрелся в место, которое было изображено. А потом его словно осенило.
- Внизу, - скомандовал Вианор, оставляя картину и буквально вылетая из комнаты.
Быстро преодолел лестницу и распахнул старые, скрипучие двери, ведущие в сад. Здесь природа давно взяла своё, поросло травой, пробивающей даже каменную кладь. Вианор подошёл к фонтану, определяя откуда именно мама рисовала. Найдя нужный угол обратил внимание на кладь, где на картине был изображён цветок. Не было здесь никогда цветка. Он внимательно прошелся по месту, опустившись на колени. Всматривался достаточно долго, пока не заметил: в одном месте, прямо под самым фонтаном, каменная плитка как-то уж слишком уходила в землю. Вполне возможно, что просто совпадение: здание старое, за ним не ухаживают, может оно просто стало проваливаться под землю. Но Вианор настойчиво попытался взаимодействовать с ней. Пальцы цепляли край, но никак не могу его сдвинуть, - не хватало места, чтобы зацепиться. Расположение было неудобным, руками подобраться сложно. Пальцы в очередной раз соскочили, неприятно дернул ноготь. Вианор зашипел, прижав пальцами повреждённый палец.
- Ты сейчас себе все ногти поломаешь, - раздался голос Ричарда, который вышел следом, а в руках у него была какая-то длинная металическая палка, смутно напоминающая лом. - Дай мне.
Вианор отошёл, чтобы Ричарду было удобнее, и дело действительно пошло. В какой-то момент удача повернулась к ним лицом и они все же смогли оторвать камень от земли. Однако, когда они заглянули под неё, то там была только земля.
- Тц, мимо что-ли? - недовольно пробубнил Вианор.
« Не мимо, - тут же отозвался Ксарис. - Ты не чувствуешь?»
« Что именно? »
« Барьер».
Вианор задумался. А после указал пальцем на землю:
- Барьер?
- Барьер? - повторил Ричард, но, наклонившись ближе, удивленно подтвердил: - Барьер.
- Всё же мама заморочалась, - высказался Вианор.
« А снять его как? » - поинтересовался он у Ксариса.
« Зная твою мать - никак», - посмеялся тот, но он был единственным, кому было весело.
Вианор замер, всматриваясь в искусственную землю. Лишь муляж, чтобы недоброжелатели не забрали. Он протянул руку, но Ричард резко перехватил её.
- Подожди. - Голос у Ричарда был твёрдым, хотя в глазах мелькнула тень тревоги. - Ты же понимаешь, что, если барьер сработает как ловушка, он может убить.
- А если не попробовать, мы ничего не узнаем, - отрезал Вианор.
«Или он прав, или трус, - хмыкнул Ксарис. - Но помни: кровь открывает путь. Иногда - только кровь».
« Ты уже понял, что это за барьер?»
« Кровный, - ответил Ксарис. - Заклинание запечатывается каплей крови, и открыть его может только тот, кто связан с человеком по крови. Делай выводы».
- Что он сказал? - быстро спросил Ричард, заметив как изменилось выражение лица Вианора.
- У тебя есть что-то острое? - спокойно поинтересовался тот, поднимая голову на Ричарда, который от его вопроса напрягся.
- Тебе зачем?
- Рич, меньше вопросов, больше действий. Острое есть?
Ричард залез в карман брюк, вытащив оттуда складной нож.
- Что тебе сказал Ксарис?
- Честное слово, - возмутился Вианор, - еще раз ты спросишь и я тебя этим ножом прирежу. Давай сюда!
Ричард спорить больше не стал, протянул ему нож.
« Делаешь надрез и сразу посылаешь Суть, чтобы она смешалась», - направлял Ксарис, когда нож все же оказался у него в руках.
Вианор, последовав его наставлению, резко разрезал ладонь, неприятно скрывившись. Поднёс руку над землёй, позволив крови вперемешку с Сутью капать на барьер. Хватило буквально двух капель, чтобы "земля" стала пропадать, а под ней оказалась белая коробка.
- Держи. - Ричард протянул платок. - А то еще занесешь что-то.
Вианор поблагодарил, прижав его к порезанной ладони, пока Ричард сам вытащил коробку из земли, поставив перед ним.
- Открывай, мой принц. Это твоё.
Вианор медленно, аккуратно снял потрёпанную временем крышку, и из коробки вытащил сверток голубой ткани. Конечно, внутри был он. Он медленно развязал ленты, развернул обёртку - и узнал переплёт. Потёртый, стиснутый, но знакомый. На корешке - выжженный символ: полумесяц и шесть лучей. Личный знак матери: она - полумесяц, а шесть лучей... Вианор не помнит, что именно они означали. Знал только, что это точно могло принадлежать одной женщине.
Вианор сжал в руках гримуар, и вдруг ощутил: это не просто магическая книга. Это - часть её. Той, кого он знал, и той, кем она была на самом деле.
Он не знал, радоваться или бояться. Только чувствовал, как под пальцами медленно разогревается переплёт, а в глубине разума Ксарис негромко шепчет:
« Вот она, твоя настоящая наследственность. То, что действительно принадлежит тебе. Поздравляю, Ваше Высочество».
***
Он сидел на полуразрушенных ступенях, на коленях лежал гримуар, на который Вианор смотрел невидящим взглядом. Ему казалось, что он все еще чувствует её энергию от него.
Ричард опустился рядом. Тихо, спокойно.
- Как ты?
- А что со мной может быть? - в привычной манере усмехнулся Вианор, только как-то не весело.
- Возвращение домой - сложный шаг.
- Нет времени горевать о прошлом. Прошлое осталось в прошлом, а я - в настоящем, и мне нужно двигаться дальше. Если я не смогу, то ничего не стою. Буду таким же, как эти цветы в вазах, - всеми забытым и беспомощным.
Вианор посмотрел куда-то вдаль, - туда, где дорога вела обратно, и вдруг мысль родилась сама собой:
- Это дом из воспоминаний. Но уже не мой дом. Так что я хочу вернуться обратно, домой, где меня ждут.
Ричард ничего не ответил. Просто смотрел на него, пытаясь понять, что действительно происходит у него в голове. А с другой стороны, какой в этом смысл? Его голова - это его голова, он сам в состоянии решить, что будет там происходить.
- Так, ты пойдешь? - поинтересовался он уже осторожнее.
Вианор ответил не сразу. Ветер касается лица, словно шепчет: «Ты вернулся».
Но вернулся ли он на самом деле? Или это всего лишь призрак возвращения?
Вианор поднимает глаза на дворец. Понимает - здесь больше нет дома. Есть только память. И долг. Вианор смотрел на всё это с безмолвной тяжестью. Это был его дом - и уже не был. Остался только образ: величие, которое когда-то жило в каждом камне, теперь уступало место чему-то истрёпанному.
Он долго крутил в руках серебрянное кольцо, прежде чем твердо сказать:
- Да.
Оставив гримуар в машине, Вианор попросил Ричарда подождать его здесь, уверяя, что он не на долго. А после вытащил несколько небольших букетов с заднего сиденья.
Ноги сами повели его в нужном направлении. Туда, куда-то за территорию их садов, туда, где было их фамильное кладбище и где уже ждали знакомые могилы.
Тропа, заросшая высокой травой, извивалась между склонами, и каждый шаг по ней отдавался в груди тяжелым эхом. Вианор шёл один. Без охраны, без спутников, без слов.
Каменные арки, покрытые мхом и потемневшими от времени гербами, обозначали вход в ограду. Здесь всё было чужим и в то же время до боли знакомым. Он помнил, как в детстве бегал по этим тропам, не осознавая, что однажды вернётся сюда как последний из рода.
Склонившись под низкой аркой, он вошёл на территорию. Надгробия - аккуратные, в строгом стиле, с золотыми литерами имён. Их было немного. Ряд покоившихся предков и в самом центре - погребальная плита, под которой покоились его родители. Точнее пустая могила, тел же так и не нашли.
На плите - символ рода, едва различимый, будто стёртый временем и чужой властью.
Он подошёл медленно, остановился, глядя на два имени, высеченных в камне. Мать и отец. Их годы жизни. Слова, которые сейчас уже и не разобрать.
А рядом с ними еще две могилы: его старший брат и дядя. Когда их убили, то тоже похоронили на этом кладбище. Как великодушно, не правда? Сначала обмануть, убить, а после играть хороших, честных людей, и похоронить их на фамильном кладбище. Вианора воротило от этой напускной доброты.
Он опустился на колено и провёл рукой по холодному камню. Пальцы дрогнули. Три букета легли на камень. Первые букеты, за десять лет.
- Здравствуйте, - тепло улыбнулся Вианор, поднявшись на ноги. - Я вернулся. Простите, что так долго. Простите, что не тем, кем вы бы хотели меня видеть.
Ветер трепал его волосы, откуда-то пахло сыростью, - наверное, скоро будет дождь.
- У меня все хорошо, вы можете быть спокойны. Я не один, со мной рядом прекрасные люди. Хотел бы я сказать, что они мне как семья, но я не имею на это прова, стоя тут, рядом с вами.
Вианор печально улыбнулся.
- Дворец совсем забросили. Так печально это наблюдать. Хотя, я тоже молодец, за десять лет ни разу не навестил ни вас, ни дом. Словно стер все из памяти. Так было бы проще, но я помню, и хочу помнить. - Вианор обернулся, смотря в сторону, где стоял дом. - Знаете, когда Домион взойдет на престол, то я могу попросить его отстроить тут все. Он мне не откажет, я уверен. Просто подождите немного, я обязательно всё исправлю.
Улыбка дрогнула, когда по щеке скатилась слеза.
- Я так скучаю по вам, - прошептал Вианор. - Мне вас не хватает.
Ветер зашевелил кроны деревьев, зацепил складки его плаща. Где-то хрустнула ветка, отозвавшись глухим эхом. И в этом звуке ему почудился голос - мамин, может быть. Или просто эхо памяти.
- Обещаю, я всё исправлю. - он старался говорить твердо, но слезы все никак не хотели прекращать литься по щекам. - Я не забуду. Справедливость однажды восторжествует, я вас уверяю.
Вианор смахнул слезы. На них нет времени и сил. Здесь не было ни крика, ни ярости, ни проклятий. Только тишина. И обещание.
- Они могут похоронить нас, похоронить нашу страну. Но пока я жив - Луфрия будет жить.
Он последний раз взглянул на надгробия, сделал поклон, и тихо прошептал напоследок:
- Прощайте.
Над головой сгущались тучи, холодный ветер подхватывал каштановые пряди. И пусть выглядел он разбитым, но уходя в его глазах сверкали новые искры, которым еще предстояло превратиться в полноценное пламя.
Конец 1 тома.