Баллада о вечном змее: судьба и плен

Любовь способна стать самым сильным ядом, который человек добровольно вкушает день за днём. 

Однажды кто-то сравнил её с жемчужной пылью. И до сих пор никому не удавалось подобрать метафору лучше. Жгучая зависимость от чувств, навязчивые мысли и учащённое сердцебиение подобны той эйфории, что приходит от щекочущего нос блестящего порошка. Любовь пахнет чем-то сладким, как пудровый аромат жемчужной пыли. Это зависимость. От эмоций, ощущений и желания. Иногда эта зависимость бывает губительна. Иногда она — это всё, что может излечить раненое сердце. Порой человек умеет вовремя остановиться. Тогда томительное ожидание может стать прекрасным завершением дня. А порой... Важно знать меру. Иначе пути назад не будет. Потому что чаще всего, полностью отдавая отчёт каждому шагу навстречу смерти, человек не может повернуть назад. Жемчужная пыль уничтожает тело и разум, так же поступает и любовь.

Рэймонд лишь раз в жизни пробовал жемчужную пыль. Больше он к ней не притрагивался, хотя пиратов принято считать одними из самых главных покупателей порошка. До определённого момента капитан умудрялся избегать и любовь. Он насыщался короткими интрижками и временными симпатиями, обращая внимание лишь на внешнюю красоту. Рэймонда не интересовало, что у человека на душе, если через пару дней он навсегда исчезнет из его жизни. Однако совсем недавно в ней появился маленький принц, без зазрения совести утопивший все принципы в глубоком Северном море. Наперекор желанию заполучить богатство и узнать об отце или семье немного больше, Рэймонд развернул «Бунтовщика», направив его в сторону Ущелья рейдеров. После личного знакомства с Соколиным глазом отношение к пиратскому убежищу не сильно поменялось — для Рэймонда оно по-прежнему было вторым домом. Поэтому, когда на его руках очутился Реналь в бессознательном состоянии, Хейз думал только о том, как поскорее добраться до пиратской деревушки.

Впереди показался пролив между Равендором и Дорном. Возвращать принца практически на родину — опасная затея, но ещё опаснее было его состояние. «Бунтовщик» стремительно шёл вперёд. На горизонте выросли горы, отделяющие Ущелье от остального Свободного континента. Пиратам оставалось преодолеть некоторое расстояние между островами и попасть в бухту, где корабли с чёрными флагами встречали с огромной радостью. Когда Рэймонд впервые побывал в пиратском королевстве, он был удивлён тому, как спокойно и размеренно текла жизнь в, казалось бы, притоне жестокости и разврата. Хейз очень хотел показать Реналю шумные улочки, изобилие кораблей, пришвартованных в каждом уголке бухты, башни почтовых соколов и, конечно же, местные колоритные забегаловки, но явно не при таких обстоятельствах. Оставалось надеяться, что когда ему станет лучше, у них найдётся время на недолгий променад перед отплытием.

Рана на губе покрылась коркой, а синяк под глазом постепенно обретал жёлто-зелёный оттенок, хотя по большей части всё ещё напоминал неудачную чёрную метку. Рёбра побаливали, но, занятый переживаниями о состоянии Реналя, Рэймонд не сильно обращал на это внимание. Головной боли добавляли и сожаления о Флиппере. Не «может, нам стоило поговорить, мы же так давно дружим», а скорее «надо было потопить его корабль». Несомненно, воспалённый разум был куда решительнее и агрессивнее, чем всё обстояло на самом деле, но это не мешало капитану выплёскивать гнев, представляя, как «Чёрного дельфина» поглощала потемневшая в ночи вода.

— Мы скоро прибудем на место, капитан, – оповестил Гэб, становясь рядом.

Рэймонд бросил взгляд вперёд. Будто за несколько минут «Бунтовщик» мог продвинуться дальше по проливу. Наверное, Хейз выглядел чересчур задумчивым, раз старший помощник посчитал, что он не следил за курсом. На самом деле Рэй так всматривался в горизонт, что шлюп уже давно должно было притянуть к берегу силой мысли.

— Я уже вижу, – капитан вздохнул, поправляя несколько колец. Любому другому он бы бросил в ответ язвительную шутку. — Займись швартовкой. Я спущусь вниз, чтобы предупредить Парацельса.

— Я иду с тобой.

Хатберт был тут как тут: размахивал культёй и хмурил обгоревшее на солнце лицо. Он постоянно влезал в разговор с экспертным мнением, но, что удивительно, команда привыкла игнорировать его в большинстве случаев. Разве что Ливретт общался с ним, как с умалишённым на реабилитации. Просто даже пираты осознали, что этого старого морского волка легче потерпеть, чем провоцировать. После его трёпа о королевском достоинстве и постоянном «Ваше Высочество», которое даже Реналь умолял стереть из памяти, никто на «Бунтовщике» не воспринимал Хатберта всерьёз. Только Калеб с Нано любили подначивать старика. Возможно, надеялись, что тот психанёт и сойдёт в ближайшем порту так же легко, как и остался среди пиратов?

— Никуда ты не пойдёшь, – отчеканил Рэймонд, несмотря на кривую усмешку на лице.

— Ты не имеешь права мне приказывать, – прохрипел в ответ Хатберт, тряся пальцем в воздухе.

— Я имею право оставить тебя в Ущелье среди пиратов и уплыть.

— Мне необходимо повидать Его Высочество! – упёрся старик, бросив вдогонку: — Погань.

Тут не выдержал даже Гэб. Он быстро мирился со всем тем, что творил Рэймонд, но присутствие равендорского капитана на корабле всё ещё вызывало у него возмущение. Сделав резкий шаг вперёд, старший помощник нескромно выплюнул:

— Старый хер, сколько раз тебе говорили не обращаться так с капитаном?

— Он мне не капитан. – Хатберт с удовольствием сцепился с Гэбом, но оставался повёрнутым к Хейзу, тыча в него пальцем. Создавалось впечатление, что, потеряв одну руку, он использовал возможности оставшейся вдвое больше. — Я сам себе капитан! – гордо продекламировал равендорский моряк, но повысить голос так и не решился. 

И слава Сирингу. Потому что, услышав чистой воды хамство, нервы Гэба зазвенели бы подобно корабельному колоколу. Предотвращая разгневанную тираду старшего помощника, Рэймонд лениво поинтересовался:

— Зачем? – Он нахмурился. — Чтобы поднять там всех на уши? Реналь отдыхает, не надо брюзжать у него над ухом.

— Ты!...

— Подлец? Неотёсанный грубиян? – попытался угадать Хейз.

Старый морской волк весь покраснел, взрываясь от того, что пирату раз за разом удавалось затыкать ему рот. Честь равендорского рыцаря едва выдерживала такие унижения. А ведь ещё месяц назад он командовал шикарным голубопарусным фрегатом! Хатберт терпел всё это только потому, что считал пребывание на пиратском корабле наказанием за халатное отношение к защите принца.

— Поди прочь, – добавил Гэб, прогоняя его, как надоедливую мушку. 

Ноздри и без того большого носа раздувались, шумно втягивая воздух. Были бы у Хатберта длинные закрученные усы, то они, несомненно, затряслись бы от злобы. Морской волк так и не нашёл, что сказать, поэтому ушёл, громко топая ногами и разбрасываясь проклятиями. В его случае это было в крайней степени благородства. Только если он не решил сам спуститься к принцу.

Проследив за карикатурной фигурой вплоть до того, как она скрылась на нижней палубе, Гэб, качая головой, обратился к Рэймонду:

— Когда ты уже поймёшь, что оставлять его было плохой идеей?

— Расслабься, он просто переживает за Реналя. Если бы со мной такое произошло, ты бы тоже на всех ругался.

— Ещё чего.

Рэймонд пожал плечами, давая понять, что не поверил Гэбу и, оставив того наедине со штурвалом, спустился со шканцев. Совсем скоро фигура капитана скрылась внизу вслед за Хатбертом. Только в отличие от моряка, видимо, исчезнувшего на территории камбуза или кубрика, Хейз направился в каюту к лекарю. Пришлось признать, что под постоянным наблюдением Парацельса Реналь будет в большей безопасности, хотя Рэймонд хотел бы лично контролировать состояние маленького принца. Увы, в целительстве он смыслил не больше, чем Калеб в ухаживании за девушками.

Вступив в тёплую, пропитанную запахом целебных трав, каюту, пират мгновенно остановил взгляд на Ренале. Тот лежал на койке, бледный и уставший, будто его лихорадило несколько дней подряд. Принц не спал, скорее дремал, потому что его ресницы периодически вздрагивали, реагируя на посторонние шумы. Теперь он точно напоминал фарфоровую куклу со стеклянными глазами. Но даже полусознательное состояние не отнимало его красоты, заставляя сердце Рэймонда сжиматься от тревоги. В последний раз, — после укуса змеёныша, — видеть Реналя в подобном состоянии было намного проще. Не только потому, что между ними не было ничего, кроме насмешки судьбы. Тогда Реналь пришёл в себя через пару часов, сейчас же не мог встать на ноги уже второй день. 

— Как он? – полушёпотом поинтересовался Рэймонд, нервно прокручивая кольцо на большом пальце.

Стоило принцу услышать его голос, как ресницы задрожали быстрее, борясь с невыносимой тяжестью и режущей болью от яркого света из окна. Кроме невероятной слабости ничто не помешало ему приоткрыть глаза и даже попытаться изменить положение, чтобы взглянуть на капитана. В бессознательном бреду ему снились бессмысленные события. В них места менялись один за другим, слова звучали иначе, а силуэты плыли и выглядели ужасно карикатурно, будто Реналь смотрел на всех сквозь толщу воды. Но раз за разом он отчётливо понимал, что собственное подсознание упорно уродовало Рэймонда. Усмешка была ужасно страшной, а синие глаза полнились жаждой крови. Но сейчас перед ним стоял его капитан: красивый, встревоженный и немного нечёткий.

— Рэймонд, – украдкой позвал Реналь. В уголках его губ расцвела уставшая улыбка.

— Лежи, не беспокойся, – мягкость в голосе пирата была знакома одному только принцу. Однако со скоростью вспышки молнии тон зазвенел сталью. — Парацельс.

Лекарь сидел, сгорбившись над своими баночками и травами. Седые волосы под прямыми лучами солнца казались совсем прозрачными, словно Парацельс был настолько стар, что паук сплёл на его голове целый особняк. Игнорируя обращение капитана и тихо бормоча что-то себе под нос, корабельный врач сосредоточенно всыпал в узкое горлышко бутылки какой-то порошок при помощи крошечной мерной ложки. Сухие тощие пальцы совсем не дрожали, легонько постукивая по стеклу. Он щурился, наклоняясь всё ближе и ближе к столу, будто собирался уткнуться носом в деревянную поверхность. 

— Эй, старик, – повторил Рэймонд немного громче. — Я надеюсь, это лекарство?

— Да чтоб тебя молнией ударило! Не отвлекайте меня! – Парацельс зашевелился, как суетливая букашка, собирая рассыпанный порошок в ладонь.

В любой другой ситуации Рэймонд бы отшутился, но терпение и так было на исходе. Сжав челюсти, капитан процедил:

— Парацельс.

— Уже нет, – торопливо ответил лекарь.

— Как Реналь?

— Очень странно, – он не поднимал взгляда на Рэймонда, занимаясь одному ему известным порядком на столе: переставлял склянки с места на место, открывал и закрывал сундучки, перекладывал мешочки и цеплял скрутки из трав обратно на верёвку. — Я столько видел, и не могу понять, что это. У него нет жара, но он вялый, как...

— Не старайся, мы уже в Ущелье. – Не то, чтобы Рэймонд надеялся, что Парацельс справится сам, иначе бы не изменил маршрута. Старик привык к чему-то более конкретному — порезу, вывиху или синяку. Даже укусы морских тварей были ему понятнее, чем не пойми откуда взявшаяся слабость. Поэтому Хейз сразу направил шлюп в сторону пиратского королевства. Без помощи местных, сведущих в целительстве и магии намного больше, чем лекарь «Бунтовщика», вряд ли удастся полноценно излечить принца. Удивительно, как Рэймонду ещё хватало самоконтроля. Наверное, он просто не мог позволить себе поддаться искушению и выплеснуть гнев, подпитываемый несправедливостью, потому что для своевременного спасения Реналя нужна была ясная голова.

— В Ущелье? – эхом повторил лан Эккель, старательно вслушиваясь в разговор. — Зачем?..

Рэймонд шагнул к нему. Не желая беспокоить принца лишним движением, он не стал садиться рядом, а лишь коснулся холодного лба, убирая с лица беспорядочные чёрные пряди. Вблизи сквозь бледную кожу кое-где виднелись синие прожилки вен, под глазами пролегли тени, придавая лицу болезненную утончённость, а губы потрескались, будто после сильного мороза. У капитана что-то неприятно сжалось внутри от осознания, насколько хрупкой была человеческая жизнь. Если бы он мог, то без зазрения совести отнял бы её у другого взамен на излечение маленького принца.

— Здесь живёт лучший лекарь, которого я знаю, – объяснил Хейз. — Мы пойдём к нему. Уверен, тебе помогут. А как поправишься, устрою тебе прогулку по улицам пиратской деревни. Получше тех экскурсий, что проводят во дворце.

Реналь едва заметно шевельнулся. Веки дрогнули, взгляд на мгновение прояснился, и он попытался что-то сказать, но вместо слов с губ сорвался слабый, почти беззвучный выдох. Раздражённый собственной беспомощью, принц всё же вымучил из себя короткий вопрос, будто о другом волноваться не стоило:

— ...а карта?..

—  Карта подождёт, ты намного важнее. Только потерпи ещё немного.

Терпеть действительно оставалось немного. Совсем скоро «Бунтовщик» вплыл в бухту пиратского королевства, заведомо подняв чёрный флаг. Пришвартовавшись, многие матросы всё равно остались на палубе: визит к лекарю мог занять немного времени, из-за чего смысла спускаться на сушу и щекотать сознание доступными развлечениями просто не было. Лишь некоторые спустились перекусить и пройтись вдоль торговых рядов.

Ливретт вызвался сопроводить капитана до дома лекаря. Ему приходилось иметь с ней дело, и, стоило признаться, человек она не из лёгких — воспринимала только избранных, хотя лечила всех. Зная Рэймонда и его ситуацию, нетрудно представить, что он мог бы наговорить, если бы встретился со скверным нравом целительницы один на один. Во избежание конфликтных ситуаций боцман зашагал рядом, следя, чтобы плащ, наброшенный на Реналя, не слетел и не вызвал вопросов.

Будто почувствовав, что шлюп подошёл к берегам Ущелья, Рэймонд появился на верхней палубе «Бунтовщика», бережно держа принца на руках. Сопровождение Ливретта пришлось как раз кстати, потому что Рэй плохо помнил, где находился дом лекаря. В пиратском королевстве постройки слабо отличались друг от друга: деревянные, с одинаковыми порогами и оконными рамами. Некоторые жилища, располагающиеся на берегу, стояли на сваях, чтобы избежать сокрушительного ущерба во время прилива. Встречались и дома, построенные над водой, к чьим дверям вёл полноценный пирс. Так происходило из-за ограниченной территории по эту сторону гор. Пираты прибывали, желая найти убежище, а земля заканчивалась. Приходилось искать альтернативные пути расширения морского братства. 

Несмотря на то, что жили здесь, как сардины в бочке, на улицах не толпились люди, а в заведениях всегда было свободное местечко. Всё из-за того, что мало пиратов жили в Ущелье постоянно. Влекомые морскими просторами, они проводили большую часть жизни на корабле, а в королевство, если везло, возвращались доживать старость.

Рэймонд любил это место за то, что был здесь своим. Среди таких же разбойников не нужно было думать о том, что о тебе подумают или как косо посмотрят соседи на следующее утро.  На Соддене он себе позволить не мог, в Равендоре и подавно, но хоть Солярис радовал беспринципностью. К слову, гуляя по улицам Ущелья, сложно не заметить,  что здесь, подобно кусочкам разных пазлов, которые удалось собрать в единую картину, культуры континентов переплетались между собой.

Ливретт вёл капитана вперёд, лишь один раз свернув не в ту сторону. Обычно славные мэтры заботились о своей посещаемости и приобретали деревянные вывески, чтобы обозначить спектр услуг. На доме лекаря же не было ни единого отличительного знака. Разве что дверь когда-то давно выкрасили в зелёный цвет, но, возможно, это просто было прихотью хозяйки. Что удивительно, по ту сторону стекла висели милые розовые занавески в мелкий цветочек, а на подоконниках в горшках росли какие-то травы. На контрасте с пустым заржавевшим ведром у входа это смотрелось весьма странно.

— Давайте я, капитан, – предложил помощь Ливрет, ступив на порог. Он аккуратно толкнул дверь и так же аккуратно заглянул внутрь, оповещая о приходе: — Брукса... Простите за беспокойство. Нам нужна ваша помощь.

Не дожидаясь разрешения, Рэймонд вошёл следом. В отличие от каюты Парацельса, в доме было прибрано. Банки, миски и склянки стояли ровными рядами на полках и столах, постель была чистой, на полу лежали ковры, под потолком и на стенах висели травы и прочая магическая утварь. Метла в углу, книги в шкафу, свежие свечи — больше напоминало дом прилежной хозяйки. Пахло травами, спиртом и жжёным деревом. Окна пропускали прохладный ветерок, а солнце лениво пробиралось сквозь занавески.

После минуты гробовой тишины в зале появилась старушка. Хотя у Рэймонда язык не поворачивался её так назвать. Как и прежде, её тёмных волос едва коснулась седина, морщины окружали серые глаза, осанка выдавала возраст, но сама Брукса даже одевалась весьма вызывающе. Многослойная юбка путалась в ногах, вязаная кофта была изношена, на голове — повязка, а тонкие запястья и шею украшали множество бус и браслетов.

— Дверь была открытой, – виновато уточнил Ливретт.

Брукса удостоила его быстрым взглядом, сосредоточив внимание на Рэймонде. Явно не нужно быть всевидящей, чтобы понять, кому из троих понадобилась помощь.

— Кладите его на кровать, – махнула рукой целительница, и не сказав ничего более, скрылась в другой комнате.

— Лив, дальше я сам, возвращайся к остальным. 

— Уверены?

Рэймонд кивнул и шагнул дальше. Когда дверь за боцманом закрылась, он бережно уложил принца на кровать, поправив подушку под его головой. У капитана не было сомнений в том, делал ли он всё правильно, просто потому, что иного выхода у них не было. Размышляя над тем, какие варианты спасения принца он мог бы ещё рассмотреть, Рэй каждый раз приходил к выводу, что из всех творящих чудеса руками, доверил бы Реналя только Сейфиру. Но тот вряд ли имел какое-либо отношение к целительству. Да и где они с Морганой сейчас?

Выгнав из головы Джонсов, Хейз склонился над кроватью. Он всматривался в то, как поднималась и опускалась чужая грудь, будто это был единственный способ проверить, жив принц или нет. Пристально наблюдая за чужим дыханием, ему иногда казалось, что Реналь переставал шевелиться. Тогда сердце выбивало сокрушительный удар, и требовались ужасно долгие секунды, чтобы убедиться, что всё в порядке. К сожалению, Рэймонду этого было недостаточно. Поэтому иногда он ненароком касался маленького принца или находил повод позвать его.

— Реналь, открой глаза и посмотри на меня. 

Лан Эккель нахмурился. Всю дорогу он отдавал себе отчёт, находя силы сгорать от стыда из-за того, что Рэймонд нёс его на руках через всё Ущелье, но всё равно не мог окончательно осознать сути происходящего. Оказавшись в постели, намного мягче койки Парацельса, принц немного расслабился. От запаха целебных настоек его не выворачивало, а вокруг было удивительно тихо. Будто они спустились под землю или очутились в холле пустого замка.

— Не могу. Всё будто плывёт. – Он вжал голову в подушку, отчего в висках запульсировала тягучая боль.

— Многое теряешь. Тут поинтересней, чем в каюте у Парацельса. – Усмешка от попытки хоть немного развеселить Реналя быстро померкла, когда Рэймонд убедился, что принц не смотрел на него. Растерянный взгляд пробежался сверху вниз по тонкой фигуре. Капитан не хотел надоедать, но всё равно спросил, с меньшим энтузиазмом, чем мог бы: — Удобно? Я тут рядом, если что. 

Реналь не успел ответить. В комнату вернулась Брукса, возгрузив на стол около кровати множество лекарственных принадлежностей. Рэймонд внимательно рассмотрел их, будто среди ступок и банок мог прятаться нож для ритуального убийства. Убедившись, что вне целебных понятий ничего опасного в инструментах не спряталось, он сделал шаг в сторону. 

Брукса либо не замечала, либо мастерски игнорировала настороженность пирата. Вытерев руки влажной тряпкой, она подошла к кровати. Ей потребовалось около минуты наблюдения, чтобы взяться за работу. Закатав чужой рукав, целительница приложила два пальца к запястью, проверяя пульс. Параллельно с этим она не сводила взгляда с медленно опускающейся и поднимающейся груди, будто что-то подсчитывая в уме. Недовольно сведя брови, Брукса прощупала что-то на шее, а потом бесцеремонно оттянула нижнее веко, рассматривая зрачок. В последнюю очередь женщина взяла со стола крошечную баночку из тёмного стекла, откупорила крышку и поднесла её к носу Реналя. Тот вяло отвернулся и поморщился. 

Рэймонду стоило больших усилий молча стоять в стороне. Сдерживая замечания, он твердил себе, что это на благо маленького принца, и пока самовнушение работало отлично. Только пальцы скрещенных на груди рук сильно впивались в предплечья. Мрачно наклонив голову, Рэй наблюдал за каждым движением Бруксы: как она буднично ощупывала Реналя и задумчиво отстранялась, будто желая взглянуть на картину целиком. Непонятно, на ком он зациклился больше: с одной стороны желая сохранить даже самый ужасный комфорт для принца, а с другой мысленно заставляя лекаря произнести утешительные слова.

— Давно? – уточнила Брукса, перебирая пальцами бусы на шее.

— Нет, – с ходу ответил Рэймонд. — Мы тут же направились к вам.

— А что корабельный врач?

— Ничего полезного, – пренебрежительно бросил капитан. Он уважал Парацельса, и если бы сомневался в его навыках, не держал бы на корабле. Однако знания старого лекаря давно пора было обновить. Всю жизнь возясь с неженками-рыцарями, он явно не предполагал, что будет иметь дело с проклятиями и магией.

— С ним происходило подобное прежде?

— Просто так — нет.

Брукса удержалась от замечания, что просто так ничего не бывает, наконец-то удостоив Рэймонда прямым, упрекающим взглядом.

— Значит, было?

Рэймонд ответил ей не менее красноречивым выражением лица. Он чувствовал себя так, будто пришёл просить руки и сердца Реналя у его придирчивой, вечно недовольной матушки, которая вдобавок не одобряла выбора сына.

— Его зацепил детёныш морского змея, но после он быстро пришёл в себя.

— И ничего больше?

— Нет.

Брукса качнула головой, вернувшись к столу. Достав из кожаного свёртка тонкую свечу, она зажгла её о другой фитиль, расплавила воск снизу и разместила прямо на столе. Следом из того же свёртка показалась игла. Не совсем такая, какой зашивали одежду, но и не изогнутая, как для ран. Целительница прогрела её над огнём свечи, остудила, взмахнув кистью несколько раз в воздухе и вернулась к Реналю. Рэймонд напрягся, подавшись вперёд, но Брукса лишь осторожно проколола ему палец, выпустив крошечную каплю крови. Принц лишь кротко вздохнул. Сложно было представить, что по одному виду алой жидкости она могла что-то понять. Впрочем, целительница не собиралась просто смотреть. На обратной стороне иглы был выступ, напоминающий полотно лопаты. Брукса сняла им каплю крови, а после поднесла её ко рту и коснулась языком.

— У него в крови яд, – обыденно оповестила она, отложив иглу.

Трудно было описать эмоции, которые испытал в тот момент Рэймонд — от отвращения до негодования. Если таким промышлял каждый лекарь, он задумается над тем, чтобы повысить Парацельсу долю. Хотя ему почему-то казалось, что в изощрённых вкусовых предпочтениях было больше магии, чем медицины.

Отойдя от потрясения, Хейз остался очень недоволен вердиктом Бруксы. Какой ещё яд? Он был точно уверен, что на празднике никто не мог подсыпать ничего Реналю в кружку. Всё пираты пили с одной бочки, а принц не отходил от него ни на шаг. Мысль об укусе змея была не менее абсурдной: праздник проходил в прошлом месяце, а последствия были куда легче, чем сейчас. Рана зажила, Парацельс заверил, что укус змеёныша не опасен. Да и сам Рэймонд был уверен, что ядовитые твари не могли заплыть настолько близко к берегу. Поэтому в его утверждении не прозвучало ни капли сомнения:

— Но мой человек утверждал, что змей не был ядовит. 

— А я сказала, что у него в крови яд. – У Бруксы был особенный талант не придавать словам эмоциональной окраски и одновременно с этим заставлять звучать их очень  высокопарно. — Остался шрам?

— На спине. У плеча, – отчеканил Рэймонд, выдержав до этого красноречивую паузу.

— Надо снять с него рубашку.

Когда Брукса потянулась к пуговицам, практически полностью скрыв Реналя от взгляда капитана, он не мог продолжать терпеть. Да, она — лекарь. Им свойственно наблюдать и касаться чужих тел, но для Рэймонда в этом упрямо читался другой контекст. А всё потому, что он привык видеть маленького принца только рядом с собой. 

— Я сам.

Целительница, проигнорировав замечание капитана, расстегнула ещё одну пуговицу и лишь потом удостоила его взглядом. Недовольство, смешанное с насмешкой, плохо читалось на её отстранённом лице, зато сопровождало каждое движение.

— Мне он и подавно не сдался, – Брукса опустила подбородок, глядя на Рэймонда исподлобья. — Лучше сядь и придержи его. 

Удивительно, но Рэймонд не стал пререкаться. Сжав челюсти, он присел на край кровати. Усадить Реналя было проще простого. Истощённое тело, легче тёплого ветерка, практически не сопротивлялось. Капитан просунул одну руку принцу за спину, а второй обхватил предплечье, продолжая придерживать его даже после того, как он вяло высказал недовольство, дёрнув плечом.

— Оставьте меня в покое, – властно, но устало фыркнул он.

— Не капризничай, – с упрёком попросил Рэймонд, расстёгивая чужую рубашку и стягивая её со спины. — Лучше облокотись. 

Хейз помог Реналю закинуть руки к себе на плечи, и больше тот не сопротивлялся, уткнувшись лбом в шею пирата. Устало вздохнув, принц прикрыл глаза, и всё, что его успокаивало, — запах рома, мускуса и морской соли, пробивающийся сквозь терпкий аромат трав.

Легко коснувшись виска юноши губами, Рэймонд подвинулся чуть ближе. Наблюдая за тем, как Брукса изучала шрам, он невольно задумался над тем, к чему всё приведёт, если в крови Реналя действительно был яд. Да, он всё ещё отказывался верить в это, как и отказывался проявить по отношению к целительнице полное доверие. У Хейза никогда не было печального опыта с лекарями, чтобы он сомневался в их способностях. Ему просто не нравился сам факт уязвимости Реналя.

Брукса долгое время ощупывала шрам — для корабельного ранения он зажил весьма неплохо. Её тонкие пальцы периодически сдавливали кожу на спине принца до красноты или едва касались рубца, отчего лан Эккель жмурился и шумно втягивал воздух сквозь сжатые зубы. Он терпел только потому, что ему самому надоело это беспомощное состояние. Чувство вины за постоянные проблемы не делало лучше. Реналь приносил неприятности, будто команда «Бунтовщика» взяла на борт не третьего наследного принца, а чёрного кота. И вот в очередной раз пиратам пришлось пренебречь долгожданной добычей. 

— Осторожней, – не выдержал Рэймонд, когда Брукса надавила большим пальцем, будто втирая в кожу вокруг шрама какую-то мазь.

Она медленно моргнула, произнося про себя тысячу проклятий и недовольств. Будучи мудрой женщиной, она не стала провоцировать наглого пирата. Бросив чужую рубашку на подушку, Брукса вынесла вердикт:

— Шрам нужно сейчас же вскрыть, чтобы избавить тело от плохой крови. Тогда ему сразу станет легче.

Инстинктивно Рэймонд прижал Реналя к себе, положив руку ему на спину. Голос пирата закалился, подобно стали, а в глазах всколыхнулась буря.

— Убери от него свои руки и даже не думай в них что-то брать, ведьма. 

— Ты хочешь ему помочь?

— Я хочу, чтобы ты объяснила, что произошло, – повысил голос пират. — Думаешь, если тебя все называют лучшей, никто не станет задавать вопросов? Я вздёрну тебя на рее, если ты продолжишь строить из себя всезнающую врачевательницу. 

— Рэймонд, не кричи, пожалуйста, – тихо взмолился Реналь, не в силах вытерпеть громкой ругани над самым ухом.

— Прости, прости, – спохватился Хейз. Обращаясь с принцем, как с хрупкой фарфоровой фигуркой, он закрыл ладонями его уши и продолжил уже более спокойно, хотя в голосе, как и прежде, дрожало раздражение. — Ты едва осмотрела его и хочешь, чтобы я согласился на такое? Думаешь, я вчера родился, чтобы просто так поверить старухе в окружении вонючих трав?

— Это не тебе решать, – хмыкнула Брукса, поднимаясь с места. 

В комнате, пропахшей травами, нашлось место напряжённой тишине. Всего на несколько мгновений явственным ответом она заглушила шум за окном и притупила разрешающее воздух дыхание Рэймонда. Он действительно не мог в полной мере решать. Готов был взять на себя ответственность, но ничего более. К счастью, Реналь почувствовал потребность рассеять молчание:

— Рэй, пусть она делает, что считает нужным.

— Ты уверен?.. – нахмурился пират. Он хотел чуть отодвинуться, чтобы посмотреть на маленького принца, не упустив ни одной детали, но и взгляда, брошенного на спрятанное в изгибе шеи лицо, хватило, чтобы сдаться. — Если хоть одна капля выпущенной крови станет лишней...

Брукса сделала вид, что приняла угрозу, и стала готовить необходимое. Она снова зажгла ту тонкую свечу, а после прогрела над ней инструменты. На время исчезнув из комнаты, целительница вернулась к столу с аккуратно сложенными лоскутами ткани, — назвать их тряпками язык не поворачивался, — и большой миской воды. Открыв несколько баночек с абсолютно разным содержимым,  она расставила их на столе в только ей понятном порядке. Даже выйдя из дома, Рэй не перестанет слышать  едкий спиртовой запах, сладкий аромат мёда и откуда-то взявшуюся уксусную кислинку.

Приготовление длилось недолго, но пирату и принцу оно показалось растянутым в несколько бесконечных мгновений. Они отдали бы всё, чтобы пребывание в доме лекаря превратилось в секундную вспышку. Особенно после того, как тонкое лезвие коснулось шрама на плече. Брукса заверила, что после мази, которой она обработала кожу вокруг, должно стать не так больно, но у Реналя всё равно заныла каждая клеточка тела. Пальцы впились в спину Рэймонда, а глаза сомкнулись так плотно, что в темноте заплясали разноцветные пятна. Он будто вновь оказался на ночной палубе, залитой тёмной жидкостью и засыпанной щепками от упавшей мачты. Будто снова слышал крик змея, чувствовал, как острие кинжала впивалось в кожу между неокрепшими чешуйками. Только вокруг было тихо, а его болезненное тело обнимали руки человека, ради которого он в тот день бросился на морскую тварь.

По спине потекла струя густой крови, впитываясь в подложенные на кровать полотенца. Брукса обмотала пальцы лоскутом ткани и всё давила на кожу вокруг, желая выгнать как можно больше яда. Рэймонд чувствовал, как с каждым движением Реналь вжимался в него сильнее, задерживал дыхание и подавлял жалобные всхлипы. Пират уже несколько раз хотел заставить целительницу прекратить, но то, что он наблюдал, вынуждало его держать рот на замке.

Кожа вокруг надреза пульсировала, а когда Брукса приложила к ней смоченную дурнопахнущим раствором тряпку, будто воспылала живым огнём. Ощущение прокалывающей насквозь боли парализовало плечо. Даже холодная мазь, обильно покрывавшая повязку, не облегчила состояние изнывающей кожи. Чистые бинты туго стянули грудь. Когда боль немного поутихла, Реналь почувствовал себя таким уставшим, что, моргнув, погрузился в сон. 

Рэймонд уложил принца на живот и ещё долго сидел молча, большим пальцем выводя беспорядочные узоры на чужой ладони. Реналь больше не дрожал от бессилия, поэтому спал спокойно, едва ощущая заботливые прикосновения. Несмотря на то, что пират чувствовал облегчение, замечая, как кожа принца снова приобретала розоватый оттенок, а руки переставали быть такими холодными, его лицо было сосредоточенным и даже отстранённым. Пока Брукса занималась уборкой, шумя всем подряд, Хейз пытался сложить в единую картину всё, что удалось узнать о состоянии Реналя. 

Под белыми бинтами медленно расцветало красное пятно, превращая следы от мазей в грязное нечто. Подтянув плед, Рэймонд прикрыл им изящные плечи принца.   Трудно было оторвать взгляд от его лица, наконец-то погрузившегося в спокойный сон, но посторонний звук заставил обернуться — Брукса неаккуратно забросила на верхнюю полку миску, в которой ещё недавно была вода. Вместо того, чтобы предложить помощь, потому что он явно не был обязан, Хейз выждал момент и бесцеремонно поинтересовался:

— Ты начнёшь говорить, или всем лекарям языки подрезают?

Бруксе, не реагирующей на наглости Рэймонда, как тот того заслуживал, следовало поставить памятник. Специально не отреагировав на вопрос сразу же, целительница сначала вытерла грязь со стола, а только потом ответила:

— Кому бы я язык подрезала, так это тебе.

— Я не уйду без объяснений.

— Пожалуйста, – хмыкнула Брукса. — Оставайся. Мне ещё один лишний помощник пригодится. С таким-то нравом.

Рэймонд отвернулся обратно к Реналю. Он медленно провёл пальцем по тыльной стороне его ладони, а потом вернул взгляд на Бруксу. Целительница уже что-то тщательно перетирала в ступе, отчего по комнате расползся едва уловимый цветочный аромат. Серо-фиолетовую кашицу она перекладывала в крошечную баночку, какими нередко пользовались молодые девушки, храня в них крема. Видимо, Брукса занималась не только изготовлением лекарств, но и «помогала юным девам сохранить красоту». 

— Ему станет легче? – нахмурился Рэймонд, наблюдая, как чопорная целительница перевязывала баночку лентой цвета лаванды.

— Дай ему отоспаться, и он придёт в себя. – Брукса вытерла миску, сложила туда новый «букет» из сухоцветов и, добавив масла, снова взялась за ступку. — Но ненадолго. Рано или поздно яд в крови снова заработает, и мальчику станет только хуже, – предупредила она и, заметив недовольство на лице пирата, нехотя объяснила: — Яд змеиных детёнышей куда опасней взрослых особей. Как и личинки этих морских тварей, он спит, и с каждым пробуждением становится сильнее. Один из таких обмороков может стать для него последним. Яд в крови реагирует на стресс или любое другое переживание. Копится, а потом получается это. Поэтому твой лекарь и не заметил его тогда. 

— Ты уверена?

— Думаешь, ко мне мало идиотов попадают, которые после удачной охоты решают хорошенько развлечься с проституткой? – хмыкнула Брукса. 

И даже Рэймонд не удержал усмешки. Он очень уважал Парацельса, но готов был признать, что именно такого лекаря, как Брукса, не хватало на «Бунтовщике». С другой стороны, отнимать столь важного человека у Ущелья не хотелось — другим пиратам помощь нужна не меньше.

— И ты знаешь, что с этим делать?

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? – Не дождавшись ответа, целительница торжествующе продолжила: — Знаю. Нужен другой яд. Менее опасный, чем этот, чтобы выгнать грязь из крови. Обычно перлоцвет отлично подходит. Я сделаю из него лекарство, которое нужно будет принимать некоторое время.

При упоминании перлоцвета брови Рэймонда подскочили вверх. Непонятно, с опаской или насмешкой он отнёсся к «знаниям» Бруксы, но явно не был доволен способом вывести яд из организма другим ядом. По крайней мере, не перлоцветом, из которого делали жемчужную пыль. Даже если в этом был смысл, наркотик из подводного цветка вызывал привыкание. Не с первого же приёма, но трёх или четырёх было достаточно, чтобы организм требовал предоставляемых жемчужной пылью ощущений. 

— Тебе напомнить, что из него делают жемчужную пыль, а не лекарство? – Хейз поднялся с места, скрестил руки на груди и сделал шаг к столу. — Реналь попробует эту дрянь только через мой труп.

— Ты хоть одну книгу в своей жизни открывал? Перлоцвет обладает множеством свойств. Всё зависит от того, как его приготовить.

— Сейчас месяц Штиля.

— А мне и не нужно, чтобы он цвёл. – Заполнив ещё одну баночку, Брукса убрала всё в сторону. — Только я не держу его при себе. 

— Хочешь, чтобы я оставил Реналя здесь и притащил тебе подводный букет? – Рэймонд не сдержал надменного смешка.

— Ты же хочешь избавить его от змеиного яда. Он мальчик слабый, его на много припадков не хватит. Особенно, если путешествовать с таким, как ты.

***

По правде сказать, Хейз думал, что они с Реналем больше никогда не расстанутся. Путешествуя на одном корабле, сложно представить место, где можно было бы спрятаться от команды даже на пару часов. А при высадке на сушу далеко всё равно не уйти — пиратам рады не во многих местах, и большинство предпочитали не бродить в одиночку. В компании не только веселей, но и безопасней. Но, к сожалению, на жизненном пути встречаются обстоятельства, вынуждающие оставить дорогих сердцу людей.

Мили, разделяющие «Бунтовщика» и землю Ущелья рейдеров, меркли на фоне тех часов, которых команде пришлось провести в неведении. Не все они, конечно, прониклись к Реналю симпатией, но прекрасно видели, как к пленнику привязался капитан. Если за время отсутствия с ним что-то произойдёт, вряд ли Рэймонд быстро придёт в себя. Лучше будет поскорее добыть подводный перлоцвет и вернуться с трофеем в королевство. 

Первое время Хейз не находил себе места. Оставлять маленького принца у надоедливой целительницы было плохой идеей. Несмотря на то, что ему стало лучше, Реналь остался предоставлен сам себе в незнакомом месте. Для него даже в Солярисе было бы безопасней, чем в Ущелье. Но ничего другого не оставалось. В его крови всё ещё тёк яд, чтобы без последствий перенести даже такое недолгое путешествие.

Брукса объяснила, что перлоцвет предпочитал для роста дно Спокойного моря. К сожалению, у берега Свободного континента искать не было смысла — он не задерживался там надолго. Особенно в недавно прошедший месяц Цветения. Необходимо было найти другой неглубокий участок, чтобы без специального оборудования собрать «букет». Рэймонду показалось, что добраться до Проклятого острова будет быстрее, чем бесцельно бороздить просторы в поисках мели. Его территория славилась резкими перепадами дна, как говорят, из-за того, что остров якобы постоянно вырастал на новом месте.

Ветер шумел в парусах, «Бунтовщик» медленно, но упорно шёл вперёд. Сквозь рябь лазурной воды, если приглядеться, уже можно было разглядеть нечёткие пятна ярких кораллов. Рэймонд был полностью погружен в свои мысли, не прекращая наблюдать за командой, которой в кои-то веки не пришлось работать до кровавых мозолей в поисках Проклятого острова. Его не было видно на горизонте, но дно уже радовало безопасной близостью. 

— Вот, капитан, я нашёл то, о чём вы говорили. – Ливретт вышел из каюты, протягивая Хейзу раскрытую толстую книгу. — Информация не настолько полная, как хотелось бы... Но тут есть рисунки. 

Рэймонд взял её, кивнув боцману в знак благодарности. Из всей команды Лив знал о травничестве и истории больше всего: в церкви они много времени проводили за книгами, обучаясь азам врачевания и религии. Именно поэтому Хейз поручил ему найти как можно больше информации о перлоцвете. Ливретт обращался с книгами бережно, ценил каждую выведенную букву и каждый мазок наброска. В церкви они наверняка были на вес золота, а их иссохшие, пожелтевшие страницы страшно было переворачивать.

Разворот сборника о растениях, который, видимо, пираты прихватили в качестве трофея, был исписан мелким текстом, поясняющим самую очевидную о перлоцвете информацию. В написанном не было ни слова о изготовлении жемчужной пыли, да и о лекарственных свойствах почти не упоминалось. Зато на странице, почти на её четверть, был изображён кропотливый набросок: тонкие стебли, напоминающие лианы, стремились вверх, а на всей их длине было разбросано множество шариков, напоминающих горох. Они росли беспорядочно, почти образуя гроздья, а в период цветения превращались в мелкие белоснежные цветочки.

Выживую Рэймонд перлоцвет никогда не видел, и теперь хотя бы понимал, почему его так прозвали. Даже если из информации он не почерпнул ничено нового, зато будет знать, что именно искать. Закрыв книгу, он передал её обратно Ливретту.

— В любом случае придётся нырять. 

— Может, стоило одолжить у кого-то в Ущелье купол? – поджав губы, Лив с беспокойством глянул на капитана. Боцман ни в коем случае не сомневался в его способностях, но хотя бы со страховочным тросом было бы спокойнее.

— Не стоило. Здесь не так глубоко. Я нырял в места и похуже, – успокоил его Рэймонд. Перед глазами тут же промелькнуло непроглядное дно озера Костей, усыпанное скелетами. Вот там бы действительно не помешала бы профессиональная подмога. Здесь же — на мелководье Спокойного моря, чья температура сейчас была идеальной для купания, пирату ничего не могло помешать. 

Рэймонд осмотрелся по сторонам, а после, повысив тон, отдал приказ:

— Готовьтесь сбросить якорь и опустить паруса! Подготовить шлюпку к спуску на воду.

Зазвенела якорная цепь. Потасканные паруса «Бунтовщика» туго стянули и подвязали к реям. Экипаж давно был готов к приказу, поэтому долго ждать не пришлось. Матросы уже суетились у шлюпбалок, готовя лодку к спуску. Следовало проверить каждый канат, аккуратно подтянув шлюпку к борту.   Нехорошо, если она позорно плюхнется на воду с такой высоты, не имея почти никакого груза. Одни держали тали, другие проверяли саму лодку: не пересохла ли где-то древесина или не скрипели ли блоки. Под бортовые леера уложили вёсла, чтобы не мешались при спуске, а на корму закинули моток толстой верёвки на всякий случай. 

Рэймонд уже спустился со шканцев, чтобы закинуть свою сумку перед тем, как спустится по канатной лестнице вслед за шлюпкой, когда Калеб бесцеремонно опередил его и забросил под одну из скамеек свой мешок.

— Я пассажиров не беру, если ты вдруг не заметил, – небрежно, но с насмешкой бросил капитан.

Квартирмейстер не стушевался под его взглядом — уж слишком много они проработали вместе. Будучи очень упрямым и самоуверенным, Калеб даже не подумал о том, что Рэймонд мог говорить серьёзно.

Он встал перед ещё неспущенной шлюпкой, перенёс вес на одну ногу и, скрестив руки на груди, заупрямствовал:

— Пусть лучше мне змей голову откусит, чем ты один поплывёшь. Если хочешь, чтобы я ушёл — сам выноси меня вперёд ногами.

— Да пожалуйста, – Хейз пожал плечами и отпихнул Калеба в сторону, чтобы беспрепятственно закрепить канатную лестницу к борту. — Не забудь ажурный зонтик для нашей неспешной прогулки.

Матросы отдали тали, позволяя шлюпке свободно лечь на воду. Ещё фиксируемая несколькими канатами, она покачивалась на лёгких волнах в такт «Бунтовщику». Рэймонд спустился первым и занял место на корме, Калеб шёл следом. Усевшись напротив капитана, он, не обсуждая, взялся грести. Лодчонка двинулась туда, куда кораблю было не добраться — к мелкому дну. На фоне даже небольшого шлюпа она смотрелась словно игрушечная. Вёсла туго погружались в воду, а после с облегчением выскакивали из неё, пуская рябь и сверкая на солнце.

Пираты плыли в тишине. Рэймонд периодически посматривал за борт, высматривая подходящее место для погружения. Пока кроме ярких красно-жёлтых кораллов и стаек мелких рыб ничего не попадалось. Иногда по поверхности, влекомые слабым течением, почти ползли клубки зелёных водорослей, видимо, затерявшиеся по пути в Южное море. Среди растительности попадались ленивые полупрозрачные медузы. Они были настолько крошечными, что едва ли накормили бы даже самую мелкую черепаху.

— Сколько мы ещё будем рисковать жизнями ради сахарной принцессы? – Недовольство квартирмейстра разрезало морскую тишину вокруг. Он, не отпуская вёсел, заёрзал на месте. Надо быть безумцем или Калебом, чтобы так смело предъявить капитану за вечное спасение никудышного пленника.

Хейз облокотился о борт шлюпки, из-за чего она немного наклонилась в сторону. Их с квартирмейстером встретившиеся взгляды напоминали резкую границу между Северным и Спокойным морем. Казалось бы, вода должна аккуратно смешиваться, но тёмная синева и светлая лазурь отказывались принимать стороны друг друга. Так и Калеб с Рэймондом. Рэй не мог воспринимать претензию квартирмейстера со всей серьёзностью, зная его нравы, а Калеб не собирался уступать даже капитану.

— Реналь не принцесса, – напомнил Хейз, хотя всё же мог согласиться, что иногда Реналь вёл себя именно так. Но, что странно, пирату это только нравилось. Рэймонд указал на руки квартирмейстера, крепко сжимающие вёсла, и добавил: — А тебя никто не заставлял плыть со мной.

— Что ты к нему так привязался?

В глубине сознания Калеб предполагал, какой ответ прозвучит, но даже не собирался воспринимать ни одну форму взаимоотношений между капитаном и пленником. Реналь был и будет чужим на «Бунтовщике», сколько бы раз он ни выходил с экипажем в море. Пусть он одолеет хоть сотню морских змеев, всё равно останется для квартирмейстера неприспособленной неженкой, снискавшей спасения у капитана пиратов только Сиринг знает каким способом.

— А ты к Таре? – парировал Рэймонд.

Калеб не смог придумать быстрого ответа, поэтому сжал покрепче вёсла и уставился на собственные ботинки. Лицо перекосило: он то хмурился, то сжимал челюсть, будто хотел что-то сказать, но из последних сил сдерживался. Взгляд упрямо упирался в дно лодки, игнорируя присутствие Рэймонда напротив. Квартирмейстер не пытался выставить обиду напоказ, потому что вовсе не обижался, но от этого не выглядел менее по-детски глупо. Он скорее был зол даже не на капитана, а на то, что только ему одному не нравилось присутствие Реналя на борту. И сделать с этим ничего не получится. Да, Калеб не жаловал чужаков, но ведь Тару он принял? А от неё могло быть проблем намного больше, чем от мальчишки, которого безумный старик без устали звал принцем. В чём же причина? Всё опять сводилось к Рэймонду. К его взглядам в сторону Реналя, улыбкам, вниманию, словам и прикосновениям, в которых, казалось бы, только квартирмейстер видел их личную тайну, скрытую за дверями капитанской каюты. И только ему это казалось до тошноты противным.

Калеб пару раз шумно втянул воздух, делая вид, что он намного выше глупых споров о пленниках и девушках. Но мысли всё лезли и лезли в голову. Бывший рыцарь не отличался фантазией, но даже ему трудно было сдерживать сочные претензии. Поэтому, как бы храбро квартирмейстер ни боролся со своим характером, всё же проиграл. С его губ сорвалось короткое, но достаточно громкое и возмущённое:

— Это бред.

Рэймонд скривил губы и пожал плечами:

— Из моря соль не испарится, как говорится.

Калеб впился в него взглядом, желая оставить под вторым глазом синяк древком весла. Если он признается, что его волновало происходящее между капитаном и пленником, то сам себя возненавидит.

— И долго ты собирался молчать об этом?

— Я нарочно ничего не скрывал. 

После усмешки Рэймонда Калебу оставалось лишь снова замолчать. Он бросил вёсла, поднялся на ноги, отвернулся, постоял так недолго и снова сел. В этот раз квартирмейстер храбро прожигал капитана взглядом. Прищурившись, он будто пытался заставить Хейза выложить всю правду, пресекая шуточки и отговорки. Со стороны, конечно, всё это выглядело по-детски глупым — бывший рыцарь вёл себя не лучше сахарной принцессы.

Казалось бы, что могло быть лучше возможности спокойно всё обсудить? Они были вдвоём, на лодке, в отдалении от команды, но как столкнувшиеся два кита не могли разойтись в огромном море. Рэймонд даже не собирался вести себя умнее, хотя мысленно потешался над глупым поведением Калеба, а тот в ответ даже не думал уступать. 

— Драки не будет? – наигранно удивился Хейз, когда квартирмейстер сел обратно и взялся за вёсла. Он уже давно перестал грести, но держался за них, как утопающий за канат.

— С тебя хватит.

— Жалко, я не насладился процессом в полной мере.

— Серьёзно? – не сдержался Калеб,  подавшись вперёд. — Тогда почему мы не потопили «Дельфина» вместе с его трупом?

— Хороший вопрос. 

— Так и скажи: Реналь сделал из меня мягкотелого пацифиста.

— Прекращай за него цепляться. Тебя Тара манерам не научила?

— А ты прекращай защищаться Тарой.

— Надо было брать её с собой. 

— Ещё чего, – Калеб издал нечто между смешком и раздражённым выдохом.  

— Двое безнадёжных романтиков в лодке, не считая меня, – протянул Рэймонд, расслабляясь. Какое-то время он с ленивой ухмылкой наблюдал за тем, как квартирмейстер пытался выровнять темп, но пока что у него получалось только злобно плюхать вёслами по мелким волнам. Выждав момент, когда деревянное ребро войдёт в воду под нужным углом, перестав раздражать Калеба ещё сильнее, Хейз выпустил на волю своё любопытство:

— У вас что-то было после того поцелуя?

— Нет, – сухо буркнул пират.

— Скудно, – цокнул языком Рэймонд, — надо назначить вам совместную ночную вахту.

Калеб по-злому взглянул на него, не удержавшись от язвительного замечания:

— Оставь их для своих свиданий.

— У меня для этого есть целая каюта.

На лице квартирмейстера отразилась высшая степень отвращения. Уж к таким шуткам он никогда в жизни не будет готов.

— Рэй, – глухо окликнул Калеб после недолгого молчания. Они почти добрались до нужного места, и пока была возможность, раз уж у них вышло что-то похожее на разговор по душам, квартирмейстер хотел выяснить ещё кое-что.

— М-м?

— И всё же, почему ты отпустил...

— Не называй его по имени, – прервал Рэймонд. Его лицо тут же помрачнело, брови немного сдвинулись к переносице, как бы беззаботно он ни хотел выглядеть.

— Почему подонок ушёл безнаказанным?

Хейз и сам до конца не разобрался. Поэтому его ответ получился более расплывчатым, чем предполагал квартирмейстер.

— Я грамотно расставил приоритеты. Удивлён, кстати, что никто не поднял шум, даже жалею. – Видя, что объяснение не принесло Калебу удовлетворения, Рэймонд зачем-то решил зайти с другой стороны: — Но поставь себя на моё место. Если бы у тебя на руках была Тара без сознания, что бы ты сделал?

— Прирезал бы каждого.

— А если бы тем самым подонком был я?

Калеб нахмурился, опустив взгляд. Возможно, он даже в полной мере осознал то, о чём говорил капитан, но комментировать и обсуждать дальше у него не было никакого желания.

Рэймонд тоже не стал заострять внимание на открытой концовке их диалога. Вместо этого он снова облокотился о борт, высматривая заветный перлоцвет среди ярких коралловых пятен на дне.

— Гляди в оба. Скоро будем нырять.

И действительно, совсем скоро Калеб  отложил вёсла, чтобы понять, куда именно указывал капитан. Сбросив верхнюю одежду и сапоги, оба пирата погрузились в воду. Тёплые волны сезона Солнца обняли плечи мужчин, увлекая их глубже. Под лазурной поверхностью было куда темнее. Рэймонд даже пожалел, что нырял сейчас не с Сейфиром — его негаснущие огоньки пришлись бы кстати. Косяки мелких рыб расплывались в стороны, как только тени пиратов нависали на кораллами. Калеб неуклюже зацепился за один из них, чуть не оставив морю дар в виде куска своей штанины. Пару раз им приходилось всплывать. На деле перлоцвет оказался немного глубже, чем казалось, сидя в лодке. А ещё солёная вода щипала глаза. Кроме того, Хейз чувствовал, как пекли ссадины по всему телу от недавней драки.

Наконец-то оказавшись прямо над перлоцветом, пираты зависли над поверхностью, чтобы перевести дух, а потом, задержав дыхание, синхронно нырнули под воду. В толще лазурного моря мир казался немного иным. Он напоминал жидкое, тягучее стекло, немного ломающее привычное видение. В ушах стоял гулкий шум тяжёлой толщи и шипение лопающихся от движений пузырьков. Рэймонд плыл впереди, и Калеб видел, как блики проникающего в воду солнца дробили его спину, а проплывающие сверху рыбы оставляли неровные длинные тени.

На дне покачивались длинные стебли ламинарий. Песок лежал неровными бороздами, а кое-где из него торчали обросшие водорослями коряги. Между камнями поблёскивали раковины и набухшие от соли щепки. Хейз развернулся, чтобы махнуть квартирмейстеру рукой. Среди зелени наконец-то показалось нужное растение: его тонкие стебли, усеянные зелёными жемчужинками, тянулись к поверхности. 

Оба сделали несколько мощных гребков, чувствуя, как малые запасы воздуха в лёгких давили на грудь. Видимо, им придётся ещё раз всплывать, прежде чем собрать букет. На периферии мелькнуло нечто большее, чем безобидная мелкая рыбёшка. Рэймонд отреагировал сразу. Он лишь увидел, как между водорослями разошлась лёгкая рябь. Калеб проследил за взглядом капитана, вопросительно вскинув брови. Хейз качнул головой. Под водой всё казалось намного больше и безобразнее, чем было на самом деле. Но стоило им добраться до перлоцвета, как движение повторилось. На этот раз намного ближе, и уже оба пирата почувствовали мощный поток воды, закручивающийся над ними. Среди тысячи пузырьков воздуха показалось два грациозных хвоста. От удивления и паники последний воздух выскочил из лёгких пиратов. Даже если внезапные гости не представляли опасности, им пришлось всплыть.

— Что это было?! – сбивчиво выпалил Калеб, отплёвываясь от воды.

— Давай греби и лезь в лодку! – прикрикнул на него Рэймонд. 

Влажные волосы лезли в глаза, мышцы уже ныли от усталости, а пираты возвращались в шлюпку ни с чем. Квартирмейстер ухватился за борт, пытаясь подтянуться. Лодка качнулась, едва не опрокинув обоих. Видя неуклюжие попытки товарища, Рэймонд перехватил его под локоть и как мог затолкнул в шлюпку. Калеб плюхнулся на дно, но тут же поднялся, отбрасывая с лица мокрые пряди. Хейз вскарабкался следом, тяжело дыша.

К тому времени, как шлюпка успокоилась, подстроившись под ритм ленивых волн, пираты успели перевести дух. Прежде казавшийся тёплым, теперь прохладный ветерок обдувал мокрые спины. Калеб даже не подумал браться за вёсла, потому что был уверен в том, что два огромных хвоста не остановят Рэймонда на пути к цели. Надо только переждать морские волнения.

Когда пиратам показалось, что опасность миновала, вода на поверхности снова задрожала. Рябь разошлась кругами, а из неё медленно проступили две женственные фигуры. У обеих волосы напоминали жидкое розовое золото, в котором утонули жемчужные украшения и ракушки. Длинные пряди скрывали острые линии тела. Глаза блестели подобно драгоценным камням, на пухлых розовых губах сияли игривые улыбки. Кожа мерцала перламутром, а капли стекали по тонкой шее, минуя полупрозрачные жабры. Они были настолько же красивы, насколько порой опасны. Лица — юные, но скрывающие взгляд хищниц. Движения — грациозные, но изворотливые, подобно змеям. Под рябой поверхностью воды виднелись очертания хвостов — розового и фиолетового.

Две русалки с любопытством рассматривали пиратов в лодке. Далёкие родственницы сирен были не так опасны, но иногда заигрывались и приносили вред морякам, попавшим в плен их очарования. Их песни не убивали, маня несбыточными мечтами, а влюбляли. Многие говорили, что мелодии русалок опасны лишь для тех, чьё сердце ещё не познало любви. Так что, с большей вероятностью, Рэймонд с Калебом были в безопасности. Морские девы, если не воровали поцелуи, то выманивали драгоценности.

— Мальчики-и-и, – сладко протянули девушки. Нырнув, они выплыли совсем рядом с лодкой. Глаза блестели любопытством, длинные ресницы роняли на румяные щёки крошечные капли воды.

— Девочки, – передразнил Рэймонд. Ему приходилось наблюдать за русалками со стороны. Как и каждый моряк, он готов был рано или поздно столкнуться с этими красивыми созданиями. Правда, не думал, что это произойдёт так не вовремя.

Русалки мило захихикали, пираты переглянулись. Одна из девушек нагло облокотилась о борт и уложила на руки подбородок. Шлюпка немного наклонилась, по другую сторону от неё показался широкий плавник розового хвоста. Каждое их движение было настолько плавным, что едва поднимало шум или брызги. Будто сами русалки были созданы из морской пены и лишь причудливо меняли формы.

— А что это вы тут делаете?

— Собираем перлоцвет. – Страшнее всего было обидеть русалку, поэтому Рэймонд старался отвечать сдержанно. Вдруг они считали источник жемчужной пыли своей собственностью?

Обе с интересом рассматривали пиратов, томно моргая и не скрывая довольной улыбки. Им явно нравился вид полуголых мужчин, чья мокрая кожа блестела в лучах солнца. Да и сами пираты не упустили возможности с любопытством изучить дочерей Сиринга.

— Вы не похожи на неотёсанных грубиянов, которые обычно тут ошиваются, – прокомментировала русалка с фиолетовым хвостом, поправляя золотистые волосы, в которых запуталась красивая жемчужная заколка с кованым цветком.

— А зачем он вам нужен? – перебила её подружка, невзначай заглядывая за борт.

— А зачем вы интересуетесь? – обворожительно улыбнулся  Рэймонд. Он скрестил руки на груди, но только для того, чтобы спрятать от любопытных глаз кольца.

Русалки обворожительно захихикали, прикрывая рты ладонями с тонкими длинными пальцами и полупрозрачными перепонками. Смех их был звонким, заразительным, напоминающим мелодию ловца ветра. Они наклонили головы почти одновременно, будто разговаривали друг с другом в мыслях. Рэймонд не был уверен, но, кажется, такого русалки всё же не умели. Хейз повернулся, чтобы убедиться, что затихший Калеб не попал под влияние морских дев: тот смотрел на них с привычным недоверием, немного прищурившись. Но, стоило признаться, всё равно с благоговейным интересом.

Одна из русалок провела кончиком перепончатого пальца по поверхности воды, оставив тонкую серебристую дорожку, и бросила на Рэймонда взгляд из‑под длинных влажных ресниц.

— Вы такие милые и смешные, – промурлыкала она. — Обычно никто не обращает на нас внимания. Да и выбирать не из чего. Каждый второй — бородатый и грязный! Смотреть противно. А вы хорошенькие. Так бы и съела! 

Под переливчатый озорной смех русалок пираты снова переглянулись. На этот раз немного растерянно. Вот им бы не помешало умение общаться с помощью мыслей, потому как Калеб явно желал схватиться за вёсла и уйти как можно скорее, а Рэй понимал, что, даже управляя шлюпкой вдвоём, русалок им не обогнать. Они были приспособлены для жизни в воде, несмотря на то, что свободно дышали на поверхности. При желании дочери Сиринга могли обогнать корабль или поравняться с морским змеем, так что деревянная шлюпка напоминала только жука в луже.

— Можно мы вам поможем? – внезапно спросила русалка, протягивая к ним руку, но вместо того, чтобы коснуться Рэймонда, она элегантно перебрала пальцами в воздухе, а после поправила украшение на шее из старых бусин.

— Достанете для нас траву? – немного истерично уточнил Калеб, отсев подальше.

— Достанем, но сначала поиграйте с нами. – Вторая русалка навалилась на борт рядом с подругой, выгнув спину подобно кошке, из-за чего пиратам пришлось наклониться немного назад, чтобы не перевернуться. — Нам та-а-ак одиноко.

— Но вы же только что сами предложили.

— Что? – русалка наклонила голову, пряча хитрую улыбку за влажными локонами. — Мы ничего не предлагали.

— С такими хорошенькими мальчиками можно только играть. – Вторая русалка кокетливо подмигнула Калебу. — Раз сердца ваши заняты, платите развлечением.

Квартирмейстер в ответ насмешливо хмыкнул:

— Но мы тогда и сами справимся.

Надув губы и нахмурив тонкие брови, русалка плеснула хвостом по поверхности воды. Звук вышел глухой, эхом разнёсшийся по округе. С таким тяжёлым шлепком обессиленное тело падало со скалы. Рэймонд тут же сообразил, что дело могло принять дурной оборот. Он схватил Калеба за плечо и отвернул от морских подружек. 

— Давай мы лучше с ними сыграем? – надавил капитан, прожигая несговорчивого квартирмейстера взглядом.

— Позорище, – буркнул он.

Хейз счёл это за согласие. Другого ответа он бы не принял. Сыграть с русалками... Не так уж и плохо звучит. Если после таких развлечений они останутся живы, будет что рассказать. Особенно сильно Хейз хотел рассказать о своей встрече Реналю, и если ради добычи перлоцвета нужно было немного поплясать под дудку избалованных девиц, он мог потерпеть.

— И во что же красавицы хотят поиграть? Или, может, дадите...

— В рифмы! – перебила его русалка с фиолетовым хвостом. Она оттолкнулась от шлюпки. Грациозно нырнула в воду спиной, сделала кувырок и так же элегантно подплыла обратно, ластясь к плечу подруги.

— Будем соревноваться, у кого лучше получается! 

Настал черёд Калеба хватать Рэймонда за плечо и отводить в сторону. Квартирмейстер агрессивно постучал пальцем по лбу, чем вызвал у русалок новый прилив звонкого смеха. Зажмурившись, пират шумно выдохнул, мысленно проклиная всех и каждого. Даже себя за то, что додумался поплыть с капитаном. Будь он где-нибудь в безопасности, вещая с берега или палубы «Бунтовщика», с удовольствием бы позаигрывал с русалками, но сейчас чувствовал себя как никогда уязвимым.

— Ты в своём уме?! – Калеб легко пихнул Рэймонда в плечо. — Какие рифмы?

— Да ну брось, это легко. Смотри. – Злорадная искорка мелькнула в синих глазах Хейза. Как бы глупо это ни звучало, ему нравилось действовать квартирмейстеру на нервы, мстя за неловкий разговор. Постучав пальцем по подбородку, Рэймонд триумфально, но тихо продекламировал первые строки собственного сочинения: — Калеб, Калеб, хрен китовый. Калеб, Калеб, вредный х...

— Всё, ладно! Хорошо! – всплеснул руками квартирмейстер, возвращаясь на своё место у носа шлюпки.

Услышав согласие, русалки завизжали от восторга, их глаза заблестели ещё ярче, а улыбки — ещё шире. Они взялись за руки, исполнили несколько не лишённых грации движений и вернулись к шлюпке. Довольные лица искрились радостью. Переглядываясь и шушукаясь, одна из них наконец-то хлопнула в ладони.

— Мы начнём! Ласкает слух морской прибой...

— Я в море вышел попервой, – закончил Рэймонд.

Русалки почти одновременно надули губы и вздёрнули острые маленькие носы, выражая высшую степень недовольства.

— Слишком скучно, придумайте что-нибудь интересное!

— В душе — тоска, – вкрадчиво начала вторая, внимательно следя за пиратами.

— Он плюнул в море с высока. – Раз русалкам не понравилась серьёзная, вдумчивая поэзия, которая, впрочем, и Рэймонду казалась неинтересной, он решил зайти с другой стороны.

— Ага, прям на старика, – недовольно пробубнел под нос Калеб.

Хейз, не сдержав смешка, ногой пихнул квартирмейстера в колено и на всякий случай, исключительно ради забавы, преувеличенно заметил:

— Калеб, ты если что это вслух сказал.

Глаза русалок сверкнули таким же озорным блеском. Одна из них осталась у кормы рядом с Рэймондом, подхватив рифму:

— Уж лучше б ты не выступал, – фыркнула она.

Вторая русалка нырнула под воду, проплыла под шлюпкой и через секунду оказалась по другую сторону от кормы, закончив:

— Тогда б позора избежал.

Осознав, что капитан играл заодно с морскими девами, Калеб подался вперёд.

— Это вы меня сейчас дураком выставили?

— Это мы просто удачно выступили, – хмыкнул Рэймонд.

— Хоть ты не начинай.

— А ты ворчать переставай, ведь с виду так хорош и мил.

— Не меньше друга нас ты поразил!

Русалок, в моменте больше напоминающих детей, оставленных без внимания, не пришлось развлекать долго. Когда Калеб пошёл у них на поводу, неуклюже и лениво подбирая рифмы, они были больше чем довольны. Внимания двух красивых мужчин дочерям Сиринга хватило, чтобы почувствовать себя выше любой из своих подруг. Вот они обзавидуются, узнав, что им удалось так мило пообщаться с пиратами!

Вдоволь насмеявшись, русалки с огромным удовольствием принесли им охапку перлоцвета и даже сопроводили шлюпку к «Бунтовщику», резвясь вокруг подобно дельфинам. Очень хотели отправиться следом, но, услышав, что корабль держал путь к Ущелью, бесследно растворились в воде, будто действительно были созданы из морской пены.