Баллада о вечном змее: судьба и плен

— Уверен, что не хотите плыть с нами дальше? 

Рэймонд с Сейфиром стояли по разные края стола, но одновременно с этим находились на одной стороне. Озеро Костей с вытекающими последствиями примирили пирата и чародея. Они не могли назваться настоящими друзьями, но уже испытывали к друг другу что-то, кроме взаимной неприязни. Прежде нахождение их в одной каюте могло закончиться побоищем, теперь же не было причин переживать за целостность конечностей и корабля. 

— Ещё как уверен, – качнул головой Сейфир. — Моргана натерпелась за это путешествие. Мне не стоило вообще его затевать. 

Совместив два кусочка карты, Рэймонд пожал плечами. Несмотря на некоторые риски, ему это путешествие показалось очень продуктивным. Отбросив гнев за поимку Реналя, Хейз был рад познакомиться с королём пиратов лично. Если так подумать, он ещё и приглянулся Беккету навыками, по его словам, подающими надежду. Возможно, но только возможно, однажды Рэймонду пригодится отданная жемчужина. Как тут не посмотри, влияния пиратского короля в некоторых сферах даже внушительнее, чем влияние правителей континентов. 

— Зато ты обзавёлся полезными знакомствами. 

— Это ты про себя или Соколиного глаза? – дерзко поинтересовался Джонс, скрестив руки на груди. 

Мелькнувшая на губах Хейза усмешка молниеносно одобрила шутку чародея. Кто бы мог подумать. Убрав две половинки карты в ящик стола, пират поднял взгляд. 

— Чем займётесь на Солярисе? Будешь чародейству учиться? 

— История с озером дала мне кое-что понять, – Сейфир задумался на мгновение, вспомнив юношу из жемчужины. — Многое отнюдь не то, чем кажется. 

— Объяснишь или будешь держать интригу? 

— Всю жизнь я винил пиратов кое в чём, а теперь мне кажется, что всё намного глубже. 

За дверью раздался шум. Но не тревожный и предрекающий скорую битву гул, а весёлый гомон. Он смешал абсолютно все возникшие в голове вопросы, которые теперь не было смысла собирать воедино — снаружи ждало кое-что поинтереснее. Смех за дверью практически кричал о том, что обещанный праздник уже начался. Ответственный экипаж «Бунтовщика» иногда превращался в гулящих пиратов, хлебнувших солёной свободы посреди моря. Это помогало держать команду в тонусе, 

— Что это? – нахмурился Сейфир, не привыкший к чему-то кроме надоедливого скрипа досок.

— Это называется добро пожаловать и до скорых встреч, – загадочно бросил Рэймонд и, выйдя из-за стола, жестом позвал чародея за собой. 

Распахнув дверь, им на глаза попалось множество фонариков из разноцветного стекла, протянутых между мачтами. Под ними стояли приставленные друг к другу столы из камбуза и длинные скамейки, больше напоминая важную деталь банкетного зала, чем собранное на скорую пиратскую руку пространство для питья. К счастью, обошлось без скатерти. Среди десятка деревянных кружек стояло несколько тарелок с закусками: сухари, вяленое мясо, варварски почищенные дольки апельсинов, хорошо подходящих по вкусу под вино. Откупоренная бочка стояла недалеко от стола, часть её содержимого уже была разлита между пиратами. Видимо, то, что начиналось как культурный разогрев перед приходом капитана, плавно перешло в сам праздник. Рэймонд бы мог отчитать каждого, но не стал. Настроение было не то, да и то, что он услышал, польстило даже больше, чем восхваление собственной персоны. 

— Выпьем же за нашего храброго пленника, который пережил плен у Соколиного глаза! 

— Троекратное ура! 

Возгласы раздались друг за другом. Поднятые, переполненные вином кружки сначала взмыли в воздух, а потом оказались практически пустыми благодаря жажде матросов. Один, утирая усы, нашёл ещё один повод опрокинуть по стаканчику. 

— И за змея тоже выпьем! 

— Ещё ура! 

От толпы стойких пиратов отделился хрупкий силуэт. Мужественно поборов стул, чья ножка зацепилась за рядом стоящую скамью, принц направился почти чётко к Рэймонду. От того, как неуклюже держался принц, уголки губ капитана поползли вверх в усмешке. В округе царил штиль, и дело было вовсе не в корабельной качке. 

— Рэймонд! – воскликнул Реналь, недовольно всплеснув руками. С попаданием алкоголя в кровь королевские замашки его Высочества стали ещё более явными, очень резкими и надменными. Остановившись напротив Рэймонда, он вскинул подбородок. Долго собирая слова воедино, видимо, чтобы ни в коем случае не дать слабину и предстать чистейшим стёклышком, принц наконец заговорил. Вот только теперь его голос звучал почти обиженно, даже взволнованно. 

— Ты где пропадал? – Будто вспомнив о чём-то, Реналь обернулся на пиратов, а затем уверенно взял Рэймонда за руку. Почти заговорщически принц пролепетал: — Мне срочно нужна твоя помощь. Без тебя... Ох, ты должен проследить за мной. Я страшно боюсь пить с твоими матросами. 

Ощутив слишком уверенное прикосновение принца, Хейз даже растерялся. Он долго рассматривал их сплетённые пальцы и по итогу только крепче сжал ладонь Реналя, чувствуя разгорячённую алкоголем, но мягкую кожу впервые настолько тесно. Пирату очень понравилось это чувство, а пленник, кажется, совсем не обратил на это внимания. Вместо этого продолжал серьёзно смотреть на Рэймонда. Осознавав, что принц ждал ответа, он с трудом вернул голосу беззаботную игривость. 

— Что же так? 

— Они обязательно меня напоят. Я чувствую, что скоро... 

— Скоро? – со смешком прервал Реналя Рэймонд. — Ты сколько выпил? 

— Совсем ничего! – возмутился принц, сморщив нос, однако хватки не ослабил. Всё ещё сжимая руку Хейза, он потянул его немного на себя, намекая, что нужно идти. Рэймонд с места не сдвинулся, украдкой посматривая на веселящихся пиратов позади. Видимо, Реналь тоже посчитал, что можно не торопиться, поэтому молча уставился на пирата. Создалось впечатление, что недавняя просьба — или приказ, — уже не так сильно волновали лан Эккеля. Куда больше его занимало лицо Рэймонда. 

— Что такое, маленький принц? – дразняще спросил пират. Ему нравилось оказанное внимание и внезапная тактильность, но ещё больше он любил смущать Реналя. Совсем не со злости. В его шутках находило выход сомнение. Рэймонд знал, что равнодушный человек никогда не будет реагировать так на безобидные издёвки, поэтому проверял, как скоро напряжение между ними перестанет вызывать у принца бурную реакцию. Проверял, и делал всё, чтобы этого не произошло. 

— Ничего... – немного растерянно буркнул принц, нахмурившись. Однако смятение исчезло в ту же секунду. Абсолютно спокойно, даже обыденно Реналь выпалил: — Красивый ты. Идём. 

Рэймонд абсолютно точно испытал искреннее смущение. Возможно, впервые в жизни. Глаза округлились, а сердце пропустило несколько ударов, что были громче и отчётливее, чем голоса матросов. Капитану нередко делали комплименты, но этот... Такой простой, и как бы невзначай, переплюнул их всех, засев глубоко в мыслях. 

Могло показаться, что, взглянув на чародея, Рэймонд просил у него помощи или совета. Но Сейфир чётко распознал в довольной физиономии пирата вопрос. Джонс отмахнулся — он не хотел присоединяться к застолью и точно знал, что Моргана не выразит желания. Уж лучше они отдохнут перед тем, как сойти на Солнечном континенте. К тому же, компания морских разбойников — последняя в списке тех, с кем чародей хотел бы выпить. 

Пожав плечами, Рэймонд послушно пошёл за Реналем. Тот упрямо вёл его вперёд под одобрительные приветствия команды, так же упрямо отодвинул сначала свой стул, а затем и тот, что стоял рядом. 

— Вот, это стул специально для тебя,  – гордо заявил принц. 

— Прям специально? – Рэймонд даже не попытался скрыть смешок. — Сам выбирал? 

— Ты смеёшься надо мной? – фыркнул Реналь, скрестив руки на груди. 

— Ни в коем случае. Это же тот самый королевский стул. 

Лан Эккель пробурчал что-то себе под нос и сел за стол. Сидящий рядом пират тут же подлил принцу ещё вина, а находящийся напротив Рэймонда Калеб поставил перед ним новую кружку. Поблагодарив квартирмейстера кивком, капитан сделал глоток. Приятная терпкость красного сухого вина обожгла горло. Оценив «разнообразие» закупок, Рэй выбрал полупустую тарелку с мясом, закинул туда пару кусков хлеба и подвинул их к Реналю. Сам же он заедать не собирался — организм прекрасно приспособился к выпивке. А вот принцу жизненно необходимо закусывать, иначе наутро его будет откачивать вся команда. Проследив за тем, чтобы намёк дошёл до затуманенных мыслей, Рэймонд увлёкся разговором с командой. 

Из-за постоянного контроля корабельной жизни экипажу «Бунтовщика» редко удавалось посидеть всем вместе за одним столом. Даже приём пищи был расписан согласно вахтам, не говоря уже о свободном времени, которое многие предпочитали тратить на сон. К тому же, обычно после таких душевных посиделок собрать себя воедино и взяться за работу было трудно. Даже Рэймонду. Он слышал, что многие капитаны запрещали распитие алкоголя на борту как раз из-за этого. Большинство матросов действительно присасывались к бочкам при первой же возможности, порой не зная меры. Но капитаны не понимали главного: запретный плод сладок. Именно поэтому Рэймонд не карал своих пиратов, если вдруг кому-то захочется пригубить рома после тяжёлого дня. 

— Лив, давай я налью тебе стаканчик. – Калеб привстал, протягивая к боцману бутылку из тёмного стекла. 

— Не надо, – Ливретт инстинктивно накрыл пустую кружку ладонью, — я не пью. 

— Мне грустно смотреть на твою пустую кружку. 

— Калеб, отстань от него. Поухаживай за Тарой, – поманив квартирмейстера штурманом, как собаку костью, Рэймонд долил себе ещё немного. Могло показаться, что он вёл себя словно заботливая мамочка, что в целом было правдой. Капитан бросал взгляды на каждого пирата по очереди, особое внимание уделяя Реналю. Если за выдержку Ливретта Рэй не переживал, то принц пока увлёкся чужим разговором, позабыв о своей кружке. 

— Я как-нибудь сама разберусь, – отозвалась Тара. Штурман всегда выглядела строго, поэтому сложно было понять, включилась ли она в шуточный разговор, или предпочитала не подливать масла в огонь. 

— Побудь хоть раз настоящей леди, – Калеб откинулся чуть назад на своей скамье, выглядывая из-за спины Нано с самодовольной ухмылкой. — Бери пример с нашей принцессы. 

— Эй! – Реналь надул губы, показательно отвернувшись от квартирмейстера. Принц давно перестал реагировать на его провокации, но не всегда же пропускать слова мимо ушей. Стоило иногда напоминать о своём положении, в котором Калеб, при своей высокой должности на «Бунтовщике», всё равно находился ниже. 

— Тара, перестань делать вид, что тебе всё равно, – подразнил Нано, считая, что с туманом от алкоголя в голове самое время сводить друзей. — Ты только посмотри на этого красавца под другим углом! Ты заметила, что мы даже не конкурируем с ним? Или дело в капитане, а? 

— А вот это уже лишнее, – весьма грубо заметил Рэймонд. 

На секунду в глазах Нано мелькнуло что-то похожее на извинение, но он тут же спрятал его за кривой ухмылкой.

— Да ладно вам! – он хлопнул Калеба по плечу. — Я бы на твоём... 

«Мартышка» не успел продолжить. Пристав и наклонившись, Тара загородила ему весь обзор. Когда штурман схватила Калеба за воротник, каждый за столом подумал, что квартирмейстер сейчас получит добротный удар в челюсть, если не отправится к рыбам за борт. Но, к всеобщему потрясению, девушка притянула пирата ближе и оставила на его губах непродолжительный, грубый поцелуй. 

— Вот теперь закройте рты и пейте, – Тара отпустила квартирмейстера и, сев на место, осушила кружку одним глотком. 

Опешили все. Особенно Калеб. Он неуклюже плюхнулся на скамью, ошарашенно хлопая глазами. Вся его смелость куда-то исчезла. Рэймонд с интересом ожидал продолжения. Сидящий рядом Нано забыл закрыть рот, а пират рядом с Реналем первым всплеснул руками и поднял одобрительный шум. Видимо, настолько переживал за любовные похождения квартирмейстера, что, не совладав с триумфом, выбил из рук принца кружку, за которой он прятался. Красное вино расцвело на белой рубахе красным пятном. Реналь не сразу сообразил, что произошло, но расстроился испорченной вещи. Даже прачкам во дворце не удавалось выстирать виноградный нектар с одежды, не говоря уже о том, чтобы попытаться сделать это на корабле. Принц медленно провёл ладонью по пятну на груди, а потом неожиданно засуетился. Он обхватил руку Рэймонда, силясь поднять пирата с места и тихо торопя его. 

— Мне нужно переодеться. Идём, идём. 

Сегодняшний вечер приносил сюрприз за сюрпризом. Рэймонд послушно приподнялся, не имея воли сопротивляться Реналю, но лишь немного. Всё же здравый смысл был при капитане. Хейз ждал, что проблеск трезвости сейчас возьмёт верх, но всё равно спросил:

— А я тебе для этого зачем? 

— Нужен! – дёрнул чужой рукав Реналь. — Идём. 

Капитан бросил последний взгляд на Калеба с Тарой, а затем всё же поднялся. Только добившись своего, принц отпустил пирата и встал посреди каюты в ожидании. Видимо, он даже не собирался обслуживать себя самостоятельно, хотя Рэймонд не сомневался, что в его запасах ещё была чистая одежда. Покачав головой, Хейз залез в свой сундук. Что бы ему сейчас сказал любой из матросов, услыхав, что капитан исполнял капризы пленника? Пускай думают, как хотят. 

— Вот, – Рэймонд протянул Реналю рубашку. — Она чистая, не морщи нос. 

С тяжёлым вздохом принц попытался справиться с мелкими пуговицами на своей одежде. Пальцы не слушались, маленькие жемчужинки выскакивали, а нос щекотал запах вина, но Реналь продолжал упорно пытаться. 

— Боги, сколько же ты выпил? 

— Совсем чуть-чуть, – буркнул он, так и не победив первую пуговицу. 

Рэймонд поджал губы, но в его глазах плескалась исключительно забота. Закинув чистую рубашку на плечо, он мягко отвёл руки принца. Реналь не сопротивлялся — наблюдал, как пальцы пирата ловко освобождали одну декоративную жемчужину за другой, и слушал приглушённый гул. Видимо, все вышли из состояния аффекта и теперь донимали Тару с Калебом своим галдежом. 

Когда Хейз справился со всеми пуговицами, Реналь не без его помощи стянул грязную рубашку. Пират бесцеремонно скомкал её и бросил на пол, а чистую заботливо набросил на изящные плечи. Первая пуговица, вторая — рубаха Рэймонда была принцу не по размеру. В ней он больше напоминал красавицу в ночном белье, но, кажется, лан Эккель этого и добивался. Если вообще отдавал отчёт своим действиям, потому как, похоже, что бережные касания капитана ввели его в забытьё. Когда Рэй поправлял ворот, Реналь пошатнулся, а затем молча уткнулся лбом в капитанскую грудь. Хейз на секунду задержал дыхание, пытаясь высмотреть спрятанное лицо принца. 

— Что-то мне нехорошо... 

— Неудивительно, – качнул головой Рэймонд. Он сначала поднял руку, чтобы коснуться спины Реналя, но вместо этого аккуратно обхватил его за плечи и отодвинул от себя. Рэй не понимал, почему при всей доступности и проявленном внимании ему не хотелось переступать черту. — Тебе нужно прилечь, а как-нибудь потом научиться пить. Или хотя бы вовремя звать меня. 

— Но я не хочу, там же... 

— Не спорь с капитаном. 

С трудом удалось уложить упрямого принца в постель. За дверью не утихал праздничный шум: к нему прибавилась мелодия старой гитары и стук ладоней о бочки, заменявшей барабаны. Пока Реналь ворочался, сражаясь с одеялом, Рэймонд закинул грязную рубашку куда-то к хламу, чтобы она не портила атмосферу каюты, и планировал вернуться к остальным. Песни в исполнении команды «Бунтовщика» обладали особенным шармом, которого не достичь даже самым умелым бардам трёх континентов. Жалко будет пропустить такое редкое явление. 

— А ты останешься со мной? – буркнул принц, высвобождая руки из-под простыни. 

— А я тебе нужен? 

Вопрос остался без ответа. Вино победило, Реналь тихо засопел, не потратив и нескольких секунд, чтобы уснуть. Рэймонд задержался ещё на миг, чтобы убедиться в этом. Смех, выкрики и звон кружек звали его обратно, в разгар развлечений, которые, вообще-то, были организованы в честь их триумфального возвращения. Но желание не отпускало. 

Раскрасневшееся лицо принца в тёплых бликах свечи выглядело ещё привлекательнее. Пират мог бы сделать, что вздумается, как делал обычно, но тогда бы ни за что не простил себе вольности. Не с Реналем. Маленький принц заслуживал самой искренней и чистой любви, но никак не ожога от того, кто его пленил. Рэймонд хотел, но не мог. Если этому суждено случиться, то иначе.

Прикрыв на мгновение веки, Хейз даже не стал поправлять его растрёпанные волосы, щекочущие аристократический нос: просто потушил свечи на столе, чтобы не мешали. Ему казалось, что любое прикосновение к нежной фигуре принца сожжёт измученное терпение. Рэймонд ни за что бы не причинил Реналю вред. Мысль об этом отвращала, заставляя делать шаги назад. Впервые за всю жизнь капитану хотелось настоящего, ради чего он готов был терпеть, даже будучи не совсем уверенным, что между ними вообще существовала какая-никакая взаимность.

— Знаешь, – неожиданно сонным голосом протянул принц, на миг потеряв капитана из виду. — Я был бы не против, если бы ты остался со мной не просто в одной комнате, а в одной постели. 

Хейз замер, долго глядя на дверь перед собой. К сожалению, Реналь всегда умел взволновать море в душе Рэймонда, но капитан рад был ощутить трепетное тепло и игривые мысли, тайно посмеивающиеся над пьяной уверенностью принца, которой тому определённо не хватало в повседневной жизни. На удивление, это привело Рэймонда в прежнюю беззаботность. Он медленно повернулся и всё же шагнул ближе, чтобы заглянуть в бессовестное лицо. 

— Да что ты, – в конце концов усмехнулся пират, — уверен?

— Конечно, для тебя это уникальный шанс. 

— И чем же он так уникален? 

— Как часто принц предлагает тебе подобное? – Реналь продолжил бормотать себе что-то под нос, но через мгновение принц набрался храбрости и уже не выглядел таким сонным. Он закопошился, неуклюже сев в постели. — Ты ведь считаешь меня привлекательным? 

— Более чем, – дразняще протянул Рэймонд, а потом всё же, не скрывая удовольствия, добавил: — Даже очень. У тебя очень привлекательный нос. 

— Нос? – нахмурился Реналь, глядя на него с укором. — Разве это всё? 

— Нет, ты весь очень привлекательный. 

Принц смутился, опустив ресницы. Едва ли лан Эккель отдавал своим словам полный отчёт, но он правда хотел, чтобы Рэймонд остался. Неважно как — лишь бы пока была возможность выпустить мысли. Плен, озеро Костей и разговор с Морганой позволили Реналю нащупать правильный путь, но он всё ещё не был уверен, что он правильный для них обоих, поэтому пьяные глупости как нельзя кстати подходили для осознания. 

— Я не хочу упустить возможность стать к тебе ближе. Ты ведь такой... – Реналь говорил с той искренностью, которая редко просачивалась сквозь его воспитание. Безразмерная рубашка спадала с плеча, как бы он её ни поправлял. Глаза блестели от вина, а в голосе слышалась та самая фирменная уверенность лан Эккелей. — Я же вижу, ты тоже этого хочешь. Среди всего корабля я выбрал именно тебя. Ну что? Это должно тебе польстить, я угадал? 

Рэймонд молчал. Его взгляд скользнул по лицу принца — по ресницам, губам, по линии ключиц, едва заметной под съехавшей рубашкой. Рэй смотрел на него, и в груди что-то сжалось. Не от жалости, а от нежности. От желания, которое он слишком долго учился подавлять, и которое Реналь растворял своей мягкостью и ребячеством. Он заслуживал большего. 

— Я неправильный выбор, – наконец произнёс Хейз, тихо, почти с сожалением.

— Неважно. Ты мой выбор. 

— Как скажешь, – Рэймонд усмехнулся, но в глазах его было больше переживания, чем веселья. — Но не сейчас точно. Проспись. 

На удивление, Реналь послушно лёг обратно, накрылся одеялом почти с головой и действительно заснул. Уже не выжидая времени, Хейз сразу покинул каюту. Ощутив попутный ветер в своих парусах, он всё ещё не был уверен, что мог двигаться дальше.

***

Наутро Реналь проснулся с жуткой головной болью. Помассировав виски, принц попытался принять вертикальное положение. Пришлось зажмуриться, чтобы каюта перед глазами не расплылась и не вызвала приступ тошноты. Тело пронизывала слабость, будто он весь прошлый вечер таскал тяжести. Вполне может быть. Дело в том, что Реналь практически ничего не помнил со вчера, как бы ни старался восстановить события. Но раз он спал в кровати, то ничего такого не должно было произойти. Скорее всего, посидев с пиратами немного, ушёл спать, чувствуя себя не слишком комфортно в компании пьяных разбойников. 

Каюта тонула в спокойствии и лучах позднего солнца. Снаружи уже слышались голоса матросов. Всё было бы хорошо, принц продолжил бы думать, что культурно посидел в компании и ушёл спать, вот только, поправляя рукава рубашки, обнаружил, что она ему не принадлежала. Реналь оглянулся, оттянул ворот и вновь ужаснулся. Он догадался, чья это одежда, но представить не мог, как она оказалась на нём. Вспомнить тоже не мог. Не то чтобы возможные обстоятельства пугали, скорее вносили очень много смуты в чистокровный образ. Нужно было срочно узнать обо всём у Рэймонда. 

Похмелье как рукой сняло. Виски ещё пульсировали, и пить хотелось жутко, но Реналь хотя бы поднялся с кровати. Считая, что выход на палубу в рубашке капитана станет крахом репутации их обоих, принц потратил время на то, чтобы переодеться. Пригладив растрёпанные волосы, он покинул каюту. К счастью, искать Рэймонда долго не пришлось. Он стоял у борта вместе с Сейфиром, о чём-то дружелюбно переговариваясь. Лишь когда Реналь подошёл, Джонс удалился, не желая мешать разговору. 

— Уже проснулся, маленький принц? – бодро спросил Рэймонд, облокотившись о борт спиной. 

— У меня жутко болит голова, – пожаловался Реналь, поморщившись от дневного света. 

— Неудивительно. Спустись в камбуз, Тим нальёт тебе похлёбки. 

— Позже. – Принц был тронут заботой, но сейчас похлёбка волновала его меньше всего. Как-нибудь перетерпит и без неё. Надо было только... Реналь не знал, как лучше начать подобный разговор, поэтому увёл взгляд на блестящий в лучах солнца горизонт и нервно дёрнул рукав своей рубашки. — Я хотел спросить... 

— Про вчера? – к счастью догадался Рэймонд, на что лан Эккель размашисто кивнул. 

— Я помню, что сел с остальными за стол, а всё остальное... 

Что-то взбрело Хейзу в голову жестоко подшутить над принцем. Даже проучить его. Хотя с таким шокирующим заявлением скорее отучить. Возможно, ещё немного отыграться за всю ту бурю, которую Реналь принёс в жизнь и душу капитана. Вчера, вернувшись к пиратам, он ещё долго не мог отпустить те ощущения, что завладели им в каюте. Никогда прежде он не испытывал нежность и желание одновременно. Причём острая нужда покорно склонила колено перед искренностью, признав Рэймонда абсолютным слабаком. 

Внимательно следя за принцем, Рэй без зазрения совести выдал:

— Мы провели отличную ночь вместе. 

— Мы... – в голове пронеслось тысячи мыслей и эмоций. Все они ни чуточку не спасли Реналя от унижения, которое чувствовалось онемением пальцев и мурашками по затылку. В янтаре его глаз одновременно тонули ужас и стыд. — Мы провели... Что? Ночь вместе? Ты хочешь сказать, что мы... – язык не поворачивался произнести это вслух. Нечто стянуло тугой узел внизу живота. Сердце застучало сильней, и где-то среди беспокойного такта проскакивали отзвуки смущения. Кровь отлила от лица, хотя уши и щёки пылали огнём. 

— Переспали, – закончил за него Рэймонд очень спокойным тоном. — Ты был очень сговорчив. И попросил повторить. 

Реналь молчал. Удивительно, как ему хватало храбрости смотреть прямо капитану в глаза, но он замер, желая и не желая знать подробности. Никогда прежде он... А теперь Рэймонд говорил ему такое... Почему тогда он ничего не помнил... Ему было так стыдно. Казалось, что сердце остановится в любую секунду, и он умрёт, так и не узнав ничего. 

Принцу стоило больших усилий собрать волю в кулак, чтобы снова зашевелить губами, но его тут же опередили. 

— Капитан! – Гэб в несколько широких шагов оказался рядом. Он бросил быстрый взгляд на пленника и продолжил: — Тара просила заглянуть к ней и уточнить маршрут. 

— Что-то не так? – Очень медленно Рэймонд перевёл взгляд с Реналя на старшего помощника, и так же медленно моргнул. Его тонкая усмешка была красноречивой лишь для него одного. Шалость удалась. Стыд вправду царапал совесть, но Хейз упрямо терпел, даже косо изучая чужое ошеломление. 

— Нет, – качнул головой Гэб. — Один из маршрутов опаснее, но быстрее. Второй заставит нас сделать крюк. Это вкратце. 

— Хорошо, иду. 

Реналь не мог дать Рэймонду уйти. Разговор со старшим помощником пролетел мимо ушей, но когда капитан оттолкнулся от борта, принц всё инстинктивно понял. Будто сбросив каменные оковы, он как по инерции пошатнулся вперёд. Несмотря на резкие действия, голос прозвучал сипло:

— Рэй... Рэймонд. – Когда капитан обернулся, дав Гэбу отмашку идти дальше, Реналь едва подобрал слова. — Ты можешь... Мне нужно знать... По поводу вчера, когда мы... 

— Ничего не было. Я пошутил, чтобы ты в следующий раз меньше пил. 

— Пошутил? – бесцветно переспросил Реналь, тяжело подняв взгляд. 

— Конечно. Я бы никогда не воспользовался тобой в таком состоянии. Кем угодно, но не тобой. – Лукавство в голосе пропало. На самом деле Рэймонду было неприятно осознавать, что Реналь так просто поверил в его способность переступить грань. А главное в то, что он мог бы воспользоваться им, как вещью. Винить принца по-настоящему Хейз даже не думал — сам виноват, что собрал вокруг себя порочный образ бессердечного капитана. Отведя взгляд, Рэй напомнил: — Не забудь сходить к Тиму. Если не станет легче, спустись к Парацельсу. 

Реналь, конечно же, никуда не пошёл. Похлёбку он пробовать не захотел, а с лекарем старался не пересекаться лишний раз. Поэтому вернулся в каюту, желая в смешанных чувствах и одиночестве пролежать там до самого завтрашнего утра. К сожалению, или к счастью, долго принцу оставаться одному не пришлось. Через пару часов после его пробуждения «Бунтовщик» добрался до Соляриса. Корабль привстал к берегу совсем ненадолго, почти сразу же отправившись дальше по намеченному маршруту. Как оказалось после, пираты сделали остановку для того, чтобы Сейфир с Морганой могли наконец-то сойти с палубы. Ради такого дела матросы готовы были задержаться подольше: Джонсы так и не сыскали признания у моряков. 

На самом деле, Реналь сам не знал, как к ним относится. Возможно, если бы не паршивое настроение принца после праздника и неудачной шутки Рэймонда, он бы сказал, что проникся к брату с сестрой симпатией. Но, к сожалению, пленник был озабочен другим, а новость об их уходе так вообще неожиданно пошатнула выверенный образ. 

— Вот теперь мы снова вдвоём на нашем пути, – беспечно бросил Рэймонд, входя в каюту. Он повесил свою шляпу на крючок у двери и бодро дошагал до стола, собираясь заняться тонкостями маршрута к родовой сокровищнице. — Надеюсь, ты не привык к этим двоим. 

В ответ капитану не прозвучало ни слова, ни улыбки. Реналь, устроившийся в кресле, удостоил его лишь холодным взглядом из-под приподнятых век. 

— Почему ты отпустил их? Разве они не пленники? – тихо спросил юноша, однако с каждым сказанным словом вкус затаённой обиды, тоски и одиночества становился всё сильнее, противным комом застряв поперёк горла. До того, как Моргана с Сейфиром немного обосновались на корабле, Реналь считал их такими же пленниками, как и он сам. Глупо было вешать на них ярлыки, учитывая, что, несмотря на неприязнь пиратов, они были полностью предоставлены сами себе. Принцу сразу стало понятно: несмотря на его видимое преимущество перед командой, он находился на ступень ниже. И всё равно то, с какой легкостью Рэймонд отпустил Джонсов на сушу, всколыхнуло в душе юноши старые затаённые чувства непонимания и обиды.

— С чего ты взял? – Хейз облокотился о край стола, отодвинув подальше бумажную стопку. Карте и записям, видимо, придётся немного подождать. Скрестив руки на груди, капитан внимательно следил за принцем. Он научился мириться с чужими капризными повадками, даже не имея уже ничего против внезапных смен настроения. Реналь вырос в среде вседозволенности, и требовать от него простых взглядов на жизнь — всё равно что требовать от Рэймонда полного послушания перед королевскими рыцарями. Поэтому пират относился к этому с иронией и терпением. — Они вынужденные попутчики. Тем более, половину карты нам любезно вернули. 

Реналь, вновь не обронив ни единого слова, отвернулся, игнорируя вопросительный взор Рэймонда. Он не хотел сейчас вступать в пустые дебаты и пререкаться, однако атмосфера безмятежности, обычно царившая в каюте, была безвозвратно потеряна. В воздухе царила недосказанность. Реналь чувствовал себя так, словно в груди разбилась целая бутылка рома. Обжигающий вкус горечи и обиды становился всё сильнее, разливаясь отравой по телу. Говорить что-то сейчас было всё равно что подливать масло в огонь, но вопрос сам сорвался с языка:

— А я? – голос принца дрогнул, губы бесшумно зашевелились прежде чем он снова смог подобрать слова. — Как насчёт меня? Я всё ещё твой пленник?

— Реналь... – Рэймонд вздохнул, отбивая пальцами нервный такт по предплечью. — Я думал, мы давно всё обсудили. 

— Ты никогда со мной ничего не обсуждал. Я и сам уже не знаю, кто я на этом корабле... Кто я для тебя.

Рэймонду была неприятна эта тема, поэтому они ни разу не обсудили подвешенный статус Реналя. С трудом сдержав желание закатить глаза, пират дёрнул бровями. Учитывая, что это он мучил неопределённостью, а не наоборот, не имел права злиться на жалостливые рассуждения. Для команды принц был капитанской прихотью, но в глазах Рэймонда Реналь имел куда большее значение. Правда без чёткого «ты больше не пленник» или «ты — всё ещё мой пленник» лично ему жилось проще. Меньше ответственности, что ли. Легче не объяснять команде, почему Реналь перестал быть пленником. Легче отшучиваться на вопросы о том, почему отношение к нему совсем иное. Легче держать принца рядом, оставляя ему иллюзию выбора, в которой он никогда не будет уверен. 

— Подойди сюда, – Хейз поманил Реналя пальцем, а потом добавил, грубее чем предполагал: — Будь так добр.

— Это приказ? – В карих глазах принца вспыхнуло ледяное высокомерие и непокорность. Привычная сдержанность под давлением старых обид разлетелась вдребезги. Отсутствие понимания ранило, подобно острым осколкам стекла. 

— Точно, – Рэймонд рывком отошёл от стола. Движения его были похожи на движения хищника. Он прокручивал отцовское кольцо на пальце, медленными шагами двигаясь к креслу, где сидел Реналь. — Принцам ведь не приказывают, их просят. 

Вчерашний вечер, в какой-то степени испытавший капитана на прочность, стал последней каплей. Им и вправду давно пора было всё обсудить, развеяв недомолвки, но оба решили копить чувства, теперь стоя на пороге ссоры. Рэймонд и без того был вспыльчивой натурой, меняющей настрой по щелчку пальцев, а вызывающее поведение Реналя подталкивало к грани. 

Корабль просто наскочил на риф. В неподходящее время, в неподходящем настроении. 

Хейз наклонился к принцу. Сначала долго смотрел на него глазами, синими, как Северное море, где сейчас гремел яростный шторм, а потом хмыкнул. Как-то горько и надменно, будто что-то понял. Спокойствие Рэймонда, скрывающее гнев, всегда было страшнее, чем его пылкое желание перерезать кому-нибудь глотку. Ухватив Реналя за ворот рубашки, капитан заставил его подняться, отчего кожа на затылке покрылась мелкими ледяными мурашками, а сердце сжалось от страха и благоговейного трепета в крошечный комок. Непослушные ноги подкашивались, колени дрожали, кровь шумела в ушах, горячей волной разливаясь по венам, болью пульсируя в висках. Ему не стоило злить сегодня Рэймонда, но если Реналь о чем и жалел, так только о том, что не сказал ничего раньше. 

— Если тебе так уж нужны доказательства того, что я не считаю тебя пленником, – тяжёлая рука капитана легла на затылок принца, требуя прямого контакта глазами, — то ты их получишь. 

Реналь открыл было рот, пылко желая возразить, но его тут же заткнули горячим поцелуем. Рэймонд жадно впился в чужие губы, о которых давно мечтал. Его нетерпеливость и темперамент смешались, превращая долгожданную близость в ненасытное доказательство, от которого Реналь едва мог стоять на ногах. Хейз не проникал глубже, не требовал от принца ответа, не желал сделать этим поступком больно. Он даже не зацикливался на ощущениях. Поцелуй длился не дольше нескольких секунд: грубый, резкий, но с невероятно долгим послевкусием и болезненным жжением в груди. 

Рэймонд отстранился так же быстро, без лишних пауз и взглядов ослабив хватку. В ту же секунду что-то с гулким звоном обрушилось в сознании пленника. На ватных ногах он рухнул обратно в кресло, царапая подлокотники. В тщетной попытке найти опору в пространстве, принц понадеялся ухватить пирата за руку, но тот уже громко хлопнул за собой дверью. Реналь открыл рот, собираясь позвать Рэймонда, но не смог. Хотел принести его имя, но из горла не вырвалось ни звука. Лишь спустя долгое время он хрипло выдохнул:

— Рэймонд... 

***

До самого позднего вечера Рэймонд не переступал порога каюты. Он прогнал рулевого, отправив его отдыхать до конца дня, а сам встал за штурвал. Сосредоточенность на пути позволяла ему отвлечься от жалящих мыслей. Со временем, когда кровь в венах немного остыла, Хейз начал жалеть о том, что поддался моменту. Раздражение никуда не ушло, но трезвый разум негодовал. Так или иначе, какими бы ни были последствия поцелуя, объясняться капитан не планировал. Как-то же они с Реналем свыклись в первые дни его заточения, переживут и это. Начнут заново. Хотя вряд ли бы Рэймонд поступил иначе, будь у него такая возможность. 

На тёмном небе появились первые звёзды. Богиня Иллаида зажгла их для путников, провожая заблудившихся к дому. Обратившись солнцем после гибели, она оставила частичку себя на ночном небосклоне, чтобы освещать дорогу путникам. Нос «Бунтовщика» следовал точно за путеводной звездой, повторяя очертания созвездия корабля: на север, по намеченным Тарой координатам. Наконец-то ничего, кроме внутреннего состояния Рэймонда, не могло помешать им в дороге за спрятанной королевской казной. Но даже душевная смута могла бесследно пройти, когда на шканцах показался Гэб.

— Рэй, ты сегодня весь день не свой. У нас какие-то проблемы? 

— Они вас никак не касаются, не беспокойся. 

— Что у вас произошло? – бесцеремонно спросил старший помощник. Он не сомневался, что попал прямо в цель, потому что Рэймонд воздержался от ответа. Лишь его пальцы сильнее сжались на штурвале. Тогда Гэб выдержал небольшую паузу, позволяя шуму моря занять мысли, после чего намекнул: — Вряд ли ты сможешь обсудить это ещё с кем-то. 

— Я не хочу это обсуждать, – отрезал Рэймонд, сжимая челюсть. Ему не нужны были нравоучения Гэба, хотя он всегда принимал его советы с особой тщательностью, которая обычно присутствовала в отношениях отца и сына. Только наказы старшего помощника капитан принимал с пониманием, соглашаясь работать над ошибками. Ничьё мнение среди экипажа Хейз не ставил выше, чем мнение Гэба. Но точно не сегодня.

Лицо и тело старшего помощника выразило весь спектр раздражённой усталости. По-особенному раздражённой. Не со зла, но с хорошо читаемой фразой в глазах: «Боги, Рэймонд, какой же ты идиот». Потерев переносицу, Гэб подошёл ближе. 

— Тогда просто послушай меня, – твёрдо заявил старший помощник. — Не уверен, насколько далеки познания остальной команды, но я знаю тебя слишком хорошо. Будешь спорить? – Гэб не дал Рэймонду ответить. Тому оставалось лишь молча наблюдать. — Вот и отлично. Ты быстро вспыхиваешь, и так же быстро потухаешь. Но в тебе всегда говорит упрямство, а сейчас ещё и неуверенность. 

— Нарываешься? – защитился Хейз, чувствуя, как легко его считывали сквозь маску сосредоточенности. 

— Не урожай мне, – отмахнулся Гэб, даже не поведя бровью. — Ты давно определился, но я впервые вижу, чтобы ты так долго ждал. Знаешь, почему? 

Рэймонд отвёл взгляд, но Гэб не оставил ему и минуты на раздумья. Правдивый ответ капитана прозвучал из уст старшего помощника:

— Потому что тебе важно, что он думает и чувствует. Так работают настоящие взаимоотношения. 

— А что ты скажешь? – сдался Рэймонд. 

— Что просто так от благополучия и богатства не отказываются. 

— А насчёт меня? 

Старший помощник пожал плечами. В его глазах мелькнула мягкость, когда он похлопал капитана по плечу. 

— Ты уже взрослый мужчина. Делай, что хочешь и выбирай, кого хочешь, – качнул головой Гэб. Возможно, связь пирата с принцем казалась моряку старой закалки странной, но он уж точно не имел права указывать Рэймонду кого выбирать в спутники жизни. Одно в его мнении осталось неизменным: — Если тебе вдруг интересно, появление принца на корабле изменило тебя в лучшую сторону. И его тоже, знаешь ли. 

Рэймонд медленно выдохнул, пальцы на штурвале расслабились, а голос стал тихим и уставшим:

— Только если это не вынужденное поведение. Боюсь, что упрятав его здесь, я не дал ему выбора. 

— Ошибаешься. А если не веришь мне, спроси у него напрямую. Я не набожен, но в судьбу верю.

Глядя на кольца, бессменно украшающие руки, Рэймонд задержал внимание на серебряных змеях, скрученных между собой. В голове всплыла фраза, сказанная тем, кто передал ему это кольцо: «Видишь, как сплетены змеи? В твоей жизни найдётся человек, с чьей судьбой твоя будет сплетена так же. И не важно, что будут думать остальные. Это — предназначение. Уроборос заключил мир в вечное повторение одного и того же из цикла в цикл. Эти же змеи символизируют души, переселяющиеся из тела в тело в поисках друг друга». Рэймонд только сейчас понял смысл этих слов, и то не был уверен, что до конца. А возможно, они вообще не имели никакого смысла, будучи придумкой чудаковатого старика, что рассказывал свои сказки в таверне до того, как исчезнуть. Хейз каждый раз, возвращаясь на Содден, заходил в ту забегаловку, надеясь застать старика на месте, но с того раза так никто его не видел. 

Вынырнув из воспоминаний, Рэймонд посмотрел на Гэба уже более воодушевлённо, даже с намёком на шутку. 

— Значит, ты нас благословляешь? 

— Я тебя умоляю. 

— Возьми штурвал, – отступил капитан. Старший помощник кивнул, и тогда Хейз посчитал нужным бросить: — Спасибо. 

Весь день Рэймонд делал вид, что ничего не произошло. Он бы мог продолжать упрямствовать, но вместо этого незамедлительно вернулся в каюту. Переступив порог, он закрыл за собой дверь, оставшись стоять в пороге — гордый и невозмутимый. Сидящий в кресле Реналь немного сбил пирата, в остальном же он вёл себя так, будто его не смущал потерянный вид принца.

— Ты просидел здесь всё время? – небрежно бросил капитан, вернув треуголку на крючок у двери. 

— Мгм... – неразборчиво пробормотал Реналь, ссутулившись в кресле, словно обиженный ребёнок. Он и правда безвылазно просидел в каюте весь день, не желая лишний раз мозолить Рэймонду глаза, но гордость и чувство вины не позволяли ему об этом рассказать. Однако в кое-чем другом принц был обязан признаться. — Прости... Я не должен был говорить тебе те слова. – Принц опустил голову, избегая зрительного контакта с пиратом, и замолчал, то ли не зная, что сказать, то ли теряясь во всех тех словах, что хотелось произнести.

— В конце концов, ты долго держался, – выдохнул Рэймонд, не желая больше мучить принца. Войдя, он тут же подметил малейшее изменение на лице Реналя, отчего горькое послевкусие вины растеклось по телу. Рассматривать принца с капитанского мостика уже давно стало его любимым занятием в свободное время. Особенно когда морской ветер путался в его волосах, а солнце подчёркивало аристократические черты лица. Именно поэтому лишняя морщинка в чужой мимике не оставалась без внимания. 

Убедившись, что Реналь не собирался ничего предпринимать, Рэймонд прошёл дальше, опустившись напротив кресла. Во второй раз пират добровольно преклонил колено перед принцем Равендора, не чувствуя себя при этом униженным. Силуэты предназначенных друг другу людей мутно отражались в окне, за которым царила глубокая ночь. Огоньки свечей напоминали упавшие в море звёзды, а внутри каюта утопала в тусклом тёплом свете. 

— Послушай меня внимательно, – довольно строго произнёс Рэймонд, когда Реналь осмелился поднять на него взгляд. Пирату, знающему язык жестокости, трудно было подбирать слова. — Ты сам говорил, что нужно научиться отпускать. Мне стоило сказать раньше: я уже давно не считаю тебя пленником. Ты волен делать, что хочешь. Если тебе так важно вернуться домой, то я готов высадить тебя хоть у самого дворца. Самолично подвести к дверям замка и передать королю.

Реналь в изумлении уставился на пирата широко распахнутыми глазами. Мысль о том, что Рэймонд мог предложить ему вернуться домой, даже не приходила в голову. Так просто. Без пререканий и принуждений. На самом деле эта простота пугала. Искренние намерения Хейза не дали уверенности в том, что он действительно нужен здесь хоть кому-то. Реналь не мог понять, почему слова, которые должны были звучать как освобождение, отозвались в нём тревогой. 

— Ты меня прогоняешь? – пряча нерешительность, уточнил принц. Он упёр ладони в мягкие подлокотники кресла и подвинулся немного ближе. 

— Ни в коем случае. Я даю тебе выбор. 

— Не надо, – нетерпеливо выпалил Реналь. Он тут же сжал губы, но испугавшись, что Рэймонд истолкует его молчание по-своему, на одном дыхании затараторил: — Я уже давно всё решил. Я хочу быть здесь. С тобой. Хочу всю жизнь ходить в море и быть частью команды. Мне... Мне просто нужно было подтверждение. Я боялся, что ошибался. 

После молчания, которое сопровождалось внимательным, жадным взглядом, изучающим застывшего в стыдливой нерешительности принца, Рэймонд рассмеялся. Не привычным задиристым смехом, а бархатистым, тихим и искренним. Без раздумий сняв кольцо со сплетёнными змеями, он, в противовес дерзкой натуре, нежно взял руку Реналя в свою и надел украшение ему на палец. 

— Носи его, – Рэймонд поднёс чужую руку к губам, оставив на изящных костяшках поцелуй. — Пусть это будет подтверждением всего, что я говорил и скажу. 

Казалось, даже резвые огни свечей замерли. Тихий шум моря вплёлся в уединённое дыхание, густой туман недосказанности превратился во что-то нежное, обволакивающее сознание. Больше никакой тревоги не изнуряло душу. Они были настоящими и искренними друг перед другом. Реналь не прятал раскрасневшихся щёк, Рэймонд — покорённого взгляда. Металл кольца грел сильнее, чем пламя камина, а тепло растекалось по телу, позволяя забыть о смущённости. То, что казалось неправильным, на самом деле было недостающей деталью, второй половиной карты. 

 — Я буду хранить его, – пообещал принц. Он бы никогда не подумал, что однажды прикоснётся к чему-то настолько личному, что разделит с Рэймондом минуты, о которых мечтал всю жизнь. То, как он смотрел, как касался губами кожи, заставляя пальцы дрожать... Это было совсем не то, что представлял принц. Улыбнувшись чему-то, лан Эккель подвинулся ближе и аккуратно обнял Хейза за шею. Очень робко, ощущая запах рома вперемешку с уксусом и морской солью. Насыщенное чувствами молчание не требовало никаких слов. Реналь был дома. С человеком, с которым хотел провести всю свою жизнь. Он наконец-то осознал, что такое доверие. Пятнышко света, солнечный луч — оно могло выглядеть абсолютно по-разному. Прямо сейчас доверие было Рэймондом. Опасным капитаном пиратского судна, в чьих аккуратных объятиях Реналь готов был провести вечность.